Эйфория

Круть, круть, круть. Колесико мыши отрывисто проворачивало содержимое веб-страницы: открытие нового контактного зоопарка; награждение старейшего работника главной типографии города; строительство моста через пролив. Фэй потерла воспаленные глаза. Ее все это никоим образом не интересовало — все, что она искала, так это лицо девушки, то самое, что белым пятном маячило в ее мыслях уже который день. «На том мосту постоянно находят свой конец с десяток людей», — подумала Фэй. Стали бы афишировать очередную жертву обстоятельств, не будь она дочкой какой-нибудь шишки? Когда надежда стала уже испаряться, на краю экрана повисла улыбка незнакомки под громким заголовком. Фэй замерла и навела курсор мышки на новостной баннер. «Студентку колледжа Норт-Вильямс нашли мертвой на общественном пляже». Фотография сияющей девушки, репортажный снимок в каком-то спортивном зале. Фэй рассеянно прикинула — течением тело отнесло достаточно далеко, но все же недостаточно, чтобы она затерялась в бурных водах, к удаче поискового отряда. «Полиция считает, что смерть Луэнн Хауэр — четко спланированное самоубийство»… Фэй поискала имя студентки и название города и нашла несколько упоминаний — первое место на игре в волейбол, встреча с мэром города, почетное награждение лучших учеников. Луэнн была спортсменкой, выдающейся при том. Фэй нахмурилась, спускаясь взглядом по странице: «Страшное ДТП на обледеневшей дороге: причиной аварии стала непогода, обрушившаяся на регион… выжила только старшая дочь…». Улыбка Луэнн на фотографии стала похожей на безумный оскал. Фэй закрыла браузер. Ее потряхивало, поэтому она, не мешкая, запустила руку в сумку и извлекла полиэтиленовый пакетик. После приема пилюли стало легче мгновенно, хоть препарат еще не успел даже достигнуть желудка. Фэй вспомнила о котенке, который пришел как-то в ноябре на крыльцо родительского дома — пока она наливала ему молоко в блюдце и суетилась, помогая маме нагревать полотенца, он умер — измученное холодами и голодом тельце не выдержало. «Потерпеть всего чуть-чуть… всего пару минут до облегчения. И не смог.» Иногда приходится превозмогать чудовищную боль, но даже самые страшные раны со временем затягиваются. А есть ли смысл в том, чтобы жить после того, как у тебя никого не осталось? Таблетка подействовала. Фэй столкнулась с Кирой в коридоре — снова у кулера. Вид у той был как всегда цветущий, но все-таки что-то было в ее лице непривычное. Как будто перетянутая струна в музыкальном инструменте — вот-вот лопнет и звучит так истерично-звонко. Фэй набрала воды в бумажный стаканчик и внимательно посмотрела на коллегу: — Слышала о той девочке, а? — Ну, да, — Кира поморщилась. — Не очень-то много, в самом деле. Обычное дело, о таком не слышишь ежедневно только потому, что обычно умирают всякие неудачники, а тут вот на статью расплакались — знаменитость местного разлива. Ничего особенного! Выдав едкую тираду, Кира наградила ее неприятным взглядом и ушла, цокая каблучками. Фэй осталась стоять, сжимая помятый стаканчик; даже сквозь Эйфорию что-то темное внутри нее извивалось и грозилось вырваться наружу. Луэнн Хауэр. Жертва обстоятельств — так о таких говорят. Жил человек — и больше не живет. Вот и все. Нормальные люди перешагивают через труп и идут себе дальше, за порцией кофе, в бутик на распродажу, к ребенку в начальную школу. Фэй вернулась на рабочее место и посмотрела на мерцающий экран монитора. Эйфория обволакивала мозг, как радужная пленка, поглощала нехорошие мысли. Эйфория не любит тех, кто мыслит негативно. *** Совершенно неожиданно и довольно неловко Иен пригласил ее в ресторан. Фэй весь вечер