Ближе, чем осмелишься

Находясь действительно в совершенно неадекватном для себя состоянии, Кайл впервые в жизни почувствовал, что значит это странное «говоришь слово». Потому что едва звук его голоса в уютном салоне авто затих, Кайл всем телом ощутил, как эти слова действительно воплощаются в реальность, как они словно впитываются в его тело с едва заметным покалыванием, как от лёгкого морозца. Едва отметив для себя это непривычное ощущение, он подумал о том, что скорее всего, Ноа сегодня за целый день даже не поел, что в разы сложнее переживать то, что с ними обоими приключилось, когда ты видишь больше, много больше. И видишь, и чувствуешь. И он знал, что у Ноа чувства не выключились. Что Ноа страдает, переживает, что он мучается, причём даже не тем, что произошло вчера ночью — да, ему было больно в моменте, но теперь он больше волнуется о будущем, не зная, какой из его вариантов наступит, какой из вариантов приблизил Кайл своими сегодняшними действиями. А ещё Кайл понял, что знает, как найти Ноэля. По-настоящему знает, будто видит условную шпаргалку под веками, что сделать и как именно и что спросить у поля, чтобы узнать, где физически находится Ноа. И понял, что в плане нефизическом он и так понимает, где Ноа. Понимает и чувствует его не так как раньше. Это было в чём-то похоже на его путешествие к своем роду. Не так, не совсем, но да. — Дошло, наконец, что значит — создавать реальность словами. Понимаешь теперь, что будет, если такой как ты, как он, как я ляпнем, не подумав? Выметайся уже, Ирбис, я, конечно, не слишком традиционна, но так новый год мне ещё начинать не приходилось. Кайл вынырнул из своего полусна-полуяви и понял, что Лили привезла его домой. Уже зная, что там никого не застанет, он медленно пошёл к подъезду. Что-то было не закончено, неверно, но только у самой двери он понял, что ни разу не сказала Лили слов благодарности за все те чудеса, всю ту помощь, что она ему оказала, пусть даже вынужденную. Она знает, понял Кайл, обернувшись. Машины уже не было, но тут же прозвучала чёткая мысль в голове: «Я знаю, пирожочек…» Кайл пробыл у двери несколько минут, совсем не двигаясь. Он будто принюхивался к тому, что за ней происходит, прислушивался, причувствовался, если такое слово вообще может существовать. Там было тихо, но иначе, чем утром. Кайлу подумалось, что Ноэль возвращался домой, и да, когда он шёл по коридору, касался стен, он знал, что Ноа шёл этим же путём. Кайл будто оказался одновременно в сейчас и в прошлом, намеренно избегая кухню, потому что там неизбежно вспомнил бы о них, об их тёплом, глубоком, радостном общении, пронизывающем эти стены в их долгие вечера, и конечно о том, что сломалось вчера. Кайл понял, что идёт по следам Ноэля, и вместо своей комнаты, куда его тянуло будто по инерции, он свернул в спальню Ноа. Там был совершенно непривычный бардак. Казалось, что Ноэль спешно собирался куда-то, но чемодан лежал в том же углу что и обычно. Кайла притянуло к нему странным зовом, будто внутри было что-то живое и одинокое, но уложив руку на старые застёжки, он понял, что нарушает. Свободу воли, правила, приличия, договорённости. Крамола, куда более страшная, нежели нарушение личных границ, о которых они говорили с Ноа в самом начале их соседства. Страшнее даже вероломного вторжения в галерею. Кайл попятился к кровати, а потом злорадно завалился на неё, носом утыкаясь в подушку. Запах Ноэля тут же вторгся в ноздри, будоража и вместе с тем успокаивая. Сосредоточившись на нём, Кайл ещё несколько раз вдохнул и представил лицо Ноа. Лицо, глаза, взгляд, его образ даже не во внешнем облике, а в энергетике, в посыле, в ощущении, которое неизменно возникает, когда он рядом. Под закрытыми веками медленно возникали линии, цвета, какое-то движение, и это было похоже на то, какими видел эмоции в своих снах Кайл, но теперь он знал об этом куда больше. Или чувствовал. Может быть даже понимал. Какое-то время Кайл думал, что у него не получается найти Ноа, пока он не догадался, что тот просто