Эйфория

"Перед сном я передаю душу свою в руки твои, Господи. Если я вдруг умру во сне, она останется с тобой."

Воскресенье пахло пирогом с патокой и ванильными свечками. Фэй рассеянно провожала глазами прохожих, мелькающих за окном кафе, ковыряла вилкой десерт и кивала невпопад. Есть не хотелось. Она взвешивалась в пятницу - голышом, чтобы исключить лишние граммы - и открыла для себя, что цифра на дисплее стала меньше. Фэй не поверила своим глазам и перевзвесилась, но ничего не изменилось. Она не сказала Иену. Стоит ему узнать о том, что невеста начала терять вес, как начнется: психолог, антидепрессанты, кружок унылых идиотов, в котором каждый делится с другими о том, чего достиг за прошедшие с последней встречи дни. Фэй скрипнула зубами. А невеста ли она теперь? Они не разговаривали с тех пор, как Иен ушел куда-то поздно вечером, а она уснула за кухонной дверью, но проснулась в постели. Под одеялом. Простая проверка на чувства: когда один падает, второй должен помочь ему подняться. - Ты очень тихая, - заметила Кира Баум, слизывая с ложечки кофейную пенку. - Киваешь, молчишь. Мы не так близко знакомы, чтобы ты доверяла мне секреты, я понимаю. Но все-таки, что тебя беспокоит? - Это... - Фэй скользнула взглядом по ее напряженному лицу, - сложно объяснить. Иногда людям... - ...Хочется умереть? Какой неприятный холодок в животе. Кира смотрела в чашку так, будто пыталась что-то прочесть по кофейной гуще, на напомаженных бархатистых губах застыла призрачная улыбка. - Что ты говоришь?.. - Ну, умереть. Ты знаешь, ты поняла меня и знаешь, о чем я говорю. Депрессия - это болезнь. Болезни бывают излечимые и неизлечимые, но это не зависит целиком и полностью от назначаемых препаратов. Она навалилась на стол. Фэй ощутила солоноватый аромат ее духов, напомнивший о белом плавнике на пляже и океанских волнах. Нежно звякнули браслеты на худом запястье. - Анорексия, болезнь влюбленных. Кира не выглядела как жертва анорексии: да, пальцы точеные и тонкие, острые скулы, но ничего болезненного в остальном. Хрупкие крылья ключиц, эстетичная линия талии, подчеркнутая поясом, гладкие длинные ноги - если Кира и была больна, то явно бросала недугу вызов своей красотой. Фэй снова вспомнила о крюке. Она поджала губы и вонзила десертную ложечку в пирог - скорее для виду, нежели для трапезы. - А ты... думала... - Не только думала, - пожала плечами Кира, вновь откидываясь на спинку дивана. - Но, как видишь, сижу напротив тебя. Я смогла - и ты сможешь. Легко сказать, подумала Фэй с некоторым недовольством. Она терпеть не могла наставительные речи, когда кто-то со стороны пытается пришпорить тебя, как заартачившуюся лошадь. Не все так просто, не бывает такого, что после чужих слов ты несешься дальше, закинув на плечо язык. Официантка удалилась от их стола, унося поднос с посудой и недоеденным пирогом. Фэй выскребла из кошелька мелочь, чтобы расплатиться, а Кира тем временем вновь "зевнула" - ладошка прикрыла разинутый рот. Фэй хотела было спросить, что это за витамины она пьет все время, но не успела - Кира уже стояла рядом, качая курчавой головой и перебирая внутренности маленькой сумочки. - Это произошло резко, - сказала она Фэй, когда они решили пройтись по городскому парку. - Просто однажды поняла, что мне не очень-то хочется есть. Время было напряженное - близился чемпионат, в котором я участвовала вместе со своей командой. Спортивная гимнастика. Я придерживалась диет в рамках спорта - ничего такого дикого, когда девушки едят ватные шарики или подобного. Но как есть, когда нет аппетита? Еда казалась мне картинкой в книге, я не нуждалась в ней так, как раньше. На чемпионат я, кстати, так и не попала - загремела в реанимацию с нервным и физическим истощением. Фэй проводила глазами парочку подростков. Девочка показалась крепко задумавшейся... и очень бледной. Не ребенок, не взрослая. Фэй вспомнила, как ее дразнили за полноту; однажды Ребекка Догерти рванула вверх на ней футболку, обнажая дряблый живот - с тех пор всюду, куда бы она ни шла, вслед летела мерзкая кличка. "Брюхо". Фэй никогда не завела бы детей. Только не этих маленьких