Глава 3. Водоворот
8 января 2023 г., 14:14
***
Еще один весенний месяц того подросткового флера улетел вуалью на ветру, оставив о себе лишь воспоминания. С постоянным присутствием Чонгука в своей жизни Тэхен как-то уже примирился и перестал удивляться каждому звонку, сообщению, внезапному разговору в школе или предложению погулять. Соглашался он не всегда, но Чон практически и не