закрыл глаза и весь его взгляд, вся его тяжесть и сила устремлены вглубь себя. Растерявшись, потерявшись ненадолго в этой удушающей топи, Кайл вдруг понял, что ему надо быть ближе. Физически. И побуксовав немного, он прошёл путь обратно. Просто обратно, без какого то даже понимания, что это за «обратно» такое. И понял, что Ноэль недалеко, что путь в то место он сам легко может воспроизвести. Он не видел картинок или гугл-карту в голове, но направление понимал так, будто внутри у него настоящий компас или навигатор. Кайлу стало интересно, что ещё он может так увидеть, интересно сравнить свои опыты в этом странном состоянии духовного путешествия, как он сам определил для себя это занятие. Или процесс… Он вспомнил, как эмоции закручивалась вокруг него разноцветным вихрем во сне, а потом и в кальянной, где это точно не было сном. И почти случайно упал в эмоции Ноа. И то, что он там увидел — да, увидел, пусть это и дико звучало даже для самого Кайла — его разозлило очень сильно. Ноэль теперь не просто с ним прощался. Он будто истончал, отрезал, иссушал всё то, что тянулось к нему, к Кайлу, будто отдалял его от себя, готовился к тому, что они больше не… Что их больше… Даже подумать оконченную мысль Кайл не мог, зато вихрем закрутились в нём разочарование, ярость, обида, не детская, а очень даже рассудительная обида, и яркое несогласие. Он вскочил с кровати, стараясь смотреть теперь в реальный мир, и понял, что это ему трудно даётся. Что открывая глаза, он будто прерывает эту связь, но уже выйдя из лофта, Кайл понял, как с этим справляться. Понял, что даже прервав такое касание к полю Ноа, он может в любой момент вернуться, главное захотеть. За руль он сесть не решился, но дорога до Ноэля не могла бы быть слишком долгой. Он шёл по знакомым улицам, будто на привязи, периодически перепроверяя поле, страшась, что в какой-то момент Ноа окончательно смирится с тем, что делает, окончательно порвёт всё, что решил. И самым несправедливым, самым глупым, самым больным было то, что Кайл очень сильно знал, очень точно, весомо знал, что это бесполезно. Что не сейчас, так позже, но они всё равно будут. Сами так решат и будут. Ноэль занимался бесполезным сейчас, грубым и даже вероломным делом. И делал он это лишь потому, что не пытался даже посмотреть Кайла. Не пытался его докоснуться, связаться с ним не пытался. Как же так?! Когда Кайл понял, куда именно спрятался его Ноа, он даже засмеялся. Бассейн. Ноэль плавал. Здание было пустынным, время оказалось поздним, и, оплачивая вход сонному кассиру, Кайл знал, что кроме него и Ноэля сейчас никого там нет. Злость не отпускала, и казалось, что Кайл просто набросится с кулаками на того, кто так бездарно тратил сейчас время. Но едва он переступил порог самого бассейна, минуя раздевалку, игнорируя правила посещения, его поглотило видение. Ноэль был кем-то неземным. Кайл давно это знал, и видел в нём ангела, видел в нём кого-то нереального. Но в этом видении Ноа был действительно не человеком. В воде он виделся русалкой с хвостом и длинными, спутанными волосами, переходящими в спинной плавник. Странное существо, подобных которому он не знал ни по мифам, ни по кинематографу. Так русалок не изображали. Что-то среднее между дельфином и человеком. Понимание, что это — одно из внеземных воплощений его Ноа, мягким покрывалом накрыло Кайла, и он тут же захотел узнать, был ли он сам когда-то где-то там же, или в другом таком же фантастическом, фантазийном месте, но не это было важным в эту минуту. Потом, всё потом. Потянувшись к Ноэлю в сейчас, он снова нырнул в ярость. И едва вспомнив стянуть куртку и ботинки, находу срывая с себя джинсы, стаскивая трескающиеся по швам свитер и футболку, нырнул в бассейн почти так же, как в свою безжалостно топящую эмоцию. Ноэль не чувствовал его до сих пор. Даже так близко, Ноэль не хотел знать его. Кайл догнал Ноэля в считанные секунды, схватил за плечо там, на глубине, и почти лишился сознания. Его будто сбил грузовик, но удар этот был в самую