Трещина

Ли подставила голову ветру, бесцельно шагая по центру города. Она ненавидела холод, но ей нужно было проветрить голову, и ничто никогда не помогало ей в этом больше, чем прогулки по городу, позволяя достопримечательностям, звукам и запахам проноситься сквозь нее, напоминать ей, кто она, где она, как далеко она продвинулась — напоминать ей не сдаваться. Это была лечебная прогулка. Ей всегда нравились пешие прогулки, но как только она переехала в город, ее любовь к ним только возросла. Ей нравилось, что она могла свободно гулять по городу и просто быть другим лицом, просто другим телом. Ли была аналитическим человеком. Она мысленно разбирала вещи на части, оценивала отдельные фрагменты и реконструировала целое, иногда к лучшему, иногда к худшему. Она просто ничего не могла с собой поделать. Это была врожденная потребность, которая, казалось, была у нее с самого рождения, потребность разбирать вещи на части, потребность разрушать себя, потребность переоценивать, переосмысливать. Подвергать сомнению все. Она была воспитана на принципах веры, хотя уже давно отказалась от этого образа жизни. Насколько она была обеспокоена, если Бог и существовал, то он покинул ее давным-давно. Теперь она жила так, как только могла. Она поддерживала людей и уважала их, и она дорожила каждым вздохом таким, каким он был — прекрасной, бьющейся жизнью. Несмотря на трудности, которые она пережила, и боль, которую она все еще испытывала из-за них, она больше не была ожесточенной, и это было поистине невероятным достижением. Ли завернула за угол, приближаясь к 16-й улице. Она написала Джей, чтобы та пришла и встретилась с ней за кофе, прежде чем отправиться обратно в свою студию, и она немного опередила график. Она подождет её внутри. Приблизившись к кафе, она наконец подняла голову навстречу ветру, глубоко и успокаивающе вдохнув свежий воздух. Вот тогда-то она и увидела ее. Там она была ясна как день, направляясь к кофейне. Прежде чем Ли даже осознала, что делает, ее ноги без разрешения взлетели, унося ее к месту назначения. Ее мысли превратились в проливной дождь страданий и интриг. — Эй! — Закричала Ли, ее голос звучал сердито и расстроенно, как раз в тот момент, когда женщина схватилась за ручку двери и собиралась войти в кафе. Ее голова закружилась, и впервые за двенадцать, почти тринадцать лет Ли посмотрела в глаза женщине из своего прошлого. Даже с небольшого расстояния этого было достаточно. Сердце Ли взорвалось в груди, дыхание сорвалось с губ, когда она заставила свои ноги замедлиться до резкой остановки. Она и женщина были всего в тридцати футах друг от друга, ни одна из них не произнесла ни слова, обе просто смотрели друг другу в глаза. Дыхание Ли стало прерывистым, когда боль в груди пронзила все остальное тело, пока она не почувствовала, что снова погружается, теряя сознание. Однако она цеплялась за реальность, заставляя себя оставаться на земле, бодрствовать, оставаться в настоящем моменте, как бы ей ни было больно это делать. Язык Ли словно примерз к небу. У нее был миллион вопросов, миллион оскорблений, миллион извинений, миллион признаний, миллион всего для этой женщины. Она не могла сдержать все это, но в то же время не могла выпустить наружу. Она не могла пошевелиться. Ее мозг заставил ее расставить ноги и оставаться неподвижной. Инстинкты самосохранения. Ее собственное тело говорило ей держаться подальше, предупреждало развернуться и идти в другом направлении, забыть об этом, двигаться дальше, но она не могла. Она бы этого не сделала. Прошло уже больше десяти лет, и пришло время ей получить ответы на некоторые вопросы. — Что ты здесь делаешь? — Ли удалось выдавить из себя, этот укус гнева все еще слышался в ее тоне. Они продолжали смотреть друг на друга. Женщина сделала шаг вперед, и, не осознавая, что сделала это, Ли покачала головой из стороны в сторону, ясно предупреждая женщину держаться подальше. Она так и сделала. Она остановилась на полушаге, подчиняясь желаниям Ли, уважая ее границы. — Я задала тебе вопрос, и ты можешь ответить на него оттуда. Когда женщина наконец заговорила, ее голос был прерывистым, и Ли могла видеть слезы, которые наполнили ее веки. Она подавила желание утешить женщину; тот факт, что у нее даже возникло желание сделать это, разозлил ее. Она не хотела ничего чувствовать к этой женщине. Она хотела затолкать эти чувства под воду и удерживать