Эйфория

Машина мягко урчала, снаружи ей мягко вторил стук дождя. Кира была напряжена до предела, и Фэй было непривычно видеть ее такой: тощие плечи упрямо застыли в одном положении, губы сжаты, пальцы стиснули руль. Даже в копне кучерявых волос будто бы пробегали разряды электрического тока. Кира явно коснулась запретной для себя темы. - Луэнн? - переспросила Фэй. - Она же сбросилась с моста, потому что погибли ее родители? - И да, и нет. - То есть? Кира зябко вздрогнула, потерла предплечья. Фэй заметила кое-что в ее лице, придающее ему жуткое выражение - ямочки на щеках. Кира готова была рассмеяться или улыбнуться, и зубы стиснула лишь для того, чтобы удержаться. Похоже, догадалась Фэй, она переусердствовала с приемом Эйфории или что-то вроде того, и теперь у нее едет крыша, а значит все сказанное с этого момента ей стоит очень тщательно фильтровать - чему можно верить, а что больше похоже на вымысел. - Луэнн пришла к Джамие задолго до меня, насколько я знаю, - начала Кира, глядя вперед. - У нее было то же самое, что и у тебя - глубочайшая депрессия. Ей было всего четырнадцать, а жить уже не хотелось. Ты представляешь, что такое - хотеть умереть, еще не начав жить? Фэй попыталась вспомнить себя в четырнадцать. Шоколад, горсти конфет, запихиваемых в рот, сладкий запах духов, пытающийся замаскировать вонь пота, ставшую вовсе невыносимой с началом пубертата. "Он меня не любит, не любит..." Микаэль Осттингтон. Он как-то выхватил у Фэй личный дневник, который она заполняла, сидя в школьном сквере, и вслух зачитал при отдыхающих рядом одноклассниках последнюю запись - страстное признание в любви к Эсбену Ротгарту. Предмет обожания находился там же. После этого Эсбен никогда больше не приближался к Фэй и даже не разговаривал с ней - видимо, решил, что если оборвать связи быстро, будет не так больно. "Все равно, что оторвать руку и сказать, что это принесет меньше страданий, нежели рана на запястье", - подумала Фэй. - Я представляю. - Так вот, - продолжала Кира. - Луэнн была в ужасном состоянии, так сказал Джамие. Кто-то поделился с ней слухами о таблетках, дал наводку, и она пришла. К незнакомому мужчине и незнакомым препаратам, но с твердым желанием спастись. Желание точит здравый смысл, Фэй - волны делают то же самое со скалой. Джамие предупредил ее обо всех последствиях, но Луэнн твердила одно: "Помогите мне". И он помог. Выдал таблетку и показал на человека, который даст еще. Никто не должен встречаться с Джамие лично, потому что то, что мы делаем, вряд ли будет одобрено обществом. - Но погоди, - запротестовала Фэй, - разве таблетки не сделают жизнь лучше? Каждый день столько людей просто решают покончить со всем этим, но с Эйфорией в голову не придет плохих мыслей, ничего подобного... Кира горько усмехнулась, ее лицо будто бы надломилось, исказилось, как разбитое зеркало. Дождь сердито плеснул в лобовое стекло. - Знакома с "Тетрадью смерти"? - Что это? - Не помню, кто автор, но история занятная. Главный герой получил всю власть над живыми с помощью тетрадки с того света и решил вершить судьбы, самостоятельно решать, кто заслужил смерти. Любой, записанный туда, умирал. Представляешь потенциал? Очистить мир от преступников, негодяев, злодеев, подарить людям свободные улицы и безопасные пути до дома по ночам. Вот только сильнейшие мира сего не допустили, чтобы власть главного героя стала абсолютной. А теперь проецируй нашу с тобой историю на этот скелет: есть величайшее в мире лекарство от печали, но никто не позволит ему распространиться, потому что баланс нельзя нарушать. Есть люди счастливые, есть несчастные - и никак иначе. За окном проплывал, как в иллюминаторе, мокрый город. Фэй думала о том, что сказала Кира - значит ли это, что она тоже часть этого сбоя в программе? Она обязана