душу, сильный, шокирующий, неожиданный, словно исподтишка. Кайл никогда не ожидал от Ноа такого. Нет, нет, такое уже было, не так, не в этой жизни, но Ноа был уже так жесток к нему. Просто не на этой памяти. На прошлых. Всё в голове померкло, потемнело, и Кайл на мгновение подумал, что умирает, но крепкие ладони на его лице, горящие, такие жаркие, будто это лава сама, подсказали, что нет. Его потянуло вверх, но то, что так выбило его из себя от первого касания, тянуло вниз не хуже якоря. И все же Ноэль победил. Кайл сделал жадный вдох, судорожно сжимая плечо Ноа. Пальцы так сильно сминали плоть, словно готовые порвать её в этой хватке, но вторая рука Кайла скользила по талии Ноэля. Прижав его к себе, Кайл открыл глаза, дикие, кажется невидящие, но секунды спустя прозревшие. Сизая глубина в глазах напротив вернула жизнь в голову, в мысли, и Кайл ещё крепче прижал к себе Ноэля. — Не смей! — Кайлу казалось, что он прокричал это так громко, что эхо отразило его слова от потолка бассейна, но на деле он прохрипел едва слышно. Он чувствовал, что Ноэль хочет отстраниться, хочет уйти. Он таких прикосновений, от близости, от разговора. От него хочет уйти. Но Кайл держал его цепко, даже когда ладони пропали с лица. И на этот раз он был готов к ещё одному удару, ко всему был готов ради этого разговора. — Ты не ведаешь, что творишь, Кайл! Ты едва не утонул! — Это потом! Не это важно! Потом пойму, что это было! Не отвлекай меня твоим вечным «торопишься», «не ведаешь», «не понимаешь»! Не смей исчезать! И не смей убегать! Не дав мне шанса даже! — Прекрати! — Ноэль снова попытался оттолкнуться, удерживая их обоих на плаву, но Кайл не позволил. — Мне больно! — Мне тоже! Лили сказала тебя не обижать, сказала, что если я тебе сделаю плохо, мне будет так же! Ты знаешь это! Кайл почувствовал, что тонет, что Ноа больше не удерживает его на воде, и погрузился на глубину вместе с ним. Там стало легче. Тише, и яснее тоже. Он отпустил Ноэля, чтобы дать и себе мгновение. Он сможет к нему пробиться, он уже сделал первый шаг к этому. Потеряв Ноэля из виду, Кайл вынырнул, понимая, что ему нужно найти нужные слова, чтобы исправить это. Ему нужно исправить это даже не потому, что в нём причина переживаний Ноа, но и потому, что сейчас он для Ноэля тот, кто успокоит, погасит пожар в душе, он теперь сильный, уверенный и непоколебимый. Они не поменялись местами, нет, но сегодня Кайл сильнее. И благодаря Лили тоже. Или прежде всего благодаря ей. Благодаря пути, проложенному с её помощью к силе рода, к глубокому себе, который и не знал, сколько в нём кроется всего на самом деле. Ноэль знал это о нём ещё когда сожалел о его уродстве. А сам Кайл не знал. Отплыв к бортику, Кайл уселся на него, оставив ноги в воде. Он пока не готов был что-то говорить, ждал, когда слова придут к нему и просто наблюдал за Ноа, который сильными яростными движения бил по воде, удаляясь, приближаясь, погружаясь иногда глубже, возвращаясь вновь на поверхность. И в какой-то момент увидел. Дракона на спине словно не было больше. Всё, что открывалось сейчас Кайлу — это дерево. Ноэль не прекращал движения ни на мгновение, и казалось, что лепестки осыпаются с тонких веток, словно дерево засыпает, словно оно готовится к долгой зиме, запуская свои корни в планету, глубже, надёжнее. Дерево волновалось, шелестело ветвями, и чем больше Кайл смотрел, чем больше деталей улавливал, тем ярче становились лепестки и соцветия, тем больше цвета в них рождалось. Увлеченный этим созерцанием, Кайл совсем успокоился. Он готов был, да, он был готов разбудить это дерево снова, готов был дать ему достаточно тепла и солнца, чтобы снова цвести. — Что ты делаешь, Кайо? — Храню тебя… — Кайл спрыгнул в воду, а вынырнул почти в объятья Ноэля — так близко они оказались. — Я скучал по этому имени… Ноэль выглядел жалко, взгляд его был вымученным, тусклым, очень тоскливым, будто никакие разговоры не могли прервать его затянувшуюся агонию прощания. — Не будет никакого прощания, Ноа, — негромко проговорил Кайл и подплыл