Вредные рассуждения

ГЛАВА 6 Молодые люди вышли гораздо раньше того времени, в которое нужно было, и отправились на место назначения пешком. Эту идею предложил Онегин, что весьма сильно поразило Владимира, ведь его друг не был поклонником пеших прогулок. Ещё страннее было то, что Евгений аргументировал это фразой: “Вам это будет полезно”. И оказался прав, потому что, пока они шли под тихо моросящим осенним дождём, мысли Ленского хотя бы немного улеглись. - Почему вы так спокойны? Неужто совсем не боитесь того, что может с вами случится? - На последних словах ему сдавило горло. Онегин равнодушно взглянул на него: - Я участвовал в паре дуэлей и, если угодно знать, никогда не был их зачинщиком. А ещё на нескольких был секундантом. Для меня это не что-то новое. Владимир схватился за его руку: - Но вас могут серьёзно ранить! Или даже убить... Это же безумие! Евгений лишь мягко сжал его кисть и продолжил идти. Его опыт общения с людьми позволял ему, по крайней мере, предположить, как пройдёт эта дуэль, и как себя будет вести его противник: - Вы ведь говорили, что ваш знакомый весьма вспыльчивая личность? - Верно. - А вы что-то знаете о его образе жизни? Ленский смотрел на него с нарастающим удивлением, но покорно продолжал отвечать: - Я не поддерживал с ним постоянную связь, но несколько лет назад у него была привычка не спать ночами, а после лихорадочно учить заданные предметы. По его словам, он также не спал последние пару дней. Понятия не имею, чем он занимается, но говорит, что ему редко удаётся быстро уснуть. А ещё у него довольно сильное пристрастие к алкоголю... Простите, мне довольно неловко рассказывать вам всё это, для чего вы спрашиваете? - Вам было интересно, почему я так спокоен. Так вот, если судить по вашим рассказам, то на дуэль в столь раннее время он придёт невыспавшийся и, вполне возможно, нетрезвый. Второе в данном случае скорее для храбрости, нежели от привычки, как мне кажется. Я был свидетелем дуэли с именно таким участником. Она не пройдёт гладко, есть довольно большая вероятность, что пуля просто рассечёт воздух в паре метров от меня. В этот момент они подошли к назначенному месту. Владимир отпустил руку друга и тихо, гораздо тише, чем обычно, спросил: - А если вам не так сильно повезёт? Евгений незаметно улыбнулся и ответил: - Надейтесь на лучшее. Мне ли говорить вам это. Онегин снова оказался прав, по крайней мере в том, что знакомый Ленского пришёл в заметно нетрезвом состоянии, а судя по мешкам под глазами, не спавшим не только несколько последних дней, но и эту ночь. Ещё перед выходом Евгений попросил друга быть максимально сдержанным и тихим, насколько возможно при обсуждении условий. Они должны были стреляться с пятнадцати шагов, первый выстрел определялся жребием. Здесь Онегину не повезло - он оказался вторым. Поняв это, у Ленского снова задрожали руки, которые пришлось сразу же спрятать за спину. Знакомому Владимира, которого наконец перестал вести под руку его секундант, была абсолютно не важна причина, по которой Ленский из дуэлянта стал секундантом незнакомого господину молодого человека. Когда же об этом осведомился его представитель, то Онегин скромно ответил, что его друг получил серьёзную травму этой ночью и стреляться уж точно не сможет. Секунданту, очевидно, было также безразлично, поскольку этот ответ его вполне устроил. Они разошлись на заданное расстояние. Оружие было готово. Прозвучала команда. Выстрел. Владимир дёрнулся от растворившегося в воздухе звука. Он смотрел только на Онегина. Пуля попала ему в нижнюю часть плеча. Ленский едва сдержал себя, чтобы не выкрикнуть его имя, не подбежать к другу и не увести его как можно дальше. Он же, покачнувшись, (как ни странно, Онегин шатался едва ли не меньше выпившего знакомого Ленского) встал ровно и выстрелил. В этот момент Владимир убедился в его словах - Евгений был лучшим стрелком, нежели он сам. Поэт с раннего юношества старательно избегал стрельбы и охоты. Да и такой выдержки, умения стерпеть такую боль он не имел. Его знакомый был убит, что тихо и уверенно подтвердил присутствовавший врач. Онегину была оказана первая помощь - была задета только мышца, мягкие ткани. Он оказался прав, ему действительно повезло. Очень сильно повезло, потому что такая рана была лучшим исходом из возможных. - А вы стойко продержались, - слабо сказал Евгений, будто пытаясь кольнуть Владимира, который почти нёс его на себе до коляски, стараясь всячески облегчить движения друга. По пути домой оба не проронили ни слова. Онегин из-за сильной слабости, которую он всячески пытался скрыть, а Ленский из-за обуревающих его эмоций. Изредка поглядывая на друга, он успел за время поездки тысячу раз проклясть себя, упрекнуть в глупости, малодушии, в слабости, в том, что не отговорил от этой идеи. И столько же раз он поразился благородству Евгения, которое, по его же словам, уже иссякло или было похоронено в самой глубине души. Они ехали, сидя очень близко, но всё же не соприкасаясь не единой частью тела или даже одежды. И хотя Ленскому отчаянно, до необходимости хотелось хотя бы взять Евгения за руку, он боялся даже коснуться его, будто тот от любого жеста развалится на части. Владимир просто сидел, подперев ладонью голову, в которой крутилась фраза “Я не позволю вам в этом участвовать”. Его друг стрелялся заместо него. Мысль буквально билась в конвульсиях внутри, стучала в висках, она была почти физически ощущаема. Онегину было бы невероятно легко заметить её на лице Ленского, если бы он был также наблюдателен. Но хотя Евгений оставался абсолютно невозмутим с самого утра сегодняшнего дня, он был слишком изнеможденным, чтобы пытаться распознать все терзания друга.