крутилась перед зеркалом, наносила косметику на разгоряченное лицо, нюхала духи, которые бы подошли к выходу в свет. Наконец, облаченная в голубое платье-футляр и благоухающая сладостно-свежей «Одиссеей», она вышла к жениху и застенчиво застыла на пороге. Иен медленно приблизился к ней, глядя так, словно видел впервые. Пальцы трепетно прикоснулись к кончикам ее аккуратно подстриженного каре. — Ну… как? — робко спросила Фэй. Пожалуйста, пусть он скажет хоть что-нибудь! Ей так хотелось услышать, что она красивая. Что он любит ее сегодня сильнее, чем когда-либо. Впитать слова восхищения и нежности ее новой, чистой личности без единого изъяна. По-прежнему не сказав ни слова, Иен крепко обнял ее и зарылся носом в уложенные волосы. Сконфуженная его внезапным порывом, Фэй дотронулась до его плеча: — Иен… — Никогда ты еще не выглядела настолько потрясающе, — прошептал он. «Я потрясающая», — думала Фэй по пути в ресторан, мечтательно глядя в окно. «Я потрясающая», — повторяла она, пока официант вел их к заказанному столику. «Я потрясающая, потрясающая, потрясающая», — заказывая стейк, выбирая напитки, расправляя платье на коленях. Вокруг мерцали огонечки, они отражались в голубых глазах Фэй, играли бликами на ее волосах, а Иен не переставал любоваться ею. Вот оно, каково быть счастливой девушкой, да? Сидеть в красивом месте с любимым мужчиной и купаться в лучах его восхищения и нежности, принимать бокал с безалкогольным вином (Фэй помнила о наставлениях Киры) и впитывать, впитывать, впитывать все это вокруг. «Я здорова, — подумала Фэй. — Благодаря таблеткам, я здорова». Иен отметил про себя искры в ее глазах, но то были слезы счастья, которые она по-женски изящно удержала в себе, слегка кокетливо откинув голову назад. — Наконец-то ты снова стала собой, — заметил Иен, разрезая мясо. — Я боялся, что… Он покачал головой и сконфуженно замолчал, и Фэй решила не развивать тему. Крюк исчез, а значит, смерть через повешение дома ей не грозит. Она нарочито весело сказала, что было бы неплохо посетить новый контактный зоопарк, произнеся последнюю фразу трепещущим восторженным голосом — ну просто маленькая девочка, выпрашивающая у родителей щенка. Иен согласился. Пощупать козу на привязи в условиях города — экстравагантное решение. Когда официант призраком скользнул прочь от их столика, унося с собой пустые тарелки, Иен прикоснулся к руке Фэй, нежно, осторожно, как будто на первом свидании, и от этого невинного жеста у нее захватило дух. Поздно вечером дома, кутая обнаженное тело в одеяло, Фэй думала о том, как все повернулось на сто восемьдесят градусов. Как легко горе и апатия сменились счастьем и энергией. «Наркотики — это плохо, — рассеянно подумала она. — Но вообще Кира сказала, что это всего лишь гормоны счастья. Гормоны — это мое, просто чуточку больше, чем у меня есть». Все, что есть в мире хорошего, все в таблетке. Котячий пух, вкус зеленого яблока и брызги его сока, мамины лучистые глаза, первый поцелуй, майский полдень, летние грозы и хрусткие стебли пионов, нежные вздохи в постели, теплая кожа, солнечные блики — все в крошечной таблетке. Вся Фэй уместилась в ней, как и Кира и… кто-то другой. Впервые Фэй задумалась о том, кто еще принимает Эйфорию и как они поживают сейчас. *** Диего сосредоточенно выводил рисунок на поверхности пенки. Это должен был получиться банальный листик, и теперь он выходил лучше, чем в предыдущие разы, но все-таки не идеально, хотя посетительницы явно сюда захаживали не ради его художеств. Покупатели — две милые девочки лет четырнадцати — таращились на него с благоговением. Рыженькая сжимала в ладони купюру. Диего