ближе. Так, чтобы коснуться его щеки. — Я уже сказал своё слово, я не отрекусь. Я не всё понимал вчера, и ты мне объяснишь, зато сегодня я понял очень важное. Не бойся меня, мой Ноа, моя голова догонит душу в конце концов, но я не буду без тебя это время. Позволь мне исцелить тебя от тех ран, что я нанёс тебе по неведению, Ноа. Ты нужен мне. Нужен рядом. Тебе нужно услышать меня. Ноэль снова нырнул, разрывая касание. Он всплыл далеко, сделал несколько дорожек, оставляя Кайла за своей спиной. Кайлу оставалось только ждать решения, которое примет Ноа. Больше слов не было, и дальше была уже чужая свобода воли. Только ждать. Кайл выбрался из воды и, подобрав одежду, ушёл в душевые. Ему казалось, что, если он продолжит наблюдать за Ноа, он точно так же нарушит его границы, как если бы попытался снова убедить его словами. Рисунки на его спине, сам Ноэль Фитц, каждый их диалог — всё это всегда было с двойным дном, всегда это было глубже, нереальнее, чем просто беседа или картинка. И Кайл ушёл, не позволяя себе даже надеяться. Встал под душ, стянув с себя тонкие, холодящие кожу стылой водой боксёры, и попытался оставаться в том же спокойствии, что принесло ему наблюдение за Ноэлем. Тело отогревалось под тёплой водой, хотя в бассейне была комфортная температура и было сложно замёрзнуть. Просто там было зябко, и причиной был не воздух или вода. Причиной были их настроения. Их состояния, их конфронтация, их неблизость. — Что ты можешь сказать мне, Кайл? Что ты сейчас мне скажешь? — Ноэль возник за его спиной, огромный титан, укрывший его руками с обеих сторон. Не давая и шанса ускользнуть, опираясь ладонями на стену, Ноа был устрашающим, угрожающим, опасным. Однако он не касался Кайла. Окружил его, заковал в границы своих рук, но так и не докоснулся. Его аура давила и подчиняла, а сам он не осмелился даже дотронуться. Кайл понимал, что Ноа просто пытается так его оттолкнуть. Что в его голове сейчас догадок и страхов куда больше, чем правды и фактов. Что он пытается испугать чем-то, что для Кайла уже и не угроза более: по крайней мере душа его верна и спокойна сейчас. Ноа ошибается, думая, что нашёл причину, по которой вчера Кайл отступил. Нет. Не страшно. — Прикоснись ко мне, Ноа… — ответил он негромко, но знал, что Ноэль не пропустил бы ни звука. — Обними меня снова, прижми меня к себе так, будто я очень важен тебе, оберегаем тобой, нужен тебе… Ноэль застыл, не двигаясь ни на миллиметр, и Кайл сам сделал шаг назад, прижимаясь спиной к его груди, чувствуя его наготу, и не чувствуя, что в этом есть что-то неправильное. От этого движения Ноа вздрогнул, и Кайл уловив его желание отстраниться, вскинул руки наверх, обхватывая его шею. — Ты сейчас будешь пугать меня, своим телом, своим желанием, но я знаю, Ноа, ты никогда не причинишь мне боль. — Ты не знаешь! Я могу… Я… — Пожалуйста, Ноэль, давай пойдём домой, я не хочу разговаривать здесь, я хочу пригласить тебя в свою спальню. Хочу видеть твои глаза, когда я расскажу тебе о том, что произошло со мной сегодня, о том, что я понял, что я видел, о том, что я чувствую. Я не отрекусь, Ноа, я с тобой, Ноа, пожалуйста, пойдём со мной… Сильные руки будто бы через силу оторвались от стены и так бережно, так уютно и нежно обняли Кайла, что тот едва сдержал слёзы благодарности. — Кайо… Мой Кайо… — Ноэль уткнулся носом в его шею, прижался ещё крепче. — Я хочу… Хочу тебя так сильно… — это было не о теле, совсем нет. Кайл чувствовал спиной чуть окрепшее возбуждение Ноа, но тот говорил не об этом. — Езжай домой, я приду… — Ты накрутишь себе в голове новых идей, или ещё хуже, снова попытаешься понять, какое из будущих тебя, нас ждёт. Прекрати пытаться жить спиной вперед, Ноа… Мы пойдём вместе. Мы зайдём в Айсберг за быстрым ужином. Мы не пойдём в кухню, я за руку тебя приведу туда, где я сплю, чтобы именно там ты для меня оставил частичку себя. Мы поедим, и я расскажу тебе свои мысли, а ты мне — свои. Про сейчас, про то, что происходит между нами сейчас… — Никакого стыда! Снимите