Одна из историй

За время чужого диалога лицо Аластора  приняло много выражений. 'Что за ерунда?...' От вида еды чуть не вывернуло наизнанку. По желудочно-кишечному тракту пробежало противное ощущение кучи живой резины внутри. К горлу подкотила тошнота. Он поднял голову и посмотрел на Вала. Его пристальный взгляд настораживал... Они никогда не проводили времени вместе. Этот развратный человек вызывал только чувство неприязни. Аластор в здравом уме никогда не ступал на его грязные территории, с кучей животных, ублажающих свои инстинкты как только могут. На некоторых официальных праздниках они встречались, но лишь на мгновение, и тогда аура этого высокого и на первый взгляд властного демона поражала. В такие редкие моменты Аластор чувствовал перед ним что-то вроде мимолетного интереса, но не больше. На лице Валентино сейчас тоже был интерес, но только более явный. Он медленно улыбнулся, как только захлопнулась дверь и утавился на бэмби. По телу прошла волна. — Я пожалуй пойду.. — голос прозвучал неуверенно, и Аластор уперся руками в сидушку, собираясь вставать. — О нет.. подожди. Ты разве не должен перекусить?.. — В воцарившейся тишине прозвучал тихий лязг, он знал, что это зубы. Радио-демон цепенел с каждой минутой все сильнее. Глаза насильно оставались открытыми, лишь бы не пропустить чужие движения. — Вокс так старался, чтобы починить твое худощавое неприступное тельце с такой милой мордашкой. Разве будет честно продолжать голодать и терять свои силы еще больше? О, и ещё.. что это было за лицо, когда я начал говорить о Воксе? — с этими словами Валентино медленно поднялся и приблизился к Оленёнку.  Аластор хотел убежать, но когтистая рука, лёгшая на плечо, пригвоздила к дивану. Другая за волосы запрокинула голову, вынуждая смотреть в розовые сщуриные глаза. Новая волна мурашек, которую сутенер явно не пропустил мимо внимания. — Вал — за шею взялась еще одна рука, в тот момент как по груди когтями прошлась четвертая. — Ва..лентино.. Я не пони..маю о чем.. ты. — слова давались тяжело, но старое ощущение отвращения не давало просто идти наповоду у страха. От чрезмерно сильной хватки на горле можно было задохнутся. В висках неприятно запульсировало. — Шлюшка.. — небольшой смешок и еще сильнее запрокинутая голова. Волосы казалось достанутся сейчас сутенеру как трофей. Аластор рывком вырвался, почувствовав, что часть шерсти все-таки осталась в когтистых пальцах, и побежал на второй этаж, залетая в первую попавшуюся дверь. Комната, в которой он оказался, была просторной, с немаленькими окнами. По середине стояла довольно большая двуспальная кровать с мягким на первый взгляд пастельным бельем угольно-черного цвета. Стол, окно.. ничего сверхъестественного, но сейчас было срать. Спустя столько лет он научился бояться даже самого малейшего шороха, но сейчас.. сейчас бежать было некуда. Вал вошел без стука, закрывая за собой дверь. Паника или даже скорее.. растерянность. Как маленький ребенок подсознательно боится насекомых. Нерационально, а просто на грани рефлексов, на грани инстинкта самосохранения. Сейчас тело могло просто слепо бояться и пятиться назад, совершенно не зная чего ожидать. Незнание породило только новое зерно паники. Он шагнул назад и уперся ногой в бок кровати, чуть не потеряв равновесие. — Я лишь хочу поговорить, Аластор — Вал подошел ближе, и положив поднос с виноградом на прикроватную тумбу, повернулся к демону. Живот разрывало от боли из-за долгого голода, а мышцы обмякли. Но Аластор стоял. Твердо. До тех пор, пока в спину что-то не толкнуло. Пошатнувшись, он уткнулся лицом в приятный мех. Двигаться ему больше не хотелось. Сейчас, когда тело приняло изначальный вид, нужно было больше