улыбался про себя — ему льстило внимание. — Пожалуйста. — Спасибо! — Рыженькая, отчаянно краснея, передала деньги за кофе и приняла стакан. Ее подружка, курчавая блондинка, стрельнула глазками в бариста по пути из кофейни. Диего проводил их взглядом, рассеянно протирая поддон кофемашины. Он любил эту работу, несмотря на невысокую зарплату, обожал аромат кофейных зерен и сливочную примесь молочных нот. Каждый день за прилавком делал его счастливым и умиротворенным, и отнюдь не свою квартирку, а это крошечное заведение было для него уютным домом. Ни одна сила в мире не оторвала бы его от этого занятия, от созерцания растущей шапки на капучино и добавления коричной палочки — для любителей пряностей. Диего протер руки дезинфицирующим раствором и вернулся на место. И только он подумал об этом, о непреодолимой силе, способной сместить его мысли о работе, как в кофейню зашла девушка, которую он уже видел ранее, и все-таки на этот раз чуточку другая. В светло-зеленом свитере и белых джинсах она казалась хрупкой древесной веточкой, расцветшей в начале весны. — Здравствуйте! — Диего улыбнулся. — Чем я могу угостить вас сегодня? — Капучино, пожалуйста, — она наклонила голову вбок, и пышное белокурое каре качнулось в такт. Диего запустил автомат, тайком оглядывая девушку. Немного полная, круглые щечки, бледная тонкая кожа, сквозь которую кое-где синеют вены. Яркие голубые глаза. Она как-то мелькала в толпе офисных крыс, мельтешащих туда-сюда со своими отчетами и бумагами, и была всегда неприметной, одной из них, но теперь что-то изменилось. Диего смотрел на нее и не мог оторвать взгляда, хоть здесь и была одна загвоздка. Не мой типаж. Последняя пассия Диего, Милена, была смуглой стройной красоткой, всюду несущей за собой жар Бразилии и сладость южных ночей. Темно-каштановые волосы, черные гипнотические глаза. Диего был очарован ею ровно полгода — столько потребовалось для того, чтобы пресытиться бразильской страстью и заскучать. Они расстались без шума и скандалов: просто однажды он увидел Милену в чужой машине с другим мужчиной. Они держались за руки. Диего не расстроился. Он понимал, что тушить каждый день пожары темпераментной девушки равносильно смерти. Но тогда как Милена гордо носила шлейф из острых ароматов, громкой музыки и обжигающих прикосновений, эта девушка из офиса была одним большим айсбергом, снежной королевой с поющих ветрами фьордов. — Вот, пожалуйста, — Диего помедлил. — Подписать стакан? — М-м-м, — она слегка покраснела. Диего вскинул бровь и улыбнулся. Одной рукой он уже достал маркер из стакана под прилавком: — Как вас зовут? Тогда она подняла голову и выдохнула свое имя. Диего обдало холодом — как и все в ней, имя было сделано из инея, снега и зимнего неба. — Фэй. Диего быстро подписал стакан, выведя «эф» красивой, похожей на флажок. А потом неожиданно для себя сделал приписку внизу и вручил кофе покупательнице. Он знал, что делает, и уверенность в нем крепла с каждой секундой. Девушка вчиталась в подпись и растерянно уставилась на него, но Диего никак не прокомментировал ее. — Наслаждайтесь напитком, Фэй. Она сразу же коснулась губами молочной пены и робко подняла взгляд. Совсем как Бэмби, нюхающий цветок. Диего почему-то перестал улыбаться, внутри него что-то щелкнуло. — До свидания и спасибо! Едва Фэй покинула кофейню, как Диего задумался о том, что он бы не смог никогда любить одну-единственную женщину. Ведь их так много, и все раскрываются, как дорогой парфюм: одна пропитана сладостью Востока и специями, вторая еще зеленая, как весенняя крона дерева и звучит птичкой. Диего хотелось бы раскрыть каждую, наплевав на типаж