комнату, парни! Это общественный бассейн! — раздалось от двери, и её громкий лязг оставил эхо в душевых. Кайл мягко рассмеялся, боясь спугнуть руки Ноэля на своей талии. — Хорошо, Кайо… Хорошо… Я принесу полотенца… И вызову такси… Ноэль отошёл на несколько шагов от Кайла, когда его догнали его слова: — Это не будет так, как вчера, Ноа. Не будет так, как было у Луки дома. Не накручивай себя. Ты уже знаешь, что я с тобой. Они едва успели в Айсберг. Забрали последние равиоли и яичный салат. Кайл с улыбкой вытянул коробочку с меренговым тортом, зная, что Ноэль выберет к нему вкусное вино. Всё это было в тишине, в тепле и в странном флёре новогоднего чуда, хотя на улице уже царило второе января. Но чем ближе они оказывались к дому, тем больше напряжения чувствовалось в Ноэле, и Кайл, не стесняясь водителя такси, взял Ноа за руку и просто сказал: — Когда ты вытирал меня полотенцем в бассейне, я чуть не уснул, так мне было хорошо… Это были тяжёлые дни, Ноа, и мне не хватало тебя. И тогда, когда я скучал по тебе и тянулся к тебе после моего загула, и сегодня тоже. Но я рад, что всё так… Кстати, а зачем ты взял ещё дополнительные классы? Я слышал тебя, когда был у декана… — Не уверен… Просто знаю, что надо… Сначала думал, что для того, чтобы занять все мысли, чтобы не было времени на лишнее, на искусство. — Это, когда ты не писал? — Кайл переплёл свои пальцы с пальцами Ноэля и крепко сжал его ладонь. — Это твоя стратегия выхода, если мы с тобой… Если бы я… Лишнее — это я в том варианте, когда мы не вместе? — Ноэль прикрыл глаза, чтобы не встречаться с требовательным взглядом Кайла. Но тот погладил его кисть своим большим пальцем. — Это разумный план. Я не знаю, как бы я поступил, как бы справлялся… Такси подъехало к дому, и тяжесть этого разговора растворилась в морозном воздухе. — То, как ты заботишься обо мне, — сказал Кайл, когда они уже раздевались в прихожей, — это много значит для меня. Пойдём… — он снова взял Ноа за руку, не давая и шанса сбежать — и буквально, и в свои мысли. Они зашли в ванную, чтобы помыть руки, заглянули в бар, где Ноэль выбрал им вино, потом в гротескную столовую, где оба из них почти не бывали, за приборами и бокалами. И наконец оказались перед дверью в спальню Кайла. Замерли перед ней с пакетами с едой и посудой в руках. — Пойдём, — повторил Кайл, решительно делая первый шаг в комнату. Они расположились прямо на кровати, используя широкий поднос вместо стола, вместе сервировали ужин, насколько можно вообще так назвать этот процесс. Какое-то время они просто ели в неловкой тишине, и Кайл не решался её потревожить, зная, что Ноа вряд ли вспоминал о еде сегодня. Но их молчание сгущало воздух, усугубляло и без того непростые сутки, и не так Кайл себе это представлял, когда описывал это Ноэлю, стоя под струями воды. — Ты пытался сказать мне, что я влюбляюсь в тебя, Ноа. Я понял это сегодня. Ты сказал, что я чувствую иначе, ты сказал, что это происходит и с тобой тоже. Всё это время. Это ведь правда? — Да, — кивнул Ноэль, забыв о еде, — да. — Ты видел, что мне некомфортно это ощущать. И я тогда ушёл от ответа. Потому что не знал ещё, что именно я ощущаю. Я никогда ещё в этой жизни не влюблялся. Никого ещё не любил. И вчера я не понял ни этого трепета, ни этого тепла… И ты прав, я слишком торопился. Потому что ответ на этот вопрос должен был проявиться в моей голове до того, как я вырву у тебя признание. Это было важно. Ты знал? Ноа покачал головой, обдумывая слова Кайла. Он снова вернулся к ужину, пригубил вино, но не торопился поделиться своими мыслями. Вместе с тем, в нём больше не чувствовалась та натянутая струна, что создавала неприятную ноту в их атмосфере. — Я думал, что всё дело в том, что я сделал что-то не так, когда нашёл тебя в кальянной. Но понял, что мои скорости имеют куда меньше преимуществ, чем создают проблем. Потому что знай я, что влюблён в тебя, познакомься я со своим родом раньше, я не причинил бы тебе столько боли. Поверил бы в то, что чувствовал от соприкосновения наших