А я в морге работаю

***

Веселее уже быть не может, вы скажите? Что же, я готов вам поведать одну неебически фантастическую историю, которая происходила чаще всего в Америке. А теперь, нежданно не гаданно, перешло в Россию. Хотя, для нашего Мухосранска, оно не удивительно... Это была самая обычная смена. Я пожаловал на свою работу, подвязал волосы в хвост и приступил к обязанностям. Это была ночная смена, так что мои друзья товарищи разошлись по домам, и спят в тёплых постельках... Подумаешь, мне и здесь отлично. Первое время всё было отлично. Тут, пока я занимался расчленением, тоесть, разрезанием очередного новичка, кто-то на соседней каталке чихнул. Я, оставаясь в весьма спокойном состоянии, даже не повернулся в сторону лежащего под покрывалом трупа, произнёс: — Будьте здоровы. — Благодарю вас, любезный... Первые несколько секунд висела тишина. Я осторожно повернулся, держа в руках скальпель, к соседней каталке и отбросил покрывало. Труп моментально посмотрел на меня, понимая видимо, что я его слышал. Бомж с улицы, который умер от цироза печени. Бледный, начинающий гнить, но вроде ещё живой. — У вас случайно не найдётся закурить, уважаемый Анатолий Тимофеевич? — хрипло спросил он. Интелегентные нынче бомжи, я посмотрю. — Не курю. Простите. — Звать меня Никита Павлович. — 78-го года рождения. Умер от цироза печени... Я вкурсе. Ибо вы поступили сюда несколько дней тому назад. — А, во оно как... Кажется, он выглядит опечаленным. — Кто-то вас заберёт хотя-бы? — осторожно спросил я. — Да кому я нужен? Я всего лишь бездомный... — вздохнул мой новый знакомый —... Хотите может чайку? А теперь, можно поделится новыми историями из моей увлекательно жизни... 250-400 фрагментов: столько я должен отсмотреть материала с эктомии простаты, чтобы заключить отсутствие в ней рака. Стоит ли удивляться, как сильно я ненавижу эти блядские простаты, учитывая что именно я рассматриваю это всё дерьмо под микроскопом. Кстати о птичках. Однажды мне пришлось отрезать член трупу, того требовал диагноз. Серёга, что живёт со мной в одной квартире, сказал, что отныне будет спать с открытыми глазами. Однако всё же пиздеж, диагноз того не требовал, мне просто было интересно, как выглядят кавернозные тела под микроскопом. «День вывоза кишок» — так мы называем каждый второй четверг, когда приезжает МАЗ и забирает материал на утилизацию в крематорий. Чтоб вы понимали, контракт с крематорием у нас исчисляется в тоннах. Было забавно, когда однажды мы случайно вывезли того самого санитара под именем Алексей. Ну тот, кто заснул на столе, оживший мертвец. Однажды мне пришлось вскрывать своего... ну не друга, но чувака из нашей компании. Я думал, мне будет так себе, но нет, норм. В тот день я осознал, что тут нечего осознавать. Так бездарно проебан пафосный момент, даже обидно. После вскрытия всегда хочется пожрать. Работа тяжелая физически, и запах сырого мяса дразнит аппетит. Даже иногда посматриваю на своих мёртвых пациентов. На живых стрёмно. На днях, я заглянул в кабинет своего начальника. Мамой клянусь, ни в одной церкви не будет столько иконок, сколько торчит у нас за каждым дверным наличником. Никто не знает, кто их туда засунул и когда. После ночной беседы с новыми друзьями трупами, которые, оказываются вполне себе ожившими, я предпочитаю общаться с Мариночкой. Та приходит рано, я ещё уйти не успеваю. Да и не хочу. Вот она, надевает свой рабочий костюм. Макияж никогда не носит, хотя я считаю, ей так даже очень подходит. Гриммировка подходит только трупам, я вам так скажу. Волосы завязывать незачем, ибо они слишком короткие, но постоянно растрёпанные. — Ты вообще спишь? — спросила она, заметив мою фигуру. — Ходишь словно зомби. Не лучше своих друзей из морга. — Сон для слабаков. Вписываюсь в компанию... — усмехнулся я в ответ. — Слушай, я всё хочу спросить... Может сходим куда-нибудь вечером? Клянусь, никаких шуток про трупы. — Почему бы и нет. Я согласна. С улыбкой ответила Марина и вернулась к своим обязанностям. — Тогда сегодня в восемь...