ублюдков, которые либо ломают судьбы, либо сами ломаются. Как шляпа с фантами - кто достанется тебе, несчастная жертва или бешеная собака? - Я не скажу, что сразу взялась за ум, - продолжала Кира. - Долго, очень долго выкидывала еду, обманывала на взвешивании... а потом умерла одна девчонка, которая вместе со мной проходила курс терапии. Это отрезвляет, знаешь ли, - чья-то смерть. И тогда я сказала себе: "Хватит, Кира. Подумай о родителях. Подумай о них - ведь ты единственная дочь". И это помогло. Сначала было очень трудно, а потом как дамбу прорвало. Она остановилась и посмотрела на Фэй - темные глаза показались мертвыми, бездонными, матовыми. И очень усталыми. Так смотрят старики. Фэй моргнула, и наваждение пропало: на губах Киры все так же играла беспечная улыбка. - В конце концов, хоть какие-то фигуры мы можем передвигать на доске жизни, да?.. Ну ладно, я пойду, пожалуй. Не ожидала, что сегодня будет снег! Фэй кивнула, ничего не сказав напоследок. Этот недобрый, больной отблеск в глазах Киры оставил некий осадок, который никак не давал покоя. Что она скрывает? Все ли в рассказе Киры было правдой? Фэй шла домой в смятении, подгоняя перед собой носком ботинка обледеневший камушек. А вообще какое ей дело до того, что прячется за этой улыбкой? И уж тем более Фэй нет дела до чужих болезней. Она выпрямилась (впервые за прошедшие несколько дней!) и направилась домой, не думая ни о ком и ни о чем, кроме собственных проблем. *** Судя по звукам с кухни, Иен уже был дома и готовил обед - нож постукивал по доске, приятно пахло специями. Терпкий черный перец пронизывал воздух, щекотал обоняние, сладко похрустывал сладкий перец. Иен умиротворенно складывал в кастрюлю нашинкованные овощи, травы и мясо - он не особо умел готовить и сочетать вкусы между собой, но очень старался порадовать Фэй, которая и вовсе не любила торчать у плиты. Честно говоря, его кулинарные умения не сильно далеко уходили от разогретых спагетти с соусом из банки. Фэй расстегнула курточку, звук расходящейся "молнии" заставил Иена вздрогнуть, но он не обернулся. Не сейчас. Случайный взгляд, слово невпопад могут все разрушить, а он так хотел снова наладить хрупкий мир между ними. Не разуваясь, Фэй прошла в кухню и встала на пороге. Спустя пару неловких секунд Иен все-таки удостоил ее взгляда. - Ты не сняла обувь. - Ага. - Наследишь, - укоризненно заметил он, вновь возвращаясь к готовке. - Я только помыл полы. - Ты? - прошептала Фэй. - Полы помыл? - Ну да. У нас было так грязно, неужели ты не заметила? Она огляделась. Шкафчики покрывал тонкий налет застывшего жира, к которому уже прилипла пыль, на столешницах тут и там валялись крошки. Хлебница не закрывалась из-за огромного количества булок и тостов в полиэтиленовых пакетах, уже подернутых плесенью. Стеклянные вставки в тумбах стали матовыми, только свежевымытый пол казался светлее. Фэй прошла в спальню, оставляя грязные лужицы растаявшего снега, и навалилась на косяк, обшаривая взглядом жилище. Боже мой, где были ее глаза? Почему ковер посерел от пыли, из шкафа вывалились вещи, придавленные дверцей, на полу у кровати безвольно растянулась корешком вверх книга? Фэй провела пальцем по прикроватной тумбе - на темной поверхности остался светлый след. - Скажи мне, - раздался голос за спиной. Иен разглядывал ее, но не приближался. - У тебя появился другой? - Другой? - севшим голосом спросила Фэй. - Ты на меня вообще внимания не обращаешь, - Иен нерешительно сделал шаг вперед и замер. - Мне просто показалось... вдруг... Фэй хрипло засмеялась. Она запустила пальцы в волосы и хихикала, не в состоянии остановиться, пока смех не превратился в протяжный стон. Какая нелепая ситуация - каждый день Фэй смотрела на потолочный крюк, раздумывая, какой длины потребовался бы трос, чувствовала себя выеденным яйцом, пустышкой, а мир вокруг - театром теней. А Иен подумал, что у нее роман. Глупее некуда. Фэй опустилась на пол, ей стало тяжело дышать - затхлый воздух в комнате начал давить на нее. Иен присел рядом. Дрожащая рука коснулась ворота ее голубого свитера, двинулась в сторону, ласково скользнув по плечу. Когда