Вредные рассуждения

ГЛАВА 9

- Когда я уезжал, ты сидел точно также на этом же месте, - слегка рассмеялся Ленский, - Неужели ты так и пробыл в таком положении эти пару дней, пока меня не было? - Владимир, неужели я слышу отголоски иронии в вашем вопросе? - С нескрываемым удивлением улыбнулся Онегин, откладывая книгу в сторону и вставая с кресла. - Разве это так плохо? - Всё ещё не даёт конкретного ответа поэт, подходя ближе и обнимая друга. - Я дома, - еле слышно произнёс он, полностью растворяясь в этом моменте, на считанные минуты забывая об оставшихся делах. Скептически-ехидный смешок слетает с губ Евгения: - Володь, ты отсутствовал меньше трёх дней, ради бога. Стоит заметить, что всё это время ты и находился в своём доме. Мне, впрочем, казалось, что будешь несколько рад возможности выехать отсюда. Ленский недоумевающе взглянул на него: - С чего вдруг такая мысль? - Мы с тобой почти не выходили из дома с момента дуэли, а это практически два месяца. Далеко не самый приятный срок для такого человека, как ты, который раньше постоянно совершал прогулки, если не проводил целые дни где-то вдали от дома, - Женя с нежеланием отпустил друга, в последний момент заметив странное волнение на его лице. - Надо сказать, что и теперешняя, если только можно её так назвать, прогулка принесла с собой некий не особо приятный инцидент, - поэт устало поправил волосы, ослабляя давящий на шею платок тонкими и побледневшими на холоде пальцами. Евгений изучающе всмотрелся в хмурящиеся брови Ленского и, почти не думая, бросил: - Ольга? Володя усмехнулся быстрой догадке и кивком обозначил её верность. - Что-то серьёзное? - Нет, не сказал бы... Даже не знаю, - он направился в сторону своей комнаты. - Я потом расскажу, ты не против? Немного устал и... - Конечно, - аккуратно ответил Женя, вновь опускаясь в кресло и давая Владимиру возможность спокойно поспать, скорее всего, до самого вечера. Только когда небо за окном значительно потемнело, и, если бы не многочисленные тучи, на нём можно было бы увидеть сияющие серебренные точки; когда Евгений успел дочитать сегодня только начатый роман и от скуки уже подумывал тоже отправиться спать, думая, что его друг решил не вставать до завтрашнего утра; только к этому моменту дверь комнаты Ленского медленно отворилась и юноша вышел в гостиную, мелкими и едва слышными шагами подходя к окну, подставляя заспанное лицо уже морозному воздуху. - Выспался? - Тихо, но несколько резко послышалось из-за спины. Он ответил, даже не оборачиваясь: - Да, вполне. Подозреваю, что не смогу уснуть до самого рассвета. Хотя, кажется, я в любом случае не смог бы. - Отчего же? Володя наконец повернулся к уже стоящему рядом Онегину и, как всегда, эмоционально пересказал произошедшее утром, при этом вспомнив и об именинах Татьяны, до которых, если только он вдруг не ошибся, оставалась пара месяцев. - Проще мне здесь только от того, что на письма Ольги отвечать, надеюсь, уже не придётся --- ответ-то она, грубо говоря, получила. - Дорогой мой Ленский, - как же часто он использовал это до невероятности ласковое и вместе с тем шутливо-издевающееся обращение, - я с огромным трудом могу назвать твоё волнение хоть сколько-нибудь обоснованным, - мужчина посмотрел на ничуть не удивлённое лицо Владимира и лишь тихо усмехнулся в ответ. На самом деле, такую реакцию поэт и ожидал получить. Где-то в глубине души он чувствовал скучную банальность ситуации, которая не стоила и капли внимания. Внезапно Володя осознал, что счёл произошедшее чем-то страшным и даже катастрофичным, лишь будучи в этот момент далеко от дома, от Жени, рядом с которым ему даже конец света мог показаться вполне легко решаемой проблемой. - Всё же то, что случилось сегодня, заставило меня вспомнить кое о чём, - на него был обращён полный внимания и заинтересованности взгляд. Дыхание немного сбилось, заставляя Ленского вобрать лёгкими побольше холодного воздуха. - Эти слова, они показались мне такими, - он помедлил, подбирая подходящее слово, - неожиданными, пожалуй. В том смысле, что я совершенно не думал над тем, чтобы сказать их. Да, знаю, ты скажешь, что со мной почти всегда так, но именно меня и пугает. Стало пугать в какой-то момент. Евгений нахмурился, пытаясь вспомнить, заставляли ли слова Владимира так задуматься об их смысле, о причине того, чтобы быть сказанными им. Нет. Ни разу. - И в чём именно, позволь уточнить, заключается твой страх? - С саркастичной интонации ему пришлось сразу же перескочить на безэмоционально-ласковую. - Я боюсь, что однажды подобные слова действительно станут причиной чего-то страшного, неисправимого, породят то, с чем я не смогу справиться, - он отвёл взгляд, - но самое пугающее, что всё это отразится на тебе. На нашей дружбе. Ты ведь прекрасно знаешь, как я ценю её, правда ведь? - Неожиданно громко для себя закончил Володя. - Друг мой, ты напрасно беспокоишься, это... - Не говори так! - Он будто сам испугался резкого восклицания, отчего рука его заметно дёрнулась. Женя встал ближе, вплотную прижавшись к нему, накрывая дрожащую руку своей мягкой, удивительно тёплой ладонью, слегка переплетая пальцы, и заговорил тихо-тихо, почти еле слышно: - Если ты переживаешь за то, что твои слова могут меня обидеть, то это и вправду напрасно, ведь я буду знать о том, что они произнесены тобой сгоряча и достаточно сильно далеки от твоих истинных мыслей. Насчёт порождения подобными речами огромной ссоры между нами --- также пустая тревога. Я прекрасно понимаю, что ты никак не хочешь такого развития событий, и потому приложу все усилия для того, чтобы этого избежать, - он посмотрел на грустно улыбающегося Ленского, в глазах которого блестели капельки слёз. - Поверь, я смогу помочь, смогу решить это. Даже если буду не согласен с тобой, так или иначе, я останусь на твоей стороне, останусь с тобой, - он говорил твёрдо, чётко и уверенно, и его слова пронзали мозг Владимира, разрушали последние страхи и сомнения, укрепляясь в сознании. - И ты должен знать, что у меня нет ни малейшего желания пошатнуть или разрушить нашу дружбу. Володя широко улыбнулся, смахивая катящиеся по лицу слёзы, и вдруг засмеялся громко, радостно, почти истерично, этим сильно напугав Евгения. Но через несколько секунд его смех стал гораздо размереннее, уже не был таким беспокойным, странным. - Прости. Кажется, слишком много нервничал сегодня - он прижался к Онегину, позволяя другу гладить его по трепещущим от ветра волосам, успокаиваясь. - Я безмерно благодарен тебе за это. Наше общение... Мой самый главный страх --- потерять его. - Этого не случится, - мягко ответил Женя, улыбнувшись этому ночному небу, этому моменту, этому расслабленному Ленскому в его объятиях. Редко он искренне улыбался, но всегда только рядом с другом.