их там, пока они не утонут. — Я искала тебя, — сказала Бет. — Ли? Что происходит? — Потерянная в этот момент, Ли совершенно забыла, что ее подруга собиралась встретиться с ней за кофе, и как только она услышала её голос, желудок неприятно сжался. Это было плохо. Она боялась, какой будет реакция Джей на ситуацию, когда она действительно поймет, кто эта женщина. Она знала, что Джей не сможет сдержать ярость, которую испытывала по отношению к первой любви Ли, и она не винила её. Если бы кто-нибудь когда-нибудь заставил Джей почувствовать то, что эта женщина заставила ее почувствовать, Ли не знала, смогла бы она остановить себя, просто высказав свое мнение. Она хотела бы причинить боль этому человеку. Сильно. — Джей, просто зайди внутрь и подожди меня, — тихо сказала Ли, надеясь, что ее голос не прозвучит так же дрожаще, как ее тело, но это произошло. На самом деле, ее голос звучал так, как будто она могла упасть в любую минуту. Ее эмоции и чувства с головой ушли в темноту, адреналин бил через край, как будто она бежала изо всех сил, и каждый дюйм ее тела гудел, покалывал и дрожал от волнения, происходящего внутри нее. — Нет, скажи мне, что здесь происходит? Кто ты такая? — Сказала Джей, противостоя молчаливой женщине. — Меня зовут Бет, э-э, Элизабет Лейтон, но все зовут меня Бет, — тихо сказала женщина Джей, чьи глаза расширились от имени, хотя она и подозревала это. Колени Ли задрожали, когда женщина заговорила и назвала свое имя. Боже, она могла потерять сознание в любую секунду. Всего этого было слишком много, все произошло слишком внезапно, слишком быстро, вообще произошло. — Я так и думала, — сказала Джей, её голос был жестким и холодным, когда она говорила с женщиной. — У тебя хватает наглости появляться здесь, леди. — Женщина ничего не сказала, и Ли тоже. Они продолжали смотреть друг на друга, ни одна из них не сдвинулась ни на дюйм. Джей покачала головой. Это должно было плохо кончиться, она была уверена в этом, но она не могла отрицать ощутимое электричество в воздухе, искрящееся, как дугообразная молния, между двумя женщинами. Она не был уверена, было ли это напряжением, или гневом, или... желанием. Что бы это ни было, пропустить это было невозможно. Джей шагнула вперед и обняла свою лучшую подругу, делая все возможное, чтобы передать ей свою силу. Наконец женщина снова заговорила. — Я знаю, — сказала она, и ее голос снова дрогнул, когда полились новые слезы. — Я знаю, что мне не следует быть здесь. Джей слушала ее разговор, сильный акцент женщины напомнил ей о том, когда она впервые встретила свою подругу. Южный акцент Ли все еще был довольно заметен, хотя теперь он практически исчез, ее жизнь в городе постепенно меняла ее манеру речи. Джей заставила себя отбросить сочувствие, которое она внезапно почувствовала к женщине, когда она плакала. Она отказывалась жалеть ее. — Перестань плакать! — Закричала Джей, не в силах больше сдерживаться. — Ты не должна плакать. Ты не должна плакать перед ней. Она не та, кто уничтожил тебя. Она не та, кто воспользовался тобой, а потом сломал. Вот что ты с ней сделала! Так что нет, ты не можешь плакать перед ней, и ты не можешь молить о прощении, и ты не можешь просто появиться через двенадцать лет и решить, что хочешь продолжить с того места, на котором остановилась. У тебя нет никаких прав, когда дело касается ее. Ты должна... — Джей, пожалуйста. Все в порядке, — тихо сказала Ли, положив дрожащую руку ей на грудь, чтобы успокоить. Она была на взводе, слезы хлынули из её собственных глаз. Она не сердилась на Джей, честно говоря, Бет это заслужила, и Ли это знала, но она также любила эту женщину. Как бы она ни ненавидела себя за это, как бы ей ни хотелось это признавать, она все еще любила ее и не хотела видеть, как этой женщине причиняют боль. Ли сделала долгий, глубокий вдох, настраивая себя на то, что она собиралась сделать. Она повернулась, чтобы посмотреть в глаза своей лучшей подруге. — Иди внутрь и жди меня. Мне нужно сделать это в одиночку. Джей долго смотрела ей в глаза, прежде чем медленно кивнула. Она наклонилась и нежно поцеловала Ли в губы, прежде чем одарить ее взглядом, который говорил: «Позвони мне, если я тебе понадоблюсь». Ли понимающе кивнула, прежде чем позволить своей подруге оставить ее, чтобы отправиться в кафе и подождать. В тот момент, когда Джей отошла от нее, Ли пожалела о своем решении отослать её. Она