была умереть, чтобы освободить место другому, быть несчастной, чтобы другой радовался жизни - но не сделала этого. Звучит как плохо прописанный сценарий трагедии. - Луэнн принимала таблетки, и все встало на свои места. Она смогла осуществить свою мечту - заниматься спортом - и достигла неплохих для своего возраста высот. Я встретилась как-то раз с ней - цветущая девушка, счастливая и здоровая. Ни следа перенесенных страданий. Все время повторяла, что хочет попытаться пробиться в мир профессионального спорта, пока есть возможность. А потом... - Что потом? - Когда мы увиделись спустя какое-то время снова, Луэнн стала другой. Нервной. Я разговаривала с ее тренером - он сказал, что любая неудача на тренировке приводила к всплеску агрессии, она могла наброситься на своих товарищей, соперников и даже судью. После сломанной у другой девочки ключицы, Луэнн исключили из волейбольной команды, она бросила колледж. В последнюю встречу она твердила, что не может избавиться от постоянного страха перед каждой тенью. После - эта страшная авария... Мне кажется, девчонка совсем потеряла связь с реальностью, поэтому семья пыталась увезти ее в лечебницу, помочь. Вот только не вышло. Фэй потерла плечо - кожа была шершавой из-за мурашек. Кира была бледной, и каждый уличный фонарь вырезал на ее лице страшные тени, особенно глубокие - под носом и глазами. Они проехали мимо круглосуточного супермаркета, до дома оставалось рукой подать, когда действие Эйфории начинало спадать. Фэй почти чувствовала липкий ужас, крадущийся к ней по лабиринтам сознания, накатывающий, как туман. - Ты сказала, что от этих таблеток ничего не будет, - произнесла Фэй бесцветным голосом. - Джамие не сказал... - Ты обманула меня! Подсадила на наркотики, от которых едет крыша! - Фэй закричала, подпрыгнув на сидении. - Вы с этим Джамие убили девочку, ты понимаешь это? Сколько еще народу сейчас пьют эти... Кира резко дала по тормозам и повернулась, ее губы жутко изогнулись, обнажив белые зубы, и из-за этого она стала похожа на волка. Фэй отпрянула, растеряв весь свой пыл - слишком страшно выглядело ее лицо сейчас, как какая-то африканская маска смерти. - Джамие! Никому! Ничего! Не сказал! Они уставились друг на друга, одна с ненавистью, другая с ужасом. Джамие, кем бы он ни был, ничего не сказал Кире, а Кира - Фэй. Как много еще таилось под этой безобидной и заманчивой оболочкой вечного счастья "без последствий"? Фэй ненавидела Джамие и, неожиданно для себя, боялась. "Мы у него под колпаком, - потерянно подумала она. - Подопытные кролики... или просто покупатели? Безликий рынок сбыта? Кто стоит за Джамие?" Кира медленно вернулась к рулю, завела машину. Остаток поездки прошел в гробовом молчании, в тишине Фэй мерещился шум крови в ее теле. Когда авто мягко припарковалось к тротуару, Кира вздохнула и потерла лицо правой рукой, чуть смазав тушь на ресницах. - Не бойся, Фэй. В конце концов, - горько улыбнулась она, - ты была бы уже трупом, не будь Эйфории. - А так проживу еще годик-два, - глухо отозвалась Фэй. Кира пожала плечами. - Но проживешь. Лучше один год жизни, чем шестьдесят - пустоты, не так ли? Фэй упрямо нахмурилась, отстегнула ремень безопасности и хотела было выйти, когда острые ногти Киры впились в ее плечо, возвращая на место в сидение. Что-то было в ее глазах такое, словно она вот-вот готова была раскрыть все свои секреты. Фэй помедлила, глядя на Киру исподлобья. - Помнишь мою историю про анорексию? - Конечно. - Так вот, я соврала почти обо всем. - Кира достала локон из прически и принялась накручивать его на палец. - Меня тогда бросил жених, я ужасно страдала. Про кружок анонимных анорексиков - это правда. С девушкой оттуда мы крепко подружились, но потом она умерла, и тогда все стало совсем плохо - я бродила по городу, хотела