и набор условных черт. И поэтому он долго еще созерцал отпечаток Фэй в своей памяти, решаясь, стоит ли ему бросаться с головой в этот сугроб или же нет. *** Весь день Кира была не похожа на себя, нервно вздрагивала от каждого звука, все время приглаживала волосы и пила воду. Фэй наблюдала за ней с отстраненной тревогой: сначала она подумала о том, что та, быть может, не приняла таблетку и потому такая заведенная, но потом увидела, как Кира прикладывается губами к ладони. Нет, выпила. А поведение не изменилось… Кира продолжала бродить мрачнее тучи, и лишь изредка на ее лице вдруг появлялась глупая широкая улыбка. Нахмуренные брови — улыбка. Сведенные челюсти — улыбка. Этот оскал пробивался сквозь эмоции Киры, пока не победил насовсем. Увидев, что Фэй пристально наблюдает за ней в столовой, Кира отвернулась. Фэй вспомнила Луэнн — интересно, связана ли как-то новость о ее смерти с настроением коллеги? Почему именно сегодня Кира настолько озлоблена и раздражена? Фэй отогнала мрачные мысли и допила капучино, рассеянно поболтала остатками в стакане. Диего — милый парень. И довольно симпатичный. Она вспомнила прилизанные волосы Иена и его дряблый живот — вряд ли под светло-зеленой рубашкой бариста скрывался жир. Быть может, гладкая золотистая кожа, чуть темнее в местах, куда падает тень от выступающих мускулов… Фэй вздрогнула и потрясла головой. Какое-то наваждение. Нет никаких Диего, только ее жених, Иен. Он помогал ей всеми силами справиться с депрессией, он готовил ужин и обнимал ее ночами, пока этот Диего варил кофе хорошеньким девушкам в офисных платьях. Фэй решительно швырнула стаканчик в мусорку, расплескав остатки. Внутри было хорошо, но где-то еще глубже, на задворках сознания зрело раздражение. — Эй, Кира, — Фэй настигла коллегу в коридоре на перерыве и постаралась удержать ее взгляд. Голубые глаза против темных. — Мне нужно спросить тебя кое о чем. — О чем же? — Блестящее от косметики лицо оставалось непроницаемым, на губах играла легкая улыбка. Опьянена Эйфорией. — О Луэнн. Ты с ней знакома? Почему ты так… — Да отстань ты! — Кира выдернула свою руку из пальцев Фэй, не переставая ехидно улыбаться. — При чем тут та девчонка? У меня что, не может быть проблем? И почему я должна делиться ими с тобой? Ты мне не подружка, Фэй! Иди работай! Фэй тупо уставилась вслед коллеге, пока та семенила по коридору в сторону уборной. Это была не косметика, а испарина. Должно быть, волнение было сильнее, чем действие таблетки, даже сильный прилив гормонов не смог подавить тревогу. Так что же это? Фэй покачала головой и пошла обратно к кабинету. Остаток дня Кира оставалась бесстрастной и расслабленной. Когда часы в холле громко запищали, она поднялась первая и, подхватив сумочку, широким шагом двинулась к выходу, не глядя ни на кого. Фэй не смогла бы пойти за ней, даже если бы и хотела: поток уставших офисных работников уже забурлил, пробиваясь в двери, как рыбий косяк через пороги. Здание наполнилось шорохами и треском каблуков по лестницам, а Фэй все ждала, пока хаотичное движение успокоится достаточно, чтобы пройти. Почему-то стало очень важным узнать Киру поближе — ей казалось, что та что-то скрывает. В поредевшей толпе виднелась знакомая фигура — Диего запер стеклянные двери кофейни и пару раз дернул ручки. Увидев спускающуюся по лестнице Фэй, он помахал ей рукой. — Эй, Снежная Королева! Понравился кофе? Фэй смущенно кивнула и опустила глаза. Диего был полной противоположностью Иена. «Не смотри на меня, пожалуйста, — мысленно взмолилась она. — Мне слишком сложно вынести этот взгляд.» Диего поигрывал ключами в руке и, казалось, вовсе не замечал