скучала по его теплу рядом с ней, излучающему в нее силу, но она знала, что это было то, что ей нужно было сделать одной. Она сделала еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем, наконец, заставила свое тело двигаться. Она сделала шаг вперед, ее мозг вел тяжелую борьбу, так что казалось, будто она тащится по быстро высыхающему цементу, но она сделала еще один шаг, а затем еще и еще. Каждый шаг становился все быстрее и легче, пока она не оказалась всего в нескольких футах перед женщиной. Она сделала вдох и вдохнула аромат своего прошлого. Это пронеслось сквозь нее, воспламеняя ее чувства всем и ничем одновременно, когда она одновременно пыталась позволить себе почувствовать это, одновременно пытаясь отогнать это от себя. Электричество между двумя женщинами вспыхнуло быстрее и ярче, чем когда-либо прежде. Ли могла бы дотронуться до этой женщины, если бы протянула руку. Она была достаточно близко, и она не могла отрицать тот факт, что часть ее хотела физического контакта. Часть ее хотела вцепиться в блондинку и впиться губами. Другая часть ее хотела дать женщине пощечину. И все же другая часть ее хотела убежать. Она была так противоречива, и ей было интересно, чувствует ли женщина перед ней такую же противоречивость, как и она. — Ты проехала больше тысячи миль, чтобы найти меня? Как ты вообще узнала, где искать? — Спросила Ли, задавая вопросы с придыханием и принуждением, как будто она боялась, что ее может вырвать в любой момент или иным образом полностью развалиться. Ли еще не была уверена, к какому из двух вариантов она была ближе. — Я не знала, не сразу, — робко начала женщина, внезапно опустив глаза в землю. — Я потеряла тебя из виду после того, как ты закончила колледж, но потом я увидел тебя в журнале. — Ли мысленно вернулась к своему интервью, пытаясь вспомнить точный момент, когда она выдала свое местоположение. Она ни за что не сказала бы, где живет, и простое знание того, в каком городе она жила, не сильно помогло бы этой женщине. Город настолько огромен, что шансы на то, что Бет появится и найдет ее по прихоти, были практически невозможны. — Они спросили, рассматриваешь ли ты возможность переезда в Лос-Анджелес после фильма, и ты сказала, что тебе здесь слишком понравилось, чтобы переезжать в Лос-Анджелес, и тогда я поняла, что смогу найти тебя здесь. — Этот город огромен. Ты хочешь сказать, что это чистое совпадение, что ты случайно оказалась в моем любимом кафе, в шести кварталах от моей квартиры? — Спросила Ли, мысленно шлепая себя за резкость в голосе. Она не хотела быть ненавистной. Она знала, что имеет на это полное право, но не хотела быть такой. Она не хотела показывать этой женщине, как сильно та причинила ей боль. Она хотела выглядеть и вести себя как взрослая, успешная, счастливая женщина, которой она стала. Бет покачала головой, легкий намек на улыбку коснулся ее губ, хотя она быстро опустила ее, боясь, что Ли может истолковать это как то, что женщина насмехается над ней или смеется над ситуацией, и она не собиралась упускать этот момент из-за какого-то глупого недоразумения. — Нет, после того, как я приехала в город, я понятия не имела, с чего начать поиски, но потом я прочитала твое интервью для "Таймс", и ты упомянула, что твоим удовольствием был ванильный мокко-латте с карамелью из маленького магазинчика на Восточной 16-й улице. Итак, на следующий день я пришла сюда, на 16-ю улицу, и, к счастью, это была первая кофейня, которую я нашла, и один из бариста сказал мне, что ты часто сюда заходишь. Но тебя здесь не было, поэтому я приходила каждый день, надеясь увидеть тебя. — Но... — Ли начала перебивать, но Бет подняла руку, останавливая ее. — Пожалуйста, позволь мне выговориться, — взмолилась Бет, ее голос был надтреснутым шепотом молитвы. Ли закрыла рот, и через минуту она просто кивнула и позволила женщине продолжать, ей было любопытно услышать, к чему это приведет. — Я приходила каждый день в течение месяца, и не видела тебя ни разу. Я уже начал терять надежду, но однажды я вошла, а там была ты. Я проделала весь этот путь, чтобы сказать тебе... заставить тебя понять, и на этот раз я не позволю ничему помешать... Когда она закончила говорить, лицо Бет покраснело и было залито слезами, хотя ее голос стал сильнее и увереннее, когда она заговорила. Ли выслушала все, что сказала женщина, позволяя всему этому впитаться и обдумывая