***

Было тихо. Царила не противная и удушливая или, ещё хуже, загробная тишина, а настоящая, прекрасная, приятная ушам, душе, сердцу тишь, какую может запечатлеть, возможно, лишь светящийся белизной зимний пейзаж. И именно он и был виден из окон, и он был таким ангельски-белым, что в комнатах становилось светлее от искр. Такая же мягкая, обволакивающая тишина была на душе у Владимира. Письмо с приглашением на именины покоилось на прикроватном столике --- праздник уже завтра. Ленский знал, что, не испытывая и капли волнения, отправится в дом Лариных, и он также прекрасно понимал, что Онегин не имеет ни малейшего желания выходить из дома, показываться стольким людям на глаза и вновь принимать участие в светской жизни. Но Володя настоял, сказав, что выход в свет будет полезен и интересен Евгению, да и ему, Владимиру, вместе с другом будет приятнее и спокойнее. И Женя согласился. Однако было то, о чём юный поэт не знал и о чём Онегин ему не расскажет. Неприятное дурное предчувствие. Он мог обосновать его появление тысячей причин, но, кажется, самой основной был именно факт появления в обществе. Прошло больше полугода с момента приезда в деревню, несколько месяцев, которые, если бы не присутствие в его доме Ленского, были бы похожи на жизнь отшельника или полупомешанного, несмотря на то что Евгений был образованным и вполне здоровым дворянином. Это время существенно помогло забыть о городском притворстве и вечной суете, отчасти даже позволило привести в порядок собственные нервы и наконец успокоить переполненный роящимися мыслями мозг. Но не дало главного --- возможности полностью отбросить созданную им маску, за которой медленно растворялись истинные чувства, рушились нравственные ориентиры, оставались только скука и, как следствие, желание убить её всеми возможными способами, что порождало бесконечные представления, колкости и примирения, томные, пылающие страстью и пронизывающие холодом взгляды. Практически хождение по острию ножа, балансирование между любовью и ненавистью окружающих людей, мужчин и женщин, юношей и девушек. Дичайшее, охватывающее целиком удовольствие, смешанное с ещё большой скукой и растущей ненавистью к себе и к миру. Володя никогда не видел такую сторону своего дорого друга --- он мог знать её лишь по рассказам, которые, тем не менее, отличались скрупулёзностью. И всё же, они оставались обобщёнными историями, за гранью которых оставались множество испорченных вечеров, разбитых сердец, пустых, но забавных ссор и разочарованных лиц. Нет, самое худшее, с чем Ленский мог сталкиваться в поведении Онегина, --- равнодушие, циничность и слишком реалистичные взгляды, порой переходящие в откровенный пессимизм. Раскрытию всех самых тайных и опасных черт характера мешала не только спокойная обстановка. Сам Владимир. Евгений был поражён, когда понял, что меньше всего на свете хотел бы сильно задеть и обидеть поэта. Лёгкие колкости и грубую критику его стихотворений мужчина позволял себе всегда, но довести его до настоящего гнева или отчаяния он бы себе не простил. Просто не мог. Или не хотел. Но с наибольшей вероятностью --- и то, и другое. Онегин размышлял об этом всю ночь и с огромным трудом смог уснуть только под утро. Он не знал, насколько верным будет решение идти в столь неуравновешенном состоянии куда-либо, но отказ был бы слишком невежливым поступком, поэтому пришлось забыть про лёгкое раздражение, сопровождавшее Женю всё утро. Так или иначе, он знал, что с успехом скроет его за напускной улыбкой, поддерживаемой алкоголем. - Нам пора выдвигаться! - Услышал он голос друга, доносившийся с порога. Евгений вышел на крыльцо и с неподдельным интересом взглянул на заснеженные равнины, пытаясь предугадать, чем обернётся вечер.