у Фэй полились слезы, он вытер их полой своей рубашки, а потом обнял, невзирая на ее слабые попытки отвоевать личное пространство. Так они просидели несколько минут, пока икота в груди Фэй не унялась. Она смотрела перед собой, стискивая в кулаке материю одежды Иена с такой силой, будто боялась, что он может исчезнуть. Ей не нужна была любовь в данный момент, только нежный якорь, который бы помог остаться в этой реальности, в этой жизни. В коридоре, в тени у входной двери вновь кто-то стоял. Силуэт был очень темным, но темнее всего казалось лицо - из могильной черноты сверкнули по-кошачьи глаза. Фэй судорожно вдохнула, но тут Иен повернул ее к себе и слабо улыбнулся: - Там обед подгорает. Пойдем, поможешь мне? Она перевела растерянный взгляд туда, где только что стояло чудовище, но никого не увидела. Только мужское пальто, висевшее на крюке. В рассеянном свете блеснули пуговицы. Фэй поднялась с помощью Иена и поплелась на кухню, стараясь не думать ни о чем, кроме горячей еды и теплых объятий. Иен давно не готовил сам, и это было сильно заметно: резал он неуклюже, долго возился с мясом и в конце концов пересолил. Фэй наблюдала за его возней отстраненно, ковыряя краешек стола. Хорошо было бы кошку завести... или собаку. Нет, только не собаку. Она вздрогнула, почувствовав какой-то смутный страх при мысли о длинных зубах и горячей пасти. Не нужен им такой зверь, уж лучше кошечка - красивая, веселая и игривая, которая будет приходить к ней спать, клянчить лакомства, топать крошечными ножками в коридоре. Да, они точно заведут кошку. "Или ребенка", - предательски хихикнул голосок в голове. Нет уж, точно не дети. Фэй выдохнула и нервно взъерошила волосы. Иен поднял глаза: - Скоро будет готово. Ты приготовила соус? Фэй кивнула. "Приготовить соус" - означало вывалить его из стеклянной банки в тарелку, тарелку поставить в микроволновку и подогревать. Это поручение всегда выполнял Иен, пока Фэй готовила сама, потому что это позволяло ему быть при деле и при этом ничего не испортить. Ей совсем взгрустнулось: так вот каково это, просто сидеть, пока кто-то занят. Совсем не весело. Неужели она всегда давала ему самые никчемные роли в своей жизни, пока сама пыталась разобраться со всем в одиночку? Иен поставил на стол большое блюдо салата с гренками и две тарелки с мясным рагу. Фэй уставилась на соусницу - в красноватой жиже плавали комочки. Придется поесть, чтобы Иен не обиделся, он ведь так старался. Фэй с вымученной улыбкой приняла вилку из рук Иена и поддела кусочек мяса. - Пересолил... - сморщился он, ковыряя свое блюдо. - Не выйдет из меня крутого шеф-повара. - По-моему, очень вкусно, - покачала головой Фэй. В горле жгло от соли. Она стоически вытерпела пытку еще одной порцией и слабо улыбнулась. - Ты такой молодец. Иен промолчал. Они встретились взглядами и смутились, что-то несмело всколыхнулось между ними, как в былые времена, когда все только начиналось - неловкие шутки, хрупкие прикосновения кончиками пальцев, горящая после этого кожа. Как просто было вспыхнуть, когда тела еще не были истерты друг о друга! В салате, наоборот, соли не было, но то было не важно. После Иен мыл посуду и рассказывал легкие, не обязывающие к диалогу истории, а Фэй слушала его и чувствовала, как узел в груди становится слабее. Вместе они отправились в спальню - к тому времени уже начало смеркаться. Иен копошился с телевизором, отыскивая в полумраке отверстия розетки, а Фэй тем временем смотрела на свое отражение в черном зеркале экрана, сидя на полу. Она всегда боялась увидеть кого-то позади себя в потухшем телевизоре, потому и сейчас вглядывалась с опаской. Но все, что там было - это обстановка комнаты, ее круглая физиономия и бок Иена. Телевизор ожил, явив на мгновение логотип фирмы "Сони", после чего на весь экран появился орущий на кого-то пошлый и несмешной актер. Фэй поморщилась. - Ну вот, - хохотнул Иен, опуская задравшуюся футболку обратно на живот. - Хочешь чипсы с соусом? Фэй отказалась - она не была уверена, что полученная доза соли вымоется из ее организма хотя бы за пару дней, - и устало выпрямила ноги. Она все еще была обута