потеряться, перестать быть собой. Меня приметил молодой парень, немыслимыми силами и разговорами затащил в кафе и купил пышку. Фэй вяло усмехнулась - именно пышку Кира купила ей в кафе после первой таблетки. Все в их жизни повторялось. - Когда я сказала, что не смогу ее съесть, он ответил: "Слушай, неужели у тебя совсем не осталось желания жить? Ни единой причины?" Я вспомнила о родителях. Расплакалась... и тогда он представился Зиком и сказал, что хочет помочь мне. И может помочь. И дал первую таблетку. Мы обменялись телефонами - он пообещал, что все расскажет после того, как я решу, нужно ли мне принимать Эйфорию. Встреча состоялась, как ты понимаешь. Зик стал для меня всем: учителем, сопровождающим, возлюбленным. А спустя пару лет его не стало. Увидев стремительно бледнеющее лицо Фэй, Кира вскинула руки, браслеты на ее запястьях пронзительно звякнули. - Нет-нет! Не так!.. Его убил какой-то отморозок в поездке. Уезжал за границу здоровым счастливым человеком - вернулся в гробу. И тогда на его похоронах я встретила Джамие. Он стоял вместе со всеми в черном костюме, но смотрел именно на меня. И улыбался! Это была самая страшная улыбка в моей жизни. Откуда-то он знал, кто я. И тогда он сказал мне - уже после погребения, - раз мой куратор умер, им должна стать я для кого-то другого. Джамие сказал, что пока препараты мне будут приносить случайные люди, вмешанные во все это, а если в течение полугода я никого не найду... поставки прекратятся. Уже почти на исходе срока я увидела твое лицо, Фэй. И поняла, это джек-пот. Фэй ненавидяще смотрела на нее. Кира не стремилась помочь ей, она тряслась за свою шкуру, хотела спасти лишь себя. И тогда Кира произнесла слова, которых Фэй никак не хотела услышать в свой адрес: - Если я умру, куратором станешь ты, Фэй. Джамие уже знает о тебе, он знает о каждом из нас. - Я не хочу! - выпалила Фэй. - Не хочу... - Фэй, никто не выбирает судьбу, - серьезно ответила Кира. - Помнишь, я говорила, что какие-то фигуры мы можем двигать? Можем. Но не нашего ума дело, каким образом они ходят и какого цвета игровая доска. На этой мрачной ноте они распрощались. Фэй вышла из машины и, шатаясь, пошла к дому. Она бесконечно искала ключи в сумке, чувствуя, как взгляд Киры выжигает у нее меж лопаток тавро. Наконец, отперев дверь, Фэй ввалилась в темный коридор и оказалась в безопасности. Иен мирно посапывал в кресле перед телевизором. Его голова запрокинулась назад, покоясь на подушке. Фэй смотрела на него целую минуту; она уже почти забыла, что значит жить спокойно и обычно. Сначала депрессия, потом Эйфория... Хорошо, что Иен не знал про таблетки. Меньше знаешь - крепче спишь. На кухне остывал рататуй. Глядя на ровные рядки запеченных овощей, Фэй поняла, что ужасно проголодалась. Положив полную тарелку, она села за стол и уставилась на пустой стул перед собой. Об этом ведь даже никому нельзя рассказать. Пойди она в полицию - таинственный Джамие сразу узнает, и тогда Фэй конец, гадать о том, что ее ждет в таком случае, вовсе не хотелось. Продолжать делать вид, что все нормально? Луэнн принимала таблетки несколько лет, прежде чем ее накрыло, у Киры тоже счет идет не на месяцы. Фэй могла бы спокойно наслаждаться своей Страной Радости, а потом просто сходить к психотерапевту, если серотонин перельется через край и затопит мозг. Вот и все. Так просто. Фэй повеселела и пожалела, что под рукой у нее нет еще одной таблетки. *** В июле Иен неожиданно сообщил Фэй, что они планируют с друзьями с работы поехать на бейсбольный матч - большая компания, арендованный автобус, соленые орешки и запах пота болельщиков. Фэй вспомнила Элли, его коллегу: огромные сиськи, обтянутые в футболку с эмблемой любимой команды, длинные каштановые локоны. Трудно было удержаться и не представлять, как