ладоней, не усомнился бы в себе и в нас. А я бросился искать ответы и решать проблемы в поле, во всей этой магии и эзотерике, когда настоящая проблема была прямо здесь. В голове, в опыте, в этой реальной жизни. Прости меня… Ноэль аккуратно потянулся к нему через тарелки, чтобы взять за руку. И от этого обыденного жеста Кайл не смог сдержать слёзы, которые, оказывается, всё это время стояли в глазах. — Мне очень жаль, мне очень жаль, Ноа… — Кайо… Кайо, ты просишь прощения за свой путь? За то, с какими препятствиями ты столкнулся и как ты их прошёл? Я был частью того разговора. И следующего тоже… И ты стал лишь способом, об который я увидел свои ошибки. И мои ошибки причинили мне боль… — Но я обманул тебя. Ты тогда шёл навстречу, ты тогда был таким, ты мне показал… А я не поверил… Даже когда сам уже… — В тебе не было намерения обмануть и обидеть, хороший мой… И если я правильно понял, ты считаешь, что нерешённых вопросов куда больше в этом моменте, чем… — Чем там, да. Да, — Кайл закивал головой убеждающе, — и я наконец понял, я готов отказаться, то есть… — он сдвинулся, садясь на кровати в позу лотоса, но руку Ноэля не выпустил. — Я готов, наконец, прислушаться к твоему совету и остановиться. Все эти тайны мироздания, вселенские законы, путь души и родовые задачи… Я готов отложить свою гонку за всеми этими знаниями. Начерта мне всё это понимание, если я в итоге потеряю тебя. И себя! Лили объяснила мне достаточно, чтобы я понял какую-то базу. Но сейчас нужно понять то, что здесь. Что со мной и с тобой. Ноэль задумался. Он снова пригубил вино, освободил свою руку из ладони Кайла и потянулся за нежным рулетом. На какое-то время Кайл почувствовал себя покинутым, потому что не услышал ответа на свою искренность, но Ноа был спокоен — и это было уже куда лучше, чем то дикое прощание, та нервная дрожь в нём из-за того, что Кайл вообще появился в его поле. Вспомнив эту нелепую теперь попытку побега, Кайл не мог не задуматься о том, что же стоит за татуировкой Ноэля, почему она так меняется для него, почему он видит её лишь частями и что они значат — это отдельные части огромной истории. Ему по-детски захотелось подглядеть за тем, как сейчас выглядит дерево, остановило ли оно сброс листьев, расцвели ли все соцветия на его ветвях. И захотелось узнать, что это значит, если да. И что значит, если нет. Тату это ведь эта реальность? Это ведь в настоящем? Или нет? Эта конкретная тату… Она ведь тоже волшебная… — Я не… — Ноэль вернулся из своего мыслительного процесса, и Кайл вздрогнул. Он слишком увлёкся своими идеями, а ещё Ноа звучал немного напряжённо и печально. Но Кайл впервые почувствовал, что ему не хочется знать, о чём его сожаления. — Я не чувствую, что всё так просто. Что можно просто усилием воли заставить себя игнорировать то, что вне этих нас… И не только потому что я сам, кажется, не могу так, но и потому, что не всё, в чём нам нужно разобраться, лежит на этом уровне… — Что ты имеешь в виду? — отсутствие прикосновения между ними оставляло какую-то натянутость и недосказанность, только не словами. Слова не могли бы это исправить. — Я не говорю тебе выключить свои способности и превратиться в обычного человека, я просто хочу притормозить с тем, что там, и просто попробовать по-настоящему видеть и чувствовать то, что происходит здесь. Меня потрясло то, что ты показал мне. И мне кажется, именно потому, что я не готов к тому, что глубже, пока хотя бы… Хотя бы для себя эту близость не признаю. Мы ведь даже не… Кайл замолчал, боясь произнести следующую свою мысль, потому что не это было главным, но оно неизбежно сместило бы акценты в этом разговоре. — Я оторван от реальности не меньше, чем ты, Кайо, — осторожно поддержал его Ноэль. — И ты прав, прав в том, что отчасти, смотри я больше в настоящее, будь я смелее, не забегай я в поле, чтобы удостовериться, обезопаситься и обезопасить тебя, какие-то из вопросов и не поднялись бы сейчас. Но мы — это не случайность. И мы были вместе в разных вариантах. Но в итоге всё равно были. Но