отдыхать, и его неумолимо поклонило в сон. Почувствовав когтистую руку на голове, бэмби пытался напрячься, но расслабился еще больше. Валентино гладил чужие волосы, мягко касаясь ушек и изредка царапая кожу. Нижняя пара рук блуждала по спине нежно, почти незаметно, после все сильнее и сильнее впиваясь в одежду. Спускаясь на долю секунды ниже, но потом сразу же возвращаясь назад. Не неуверенно.. скорее дразня. Ноги стали подкашиваться и его придержали за талию. У уха стало различимо чужое дыхание. — Ну так что? Скажешь? Например... Что ты чувствуешь к Воксу? — Вал тихо растягивал каждое слово. Аластор же в момент напрягся. 'Что можно чувствовать к этому ящику кроме отвращения!?' Он знал, что скорее всего теперь чувствует не только его, но Вокс был еще тем ублюдком. — Отвали.... — он почти задыхался в меху. Вопрос отрезвил и он начал пытаться освободиться. Бесполезно.. его болтухания скорее выглядели смешными, чем угрожающими. — Как грубо. — Одни резким движением его толкнули в грудь. Аластор рухнул спиной на черное аккуратно заправленое покрывало, тщетно хватаясь руками за воздух и широко открывая глаза. — ВАл! — Мм? — сутенер мгновенно навис над бэмби опираясь руками на ткань, и тот не посмел пошевелиться. Когти, царапая кожу, прошлись по лицу в опасной близости от чужого глаза. Медленно взяли за подбородок и надавили большим пальцем на губы. Сначала мягко. Потом более требовательно. Аластор немного приоткрыл рот только спустя несколько секунд. В ответ послышалась лишь чужая тихая усмешка. В его губы впились. Бэмби потянулся к чужому лицу, но руки быстро пригвоздили к кровати. Мягко. Тошнотворно мягко и жарко. И.. это что? Дым!? Сладкий, тяжелый, и очень знакомый - от Энджела часто так пахло. Уже никто не представлял Валентино без этого материального дыма. Это было его отличительной чертой - ферамоны, как у насекомых. Этот томящий запах заставлял выворачиваться в предвкушении, возбуждаться, вдыхая его снова и снова, как алкоголь которым никогда не напиться, как наркотиками, которыми никогда не обдолбаться вдоволь. Он заставлял следовать за хозяином и не возникать, не сопротивляться, а наоборот подаваться навстречу рукам, и губам. Аластор понимал, что происходит, но тело не слушалось. Оно подчинилось с самого начала. От затянувшегося поцелуя воздуха стало не хватать. Чужой язык приблизился слишком близко к зубам, и почти сразу рот был освобожден для дыхания. Бэмби стал жадно хватать  воздух, но не успев прийти в себя получил хлесткий удар по лицу. Щека загорелась моментально. — Кусаешься, значит... Когтистые пальцы прошлись по груди начиная медленно освобождать тело от одежды. Одна застежка за другой. Аластор оцепенев не отводил взгляда от алых щёлочек, а розовые очки тронулись бликами. В губы снова впились, но лишь на мгновение. От резкой боли бэмби взвизгнул. Валентино прокусил его нижнюю губу, забираясь языком в раны и всасывая проступившую кровь. Медленно спустился вниз облизывая, слюнявя и уже аккуратно прикусывая нежную кожу. Потом ниже, в районе ключицы. Еще ниже. Облизывая и следом впиваясь зубами. Неопасно, но нестерпимо больно и медленно. Растягивалась очередная застежка и сразу же появлялись очередные кровавые следы. Чем ниже, тем больнее. Аластор уже понял правила этой игры - громко кричать не следовало. Теперь он просто тихо скулил, вжимаясь всем телом как можно сильнее в покрывало и стискивая зубы до скрежета. Последний. Валентино прошелся языком по всем ранкам от паха до лица вылизывая каждый свежий кровоподтек. Снова впился в израненые губы, заглушая очередной чужой писк. Аластор чувствовал, как его изучают, забираясь во все уголки рта, под язык, проходясь по дёснам и острым зубам. Забираясь