в ботинки - грязь больше не капала, но пол явно уже не претендовал на чистоту. Иен подхватил Фэй под коленями, как ребенка, и поднял на руки, чтобы усадить на кровать. - Минуту... Она терпеливо ждала, пока он помогал ей разуться, вылезти из джинсов и стянуть свитер. Иен молча протянул хлопковую пижаму и смотрел, как Фэй спешила спрятать тело. Он не требовал, не торопил. На небритом лице горела красным цветом печать спокойствия и принятия. Между ними вновь росло что-то понятное и знакомое, как раньше. - Что-нибудь еще? - Да, пожалуйста, - Фэй спрятала голые ноги под одеялом. - Переключи канал. Она проснулась посреди ночи и уставилась в потолок. Какой-то тихий звук вырвал ее из густого и тяжелого сна, но вокруг царило молчание. Иен мирно спал рядом, его грудь вздымалась и опадала в такт дыханию. Может, он говорил во сне? Ночь обволакивала их душным непроницаемым покрывалом. Фэй неуютно поежилась и хотела было перевернуться набок, чтобы снова уснуть, как вдруг темнота разразилась протяжным сухим хрипом откуда-то из коридора. - Кто здесь? - прошептала севшим голосом Фэй. Нет ответа. Она встала с кровати и, нервно оглядываясь, вышла в коридор, обезображенный ночным мраком. Ей вспомнилось, как в детстве она писалась в постель именно по этой причине - чёрные колодцы комнат были слишком глубоки. Видимо, с возрастом они не мельчают. Фэй пересекла весь коридор, когда за спиной вдруг услышала тихие шаги. Шлеп. Шлеп. Чьи-то босые ноги. В воздухе поплыл омерзительный запах. Дрожа от страха, она обернулась. Из спальни, где была еще теплой примятая постель и мирно спал Иен, выходило что-то страшное. Уродливо склоненная голова из-за переломанной шеи, распухший язык вывалился наружу, как какой-то раздувшийся паразит. Монстр попал в луч света от уличного фонаря, мертвые глаза сверкнули белым. Фэй видела Фэй. Только чудовищно посиневшую, распухшую, тянувшую за собой зловонный след. Невыносимо запахло смертью и выгребной ямой, что-то темное капало с кадавра на пол, вязкое и зловонное. В шею врос чёрный шнур - Фэй узнала его, это был шнур от телевизора. Мертвец не тянул руки, не говорил, потому что язык стал гигантским, а шея превратилась в перевязанное бревно. Он не хихикал, как чудовища в фильмах, в глазах не было злобной насмешки. Всего лишь гниющий труп - ее, Фэй, труп. Она закричала. И кричала ещё долго, пока Иен тряс ее за плечи, пытаясь разбудить. Первое, что появилось в поле зрения после прихода в себя был крюк - при взгляде на него Фэй завизжала еще громче, вцепившись пальцами в бледные щеки. - Демонтируй его! Демонтируй! - Что? Что?! - Крюк... долбаный крюк! Иен прижал ее к груди, потрясенно поглядывая на безобидный крюк, сверху наблюдающий за сценой. Фэй колотила крупная дрожь; еще некоторое время она бессмысленно бормотала что-то, связанное с кошмаром, пока не обмякла, сухо всхлипывая. Спустя еще примерно полчаса она подняла прояснившийся, хоть и очень усталый взгляд: - Сколько времени? Иен, размышлявший о способах демонтажа потолочных крюков, не сразу ее услышал. Он нервно посмотрел на наручные часы. - Половина пятого. Фэй потерла предплечья, как будто пытаясь согреться. Голубые глаза таращились в сумрачный коридор, словно видели там зверя, и это напугало Иена еще сильнее, чем внезапные крики. "Что происходит в ее голове? - размышлял он, потрясенно глядя на возлюбленную. - Как давно это все началось, почему стало хуже именно сейчас? Есть ли в этом и моя вина?" Фэй всегда была тревожной личностью, склонной к волнениям и накручиванию себя по пустякам, но сейчас со дна темного омута выглядывало что-то жуткое - Иен почувствовал себя так, словно под слоем воды в знакомом безмятежном озере увидел титанический вытаращенный глаз. - Я больше не усну. Можешь включить свет в коридоре и кухне? Я хочу почитать. Иен не стал пытаться вразумить ее или выяснять, что за кошмар это был. Осторожно держа Фэй за руку он обошел квартирку, включая свет по просьбе, укрыл ее круглые плечи пледом и печально посмотрел на нее из-за угла, прежде чем вернуться в кровать. Если что-то и мучило Фэй изнутри, она никогда бы об этом ему не сказала.