этого — нас вместе так рано — я ещё не видел. — И ты хочешь дождаться тех моментов, которые видел? — уточнил Кайл. Ноа не ответил. — Хочешь рассказать мне о тех вариантах? Или о том, который ты видел самым близким, или самым хорошим, не знаю, самым… — Кайл не знал, зачем вообще задаёт этот вопрос. Но не мог промолчать. — Нет. Я не знаю… Я… — Ноэль побледнел, очевидно вспомнив что-то, и Кайл снова взял его руку в свою, убирая из неё бокал. Отставил его на поднос, осторожно перемещаясь по постели, чтобы сесть ближе, но не устроить беспорядок. — Ты боишься? Боишься делать что-то, без уверенности, что всё получится? Но ведь и так всё едва не… Едва не разрушилось! Я едва не потерял тебя на годы, ведь так?! Я может, не вижу всё так ясно, как вы с Лили, но я знаю, что если бы ты всё сделал так, как хотел, если бы закончил эту свою сегодняшнюю глупость, мы бы… Ноа! Я так не хочу! — Кайл ещё крепче сжал его ладонь в своей. Успокоился немного, не смея посмотреть на Ноэля, а потом понял, что нужно сказать. — Ты ускорил меня и мой душевный путь. И пусть ты не видел того, что есть сейчас, но оно уже есть! Я уже влюблён в тебя, Ноэль, и я уже знаю это, уже принял это… Раньше я, наверное, мог бы годами прятаться от этого, но я научился себя слушать, Ноа… И я знаю, что рядом с тобой мне тепло и спокойно, и я знаю, что это за тепло. Это твоё внимание, это твоя забота, твои мысли обо мне. И ты конечно прав — это не только на уровне этой реальности, но и здесь тоже. Давай попробуем быть больше в моменте? Давай не забегать вперёд… Доверься мне, Ноа… Только не слепо, а в том, что теперь. Не решай за меня, стоишь ли ты рисков, потому что ты их стоишь, но будто и не знаешь об этом! Кайл взял паузу, потому что чувствовал, что что-то важное упустил в своих мыслях, что-то не объяснил, а потом понял, что не так. Он развернул Ноа так, чтобы смотреть в него, взял за вторую ладонь и чуть придвинулся, чтобы у Ноэля не было и шанса не услышать, не почувствовать этот контакт. — Ты говорил, что я могу сойти с ума, ты говорил, что мне может быть больно, и ты предупреждал, что больно можешь сделать мне ты. И я на всё это готов. Я принял своё сумасшествие, и принимаю и то, что в какой-то то момент я могу почувствовать себя обманутым, отвергнутым, могу разочароваться, оступиться, и даже то, что я могу быть также жестоким к тебе и сделать больно тебе, я теперь тоже принимаю. Но вне всех этих смыслов, вне этих путешествий куда-то в небеса, я, Ноэль, хочу быть счастливым таким же образом, каким был эти недели до моего такого неумного и преждевременного вопроса. Нам было хорошо вместе, и я знаю, что будет. Давай сегодня побудем не душами, не частичками и не потомками, давай сегодня побудем людьми? Если существует это воплощение, значит, мы должны в нём воплотиться и прожить. Здесь, стоя ногами на Земле. Ноэль наконец оттаял. Отмер, выдохнул, смахнул ресницами напряжение с поля. Сжал в ответ пальцы Кайла и легко улыбнулся. — Ты поэтому меня накормил до отвала? И поэтому выбрал меренговый рулет, зная, что я не пройду мимо винной полки… Ты заземляешь меня, уводя из тонкого плана… — Для себя я делаю то же… Я не спланировал это так, Ноа, я хотел накормить тебя, потому что знал, что ты не думал о еде, и я тебе хотел создать атмосферу, в которой мы оба сможем расслабиться. Но да, после сегодня мне это тоже нужно… Там, где я побывал, то, что я сегодня про себя понял… Я хочу сделать шаг назад, оказаться подальше от этого ощущения, чтобы всё улеглось в моей голове. Но не раньше, чем мы снова встанем рядом. — Ноэль кивнул на эти слова, принимая их, и стал ближе. Не в пространстве, а в эмоциях. И Кайла словно отпустило наконец. Он отзеркалил свою позу, переместившись с одного бедра на другое, позволяя затёкшим мышцам отдохнуть, но руки не отпустил. Это касание было чем-то обязательным, чем-то важным больше, чем любые неудобства. — Мне было так злостно, тоскливо, обидно и яростно от того, как ты не хотел меня! И я понимаю, что не хотел ты меня там, в поле, где-то