ее душевных терзаний. — Подбросить? — Наверное, я все-таки сама… — робко отозвалась Фэй. Диего хмыкнул. Они пошли рядом, оставляя за спинами полупустой холл, и Фэй мысленно прикидывала обратный путь. Соблазнительно было согласиться на поездку в автомобиле: мягкий салон, музыка, ворчащий двигатель под металлической шкурой… Но поддайся она этому — и станет легче пойти куда дальше. Какие крамольные мысли заползут в ее голову, как только они окажутся в напряженной близости внутри машины? Погода снаружи явно старалась подыграть не в пользу Фэй: небо медленно темнело, затягиваемое тучами по краям. Диего прищурился, глядя наверх, и нерешительно скривил губы: — Вроде бы, будет дождь. Точно сама? — Да. — Боишься? Его взгляд стал вызывающим, горячим, а у Фэй свело скулы от вежливой улыбки. Ну уж нет, она не поддастся, даже под Эйфорией! Дождь действительно мог пойти с минуты на минуту, но какой у нее выбор? Согласиться или дойти пешком? Сохранить принципы, но вымокнуть до нитки или же доехать сухой, изнемогая от близости красивого мужчины? Фэй попятилась и неловко споткнулась о край бетонной плиты. Очарование мгновения рассеялось, сомнения рассыпались в прах. — Спасибо, Диего, но… Дома меня ждет жених, — выпалила она и помахала кончиками пальцев. — Кофе был очень вкусным! Фэй отвернулась и, незаметно выдохнув, засеменила по улице. Еще бы чуть-чуть — и голова бы у нее задымилась, как в комедийных мультиках! Вскоре машина Диего обогнала ее и свернула на светофоре. «Я поступила правильно», — подумала Фэй. И будто бы в насмешку над улицей пронесся холодный ветерок — предвестник бури. На землю упали первые капли дождя, тяжелые, как снаряды — ледяными брызгами обдало ноги Фэй. Она поежилась, но шаг ускорила. Через несколько минут дождь превратился в ливень: платье прилипло к телу и неприятно холодило кожу, а в туфлях чавкала влага. Фэй с тоской подумала о том, как хорошо, наверное, в салоне авто Диего. Тепло, сухо… И наверняка вкусно пахнет. Она упрямо скрестила руки на груди, чтобы спрятать просвечивающий бюстгальтер. Хорошо ли это — пялиться на другого мужчину? Ведь можно же смотреть на красивые картины, животных, пейзажи, статуи. А чем отличается человеческое тело? Ты не сможешь вожделеть Великий Каньон или статую Давида, Фэй. А Диего — запросто. Фэй действительно любила Иена. Он был с ней в самый страшный период жизни — и выстоял. Он беспокоился о ней: каждое утро Фэй просыпалась под одеялом, хотя с вечера даже не доставала его из шкафа. Какой сильной должна быть любовь, чтобы проснуться посреди ночи, вылезти из теплой постели и достать одеяло кому-то другому? Чтобы отказаться от последнего куска пиццы и сказать: «Я наелся, кушай», хотя на самом деле хочется еще? Не поехать на озеро с друзьями, потому что: «Мне с тобой намного лучше»? Фэй заулыбалась. Нет, все-таки, Иен — лучший мужчина в мире. Как раз в момент наивысшей точки романтических чувств Фэй из переулка на нее вывалилось что-то потрепанное и увлекло за собой во мрак застеночья, стыка между домами. Здесь капало меньше, но зато воняло нещадно: смрад исходил от невычищенных мусорных баков, от склизкого асфальта — и от незнакомца, крепко зажимающего рот Фэй. — Слышишь меня? Просто кивни. Фэй кивнула. Эйфория не давала ей испытать ужас, сжимала в тисках мозг — возможно, это и спасло ее от опрометчивых решений, но от неправильности происходящего все же кружилась голова. — Умница. У нас с тобой не будет проблем, да? Фэй слабо помотала головой, и мокрые волосы прилипли к щекам. От пальцев мужчины отвратительно пахло рыбой и чем-то прокисшим. — Встань здесь. Он толкнул ее к мусорному баку