в глотку и почти вызывая рвотный рефлекс, заставляя давиться но не отстраняясь, а наоборот еще сильнее вжимаясь головой в матрас. Это было до отвращения противно. По ребрам прошлись когтями, на этот раз более сильно чем раньше. Надавливая на кости, в поддых, поднимаясь выше и невзначай задевая соски. Аластор от очередной судороги согнул ноги и уперся в чужие бедра. От неожиданности он замер на месте, все еще смотря в чужие глаза. В них было сложно не заметить ухмылку, и уже и так розовые щеки налились краской еще больше. Рот снова был освобожден. — Я всё ещё жду ответа.. — Прекрати.. Я ничего не чувствую, отвали от меня! — Лжешь, милый.. Валентино стиснул соски и Ал стал резкими движениями освобождать руки, пытаясь скинуть с себя чужое тело. Тот лишь улыбнулся и впился когтями под чужие ребра, пробиваясь дальше. Изо рта вырвался крик. — Чтож.. Тогда придется поиграть по-другому. — Руки были освобождены, но от них не было пользы - сейчас нужно было беречь силы. Валентино это знал. Он провел когтями по внутренним сторонам бедер, Аластор всё еще задыхался криком от боли, цепляясь пальцами за покрывало. Он старался надолго не отводить взгляда от чужих рук, которые уже снова щелкнули застежками. Брюки медленно стянули, хоть Аластор и сопротивлялся. Белье тоже полетело на пол, как и остальная верхняя одежда. Как будто он шлюха. — Вал.. Прекрати. — бэмби резко ударил ногой в чужой живот, но мотылек будто этого и не почувствовал. Ал испуганно смотрел вниз, на то как часто и тяжело вздымалась грудь, на то, как множественные укусы вновь покрываются кровоподтеками и набухают. От холода кожа покрылась мурашками. Ноги сдвинуть не дали и тело застыло в оцепенении. Находиться здесь в таком постыдном виде, да еще и возбудившись от присутствия другого человека - это было неправильно. Так не должно быЛО БЫТЬ. ЭТО ПОЗОРИЩЕ. Валентино вяло взял член и несколько раз медленно прошелся вверх-вниз. По телу прошла волна дрожи. На глазах от безысходности и рисующихся в подсознании картин выступили слезы. Рот перекосило жалостливой гримасой. — Вал.. — Приятно, правда? — слова были растянуты, как и уголки губ. — Рад, что ты теперь можешь испытывать подобное. В золотом зубе Аластор увидел отражение и ужаснулся собственному беспомощному виду. Брови домиком и бегающие в панике зрачки вызвали еще большую ухмылку. Валентино прищурил глаза, и помедлив, резким движением перевернул демона на живот. Бэмби попытался подняться, но смог упереться только на колени. подавился и схватился за голову, чуть не упав на бок. Еле встал на локти. На спину надавила рука, заставляя максимально прогнуться, за волосы голову запрокинули назад. От неожиданности изо рта вырвался громкий вздох. Со рта капала слюна. — Я спрошу тебя еще разок... К Воксу.. Что ты чувствуешь? — приторно-сладко сказанные слова. Аластор аккуратно проверил языком кровоточащую губу на целостность и зажмурил глаза. Порвана... — Оленёнок, я - собственник. Я ненавижу когда на МОИ вещи смотрят такими глазками. Энджи шлюшка. Безвольная. Его душа и тело принадлежат мне и только мне. Но Вокс... На раненые ребра надавили, и в открытый от вскрика рот, запихнули горсть винограда. — Вокс мой парень. Последний уголок треугольника у нас уже есть, и врядли крошка Ви уступит тебе свое место.. Бэмби, подавившись соком закашлял. Вал же, похлопав демона по ягодице, без предупреждения вошел на всю длину. Аластор закричал сквозь забитый рот, а тело пробило крупными судорогами. Волосы отпустили и голова безвольно повисла. Ноги стали ватными, а задний проход отдавался резкой режущей болью при каждом последующем движении. Толчок. И еще один. И еще.. Валентино насаживал его резко, не давая привыкнуть к размеру и ощущениям. По налившимся краской щекам текли слезы. От слишком сильного прогиба заболела спина и лопатки. — Нет пож..