не здесь, но чувствовал я всё этим телом, и этим сердцем! — Я правда думал, что… Нет, я не думал, я из боли всё это делал, Кайо! И всё равно я рад. Рад, что ты пришёл, и рад, что ты вторгся в моё пространство, и рад, что вырвал меня из этой агонии. Сам бы я ещё долго варился в этом всём самобичевании, сожалении и потере. Спасибо тебе… Кайл улыбнулся. Он хотел объятий, он хотел завершить это расстояние между ними, потому что оно было неправильным и ненужным, но стеснялся, зная теперь о себе то, что не знал ранее. И был рад тому, что сдержал свой порыв, потому что Ноа хитро улыбнулся и спросил, наклонившись к самому уху Кайла, задевая его шею своим дыханием: — И как ещё ты хочешь заземлиться? Кайл тут же вспомнил их первый разговор об этом. Свои детские сомнения в себе и психи, то самое карри и те примеры, которые Ноэль привёл ему. После душевной работы нужна работа тела, чтобы вернуться в него полностью, осознаться человеком. Петь, готовить, заниматься телом на уровне физики. «Заниматься сексом — тоже неплохой способ заземлиться», — сказал тогда Ноа. Все эти мысли пролетели яркой вспышкой, а Кайл боялся открыть глаза, чувствуя Ноа рядом. Но вот тот ещё ближе склонился к Кайлу и тут же отстранился, дополняя атмосферу глухим звоном бокалов. Кайл нервно рассмеялся. Ноэль держал в одной руке оба бокала с вином, а в другой — кусочек меренги. — Знаешь, расслабиться — это действительно иногда очень полезно. Поэтому ты сейчас угощаешься рулетом, а я добавлю вина. И может быть, даже схожу за ещё одной бутылочкой. Ноа протянул сладость Кайлу, и тот, одним взглядом переспросив, уверен ли Ноа, откусил кусочек. Ноэль доел угощение, облизал пальцы и протянул Кайлу его бокал. — Ты хочешь сегодня повторить свой прошлый загул в попытках изучить свою сексуальность? Кайл зарумянился, тут же представляя, как именно это изучение будет происходить. И неожиданно для себя ощутил тотальное согласие — да, здесь, с Ноэлем, он не отказался бы попробовать начать изучать себя с этой стороны. Потому что раньше, до их знакомства, он об этом думал исключительно с точки зрения физики тела, а потом, когда впервые столкнулся с чем-то, чего не принимал, он окунулся в сплошное осмысление и паническое, интуитивное путешествие по мысленным возможностям. Но в этот момент, в этой компании он был не против. Однако правдивым ответом на вопрос Ноэля было нечто иное. — Сегодня я не ставил целью что-то изучать, Ноа, скорее, это была отчаянная спасательная операция… — Кайл приложил ладони к пылающим щекам, а потом всё же принял бокал вина от Ноэля. Разглядывая блики света на прекрасном хрустале, он продолжил, — Я хотел вернуть тебя и хотел объясниться. Сказать, что понял свои чувства, и поделиться тем, куда меня провела Лили в попытке не дать натворить глупостей и дать тебе время и пространство… — Кайл наконец поднял глаза на собеседника и опешил от своего осознания. — Ты соблазняешь меня! Ты нарочно напомнил мне про тот разговор! То, как Ноа рассмеялся на этот вывод, приятным перышком коснулось души. Кайл успел соскучиться по этому. По теплу, по близости, по лёгкости общения. — Нет, мой Кайо, я не соблазняю тебя. Я дразню тебя… Ты очень милый в своём смятении… И смущении… — Дразнишься? Зачем? — Кайл был настолько обескуражен этим признанием, что замер, так и не сделав глоток. Ноэль подтолкнул его руку, буквально прижимая бокал к губам, поощряя выпить. — Чтобы снизить степень важности с того, как будет развиваться этот разговор. Мы оба устали, за последние сутки многое произошло, и нам действительно нужно расслабиться. Но ты себе словно очередную задачу поставил: так, сейчас спиртное, сладкое, потом несколько шуток, а потом можно подурачиться и побить друг друга подушками… — Ноэль провёл по носу Кайла костяшкой указательного пальца, а потом потянулся за ещё одним кусочком рулета. — Ты всё ещё волнуешься, мой Кайо, о том, что уже случилось. Не нужно… Я принял тебя, твой план, твоё признание… И я хочу, чтобы ты услышал моё: я влюблён в тебя, Кайл Торн.