и развернул к себе лицом. Незнакомец выглядел потрепанно, но не как бродяга — одежда старая, но вполне приличная, лицо небрито. Фэй рассмотрела его внимательно, чтобы запечатлеть в памяти: в белках карих глаз набухли алые веточки сосудов, на губе — синяя от прилившей крови болячка, мышиного цвета волосы. Заметив на себе взгляд, мужчина схватил Фэй за подбородок, сдавив пальцами щеки, и злобно зашипел: — Не смотри на меня, сука. Смотри в землю. Теперь уже дрожа, она послушно опустила взгляд — как раз вовремя, чтобы увидеть, как ствол пистолета уперся ей в живот. Свободная рука незнакомца скользнула к шее, лаская бледную нежную кожу. «Аристократическая бледность, — подумала вдруг Фэй сквозь пелену. — Надо бы съездить к морю, загореть…» Эйфория упрямо подавляла чувство страха, но отчего-то все тело конвульсивно содрогалось — может, от отвращения? Пальцы в грязных пятнах скользнули под одежду и жадно сжали небольшую грудь. Фэй беспомощно смотрела на то, как что-то в штанах мужчины ширится и растет, как чудовищный росток. Сейчас ее изнасилуют, а из-за препарата она даже не может почувствовать настоящий ужас, который бьется где-то под коркой смутной безмятежности. — Вот так… — прошептал незнакомец сквозь судорожное дыхание. Он схватил край ее трусиков, готовясь дернуть их вниз, и Фэй зажмурилась, когда вдруг снаружи проулка послышался звук захлопнувшейся автомобильной двери. — Отошел. Голос был знакомым, но от звеневшего в нем льда Фэй не сразу узнала говорившего. Она медленно повернула голову и с облегчением увидела Киру — та застыла, словно изваяние, в вытянутой руке поблескивал пистолет. Мужчина отпрянул, что-то розовое мотнулось в такт — из раскрытой ширинки выпал маленький член. Фэй почувствовала тошноту, как будто увидела мертвое животное на лужайке. — Убирайся отсюда. — Кира качнула стволом. — Дважды повторять не буду. Стрелять буду по той фигне, которая у тебя висит. Шаркая ногами и пятясь, незнакомец ретировался — немного медленней, чем нужно, потому что руки его заправляли причиндалы обратно в штаны. Фэй поправила белье и несколько раз выдохнула, чтобы прогнать рвоту, стоявшую в самом горле. — Ты вовремя, — слабо улыбнулась она. Кира промолчала. Она опустила ствол и хмуро посмотрела на Фэй — волосы кудрявились от дождя, губы были стиснуты так сильно, что превратились в черту. Что-то в ней было диким и незнакомым, словно то и не Кира была вовсе, а какой-то безумный двойник. — Садись в машину. Я подвезу. — Она бесцеремонно схватила Фэй за руку и, подтащив к автомобилю, затолкала внутрь. Очутившись в тепле и сухости, Фэй вздохнула и откинула голову назад. Единственной тревожащей вещью оставадся пистолет, который Кира закинула в бардачок. Заметив ее взгляд, та небрежно махнула: — Муляж. — Это было… круто. Как в фильмах. — Ага. Тебя только что чуть не трахнули, как в неприличных фильмах. Почему ты улыбаешься? Фэй пожала плечами и провела рукой по мокрым волосам. Действительно, она криво улыбалась, как идиотка. Чертовы таблетки! Впервые она подумала о лекарстве в негативном ключе. — Не трахнули же. Кира отъехала от тротуара. Желваки под темной кожей подрагивали. Она покосилась на мирно устроившуюся Фэй и облизала пересохшие губы. — Ты хочешь узнать, что случилось с Луэнн, так? — Почему ты говоришь об этом? — встрепенулась Фэй. Кира помолчала. Взгляд ее был такой твердый, что мог бы резать лобовое стекло, как алмаз. Костяшки посветлели — так сильно она стискивала руль. Фэй задумалась о том, почему Эйфория Киры так быстро заканчивается и отчего, собственно, она так взволнована сейчас. — Потому что только эта информация может тебя спасти.