АЛУйста.. отПУ..СТИ.. — уши наполнились шумом, и он почти не слышал своего срывающегося на пронзительный крик голоса, хотя сейчас слова больше походили на мычание. Со рта потек до противного сладкий сок. В ответ сутенер лишь быстрее и резче задвигался. Голова разрывалась на куски. Ни о каком возбуждении и речи быть не могло. — МНе боЛЬНО, ВААЛ!! — Тщщ-тщ-тщ — ВААЛ, ВАЛЕНТИНО, ПОЖАЛУЙСТА! — Плохой мальчик.. По спине многократно прошлись когтями, раздирая кожу в мясо. На покрывало струйками начала стекать кровь. Аластор видел, как черная ткань пропитывается насквозь и покрывается бордовыми пятнами. Он видел, как берут его уже по непонятной причине вставший член и начинают ласкать, не облегчая боль, а наоборот обогащая ее стыдом и неприязнью к самому себе. Он видел, как его пальцы до белизны в костяшках сжимают и без того помятую покрывашку, то как вываливаются куски винограда, пачкая руки до противного липкой жижей вперемешку с кровью. Но боль перекрывала все это. Промежность должна была уже онеметь, но бэмби чувствовал каждое движение внутри. Еще пару толчков и новые судороги. — Нет!! ПОЖАЛУЙСТА! Разумеется, что его не слышно. Просто блядское мычание. Изо рта вывалились остатки ягод вместе со слюной. Ноги дико болели и подкашивались. С промежности стекала кровь, и увидев это, Аластор закрыл глаза представляя худшее. К горлу поступила тошнота. — Вокси запретил тебе голодать, а ты всё выплёвываешь? Такова твоя благодарность ему? Валентино зажал чужой рот рукой, забираясь стредним пальцем внутрь и надавливая на корень языка. Пальцы были длинными. Аластор уже почувствал как его касаются внутри горла. — Приполз к нему, как бродячая шавка. За помощью? Ахапхаха Подумал, что важен для него? Боюсь ты переоценил холодное сердце техно-демона. Вокс чинит свои игрушки, только чтобы потом доломать их до конца. — Нет! ВАЛ, прекрати, послушай, умоляю, больНО!! — Я тебя слышу, Я тебя чувствую, сладкий. — Валентино все еще вдалбливался в худощавое дрожащее тело и даже не пытался подхватить демона руками, который уже еле-еле держался в изначальном положении. — Может быть мне доломать тебя быстрее него? Обещаю, это будет в разы не так больно..... Валентино взял нижней парой рук чужие ягодицы и просунул большие пальцы между членом и уже кровоточащей плотью. Рванул в стороны. Аластор закричал в руку, забился в чужой хватке, уже просто от боли, вырваться теперь не было ни единого шанса. Его не было и раньше. В него продолжали входить. — Быть порванным не очень приятно.. Я знаю. Энджел пирожок всегда начинает орать и пытаться ударить. Он думает что сможет что-то изменить в такие моменты, но он сильно ошибается. — Аластор сквозь пульсацию в голове услышал рядом чужое возбужденное дыхание — Ты быстрее него осознаешь свое безвыходное положение. Аластор почувствал внутри себя не только кровь. Он рухнул на кровать, корчась от боли и выплевывая остатки сладкой жижи, кашляя и хрипя, подавившись слюной. Казалось он все еще чувствует острые когти в горле. Промежность не переставала пульсировать, вызавала нестерпимую боль, не давала насильно успокоить нервную систему, которая орала только одно 'Бежать.' Комнату заполнили громкие всхлипы и болезненные постанывания. — Прости... Не сдержался. Трудно не кончить, когда перед тобой такой вырывающийся кусок мяса. Давно мечтал выебать Радио-демона.. Но сейчас я по-моему трахнул обычную низкосортную шлюху. От легкого прикосновения к бедру Аластор дернулся и снова заорал. Мягкое покрывало стало насквозь мокрым и липким. Новые лужицы крови уже не впитывались.