это, прежде чем ответить. — Чтобы сказать мне что? Заставить меня понять что? — Спросила ее Ли, их глаза яростно смотрели друг на друга, электричество вспыхнуло еще раз, так сильно, что Ли испугалась, что они обе могут загореться в любую минуту. — Что я сожалею. Что я никогда не хотела причинить тебе боль. Что никаких слов никогда не будет достаточно, чтобы сказать тебе, как мне жаль или как сильно я сожалею, что отпустила тебя, бросила, разбила твое сердце. Что никаких слов никогда не будет достаточно, чтобы сказать тебе, как сильно я любила тебя, как сильно ты изменила меня, изменила мою жизнь, как сильно я все еще люблю тебя, как сильно я всегда буду любить... Бет закончила признание потоком слов и голоса, изо всех сил стараясь произнести это как можно быстрее, чтобы не потерять самообладание. Она наблюдала, как любовь всей ее жизни восприняла ее слова, глаза Ли сузились, когда она рассматривала женщину перед собой. Бет знала, что делает Ли — она разрывала все на части, анализируя каждую секунду, каждое слово, пытаясь найти недостатки, чтобы она могла зацепиться за них, расширить их и использовать их, чтобы спрятаться, убежать, оправдать свой выбор: отвергнуть аргумент, правду или человека или ситуация. Она всегда была такой. Бет знала, что никакое количество времени этого не изменит, она видела это по лицу молодой женщины. Боже, она была прекрасна. Она выросла, расцвела с годами, и это было прекрасно видно. Она была захватывающей дух картиной совершенства, и Бет ничего так не хотелось, как обнять ее, вдохнуть ее снова. Это было так невероятно, мучительно долго. Слишком много лет навязчивых снов, ярких фантазий, бесконечных слез и непоколебимой, непоколебимой надежды. Ли не могла избавиться от сомнений. Это было оправдано, когда дело касалось этой женщины. В то же время, однако, она могла слышать искренность в голосе Бет, распутную, искреннюю потребность чтобы заставить Ли понять. Она стояла там, пристально глядя в глаза женщины, пытаясь найти что-то, что можно было бы разобрать и проанализировать, пытаясь найти что-то, что она могла бы доказать себе, было ложным или опасным. Она ничего не могла найти. Итак, она прибегла к единственной защите, которая у нее была. — У тебя есть муж, — сказала Ли, явное отвращение сочилось из ее голоса, когда она произносила это, ее разум вернулся к воспоминаниям о мужчине и о том, как он обращался с женщиной перед ней. Это заставило ее содрогнуться от гнева. — Нет..., — сказала Бет, растягивая слова в воздухе, зная, какой эффект произведет признание в ее разводе на молодую женщину. Она наблюдала за вспышкой шока, затем подозрения и, наконец, принятия, отразившейся на лице Ли, пока она ждала, что та что-нибудь скажет. Однако, когда Ли наконец заговорила, это было совсем не то, что женщина ожидала услышать. — У тебя есть ручка? — Спросила Ли дрожащим, дрожащим голосом. — Э-э, что? — Спросила Бет, застигнутая врасплох этим вопросом. — Ручка, у тебя есть ручка? Еще через мгновение Бет стояла молча, уставившись на Ли так, словно та сошла с ума, она, наконец, полезла в свою сумку, достала ручку и передала ее молодой женщине, стараясь случайно не коснуться руки Ли, опасаясь, что физический контакт отпугнет ее. Она знала, что была робкой, и не хотела выходить за рамки дозволенного. Ли взяла ручку и полезла в задний карман. Серьезно? Я признаюсь в любви, а она просит у меня ручку? Ли вытащила из заднего кармана крошечный блокнот, который она всегда носила с собой, чтобы записывать идеи и заметки, когда ее не было дома, но она часто забывала взять с собой ручку, поэтому ей часто приходилось просить ее у случайных людей в общественных местах. Она что-то нацарапала на бумаге, вырвала маленький листок из блокнота и сложила его. Бросив последний тающий взгляд в лицо своему прошлому, она отпустила записку, сунув ее в руку женщины, прежде чем повернуться и направиться в кафе, где Джей все еще будет ждать. Бет смотрела, как молодая женщина уходит, направляясь в кафе, внезапно испугавшись, что сказала что-то, чего не должна была говорить. Она поспешила развернуть бумагу и посмотреть, что написала Ли. Когда она прочитала записку, ее желудок опустился, а в груди начался трепет, от которого в считанные секунды перехватило дыхание. Слезы навернулись ей на глаза, когда она снова и снова перечитывала записку. 22-я улица, студия 8-А. Завтра в 7 часов вечера.