Иен лапает ее за вымя, но она все же попыталась. - Хорошо, - говорил рот Фэй, пока мысли жужжали в черепе, как рассерженные пчелы. - Повеселись там. - Ты точно в порядке? - озабоченно спросил Иен. Фэй кивнула. Она кивала еще много-много раз - каждый раз, как Иен спрашивал ее об этом, и уже перед самым отъездом возлюбленного поняла, что напоминает себе глупого болванчика - из тех, что лепят в машине на приборную панель. - Я в порядке! - заорала она, когда Иен в очередной раз открыл рот в ее сторону. - В порядке, видишь? Пересмотрю "Игру престолов" за время твоего отсутствия. Закажу "Пепперони" с двойным сыром. Нет, с тройным! Чтобы там сыра было больше, чем долбанной колбасы. - Умница. - Иен чмокнул ее в макушку и перестал задавать набившие оскомину вопросы. Несмотря на браваду, Фэй все-таки слегка загрустила, глядя, как Иен собирал вещи и тихонько напевал "Take Me Out to the Ball Game". Хотя прием Эйфории помогал задвинуть тоску, как отодвигают хлам на чердаке за другой хлам, Фэй все равно не могла свыкнуться с мыслью, что никто не будет пинать ее сквозь сон целых две недели. - Ты будешь обо мне думать? - наивно спросила она, пока Иен укладывал в сумку последние мелочи - теплый бомбер и зубную щетку. Он недоуменно обернулся. Фэй хранила невинное выражение лица, старательно скрывая прибывающие слезы. Иен поднял сумку с пола и потянулся с поцелуем. - Все-таки не в порядке, - заметил он, коснувшись губами ее лба. - Не зря ли я уезжаю? - Не зря, - заверила его Фэй, вновь подумав об Элли. - Тебе нужен отдых. - Но ведь и тебе... - Лучший для меня отдых - затворничество. Иен недоверчиво покачал головой, но отстранился. Он зачем-то начал отращивать бороду, но волосы у него от природы были редкими и не созданными для украшения викинга, а потому лицо просто было колючим и местами неприятно волосатым. Фэй нравилась щетина, но круглое, как головка сыра, лицо Иена она не украшала. - Я вернусь быстро, моргнуть не успеешь. Дверь закрылась за его спиной. Фэй послушала шорох знакомых шагов, пока они не затихли, и зашлепала в гостиную, к телевизору. В опустевшем доме стало слишком холодно и одиноко. Так потекли скучные будни в пустой квартирке: Фэй ходила только на работу и в супермаркет, чтобы купить себе лоток готового обеда - горошек, пюре, кусочки мяса в соусе. Вечерами она лежала в постели, там же ела, а рядом, на месте Иена, разместился свистящий, как беззубый ребенок, ноутбук, показывающий серию за серией, перемежавшиеся рекламой. Фэй смотрела, что Иен отправлял в мессенджерах: счастливое лицо раскраснелось от загара и сияло (больше от выступающего пота), а сзади разверзли пасти в кричащих оскалах коллеги и друзья. Фэй выискивала Элли на каждом снимке и неизменно находила ее ровно позади. Сиськи мерзавки стали еще больше. Она тоскливо смотрела на торчащие из-под пижамы бугорки своей груди. Спасала лишь Эйфория - таблетки Фэй начала принимать с утра, чтобы на работе погружаться в спасительное блаженство. С Кирой она больше не разговаривала - очередная порция гормонов счастья неизменно поджидала ее в органайзере или под клавиатурой. Все-таки долг куратора оказался превыше всего и уж точно важнее скандала из-за недомолвок. В конце первой недели к ней подошла малознакомая симпатичная коллега и вручила яркую бумажку с позолоченными надписями. Фэй заинтересованно отложила список договоров. - Что это? - Завтра будет корпоратив! - небрежно пожала плечами коллега, вручая следующее приглашение уже другому человеку. - Начальство устраивает большую вечеринку в "Остере", вход свободный, напитки и закуски за счет компании. - Хм, - Фэй разглядывала фото бара на пригласительном. - Завтра? В субботу? - Да! Приходи, если захочешь. Советую все-таки захотеть. Вечер в компании малознакомых людей - пускай и с которыми ты работаешь каждый день - такое себе развлечение. Но Фэй почти досмотрела сериал, а впереди была еще неделя - поэтому решила, что субботний корпоратив поможет скоротать время и сэкономить досуговый материал. Поэтому после работы она пришла на стрижку по экстренной записи, а после, дома, проверила, в каком состоянии ее платье (практически единственное вечернее платье) - ярко-голубое, ветеран в гардеробе. Вечеринка была запланирована на десять вечера. И все бы было отлично, если бы не судьбоносная встреча на улице, которая произошла с Фэй в полдень субботы. Красивый, элегантный, манящий, он смотрел на нее, а она на него. Руки нестерпимо жгло - так хотелось прикоснуться к нему, ощутить волшебную гладкость; Фэй представила, как он скользит по ее обнаженному телу, обдавая холодом. Но он был слишком дорогим. Пришлось бы снять добрую часть сбережений, чтобы провести с ним эту волнительную субботнюю ночь - да и еще несколько ночей, быть может. Фэй приблизилась, не переставая таращиться в витрину, где таинственно поблескивал шелк цвета шампанского. Короткий подол открывал колени, но целомудренный верх с воздушными струящимися рукавами и вырезом сердечком смягчал легкомысленную длину. Должно быть, Фэй смотрела слишком долго, представляя себя в этом чудесном платье, потому что рядом с отражением ее задумавшегося лица появилось другое - из недр магазина вынырнула консультантка и с любопытством уставилась на нее. Фэй покраснела. Девушка приветливо махнула рукой, приглашая войти. Подумав о том, что убежать она уже не успеет, Фэй вошла в прохладное, богато обставленное помещение. Платья, платья - повсюду были платья. В одной из частей магазина высились тощие безликие манекены в струящихся костюмах - оттенки от пастельных до насыщенных, от ангельски-светлых до темнейших. К Фэй спешила та самая консультантка, на тканевом бейджике было вышито простое и красивое имя: "Бри". Совсем как сыр. - Здравствуйте! Вас заинтересовала эта модель? - спросила она, широко улыбаясь. - М-м-м, да, - пробормотала Фэй, стараясь не смотреть в сторону платья. - Оно... красивое. - Италия, настоящий шелк снаружи и внутри, - щебетала Бри, ненавязчиво заманивая потенциальную клиентку в финансовую ловушку. Крак! И бюджет пополам. - Здесь корсет, отрезной пояс, силуэт очень элегантный, но не перегруженный. Четыре размера, от сорок второго до сорок восьмого. - Знаете, наверное... слишком дорого... - беспомощно мямлила Фэй. - Вы померьте, за это платить не придется! - беззаботно предложила Бри. И Фэй сдалась. Эйфория услужливо подбросила в ее воспаленный очаг сознания картинку: она входит в прекрасном платье в бар, все смотрят вслед, мужчины не могут оторвать глаз, женщины завистливо разглядывают нежный сливочный шелк. Какое ребячество! Щеки Фэй пылали. Она остановилась перед манекеном под прицелом взгляда консультантки. Шелк подмигивал искорками, спрятанными в складках драпировки. - Можно мне сорок восьмой? - слабым голосом спросила Фэй. В примерочной она застегнула молнию на спине, и критично осмотрела себя в зеркале. Фасон великолепный - он выгодно подчеркивал то, что нужно, и прятал лишнее, скользящая ткань обволакивала тело, холодила кожу. Это было не обычное платье - в таких впору выходить замуж за богатого мужчину или просто спешить на свидание с каким-нибудь красавцем. Это было роскошно, роскошнее самой Фэй, но не настолько, чтобы затмить свою носительницу. Фэй вздохнула. Она вздыхала, проводя карточкой по щели платежного аппарата, принимая фирменный пакет из плотной бумаги и выходя на улицу. Платье было приятно тяжелым - удивительная магия, ведь на себе Фэй его совсем не ощутила. И уж точно волшебством оказалось то, что потраченные тысячи с легкостью вытеснили размышления о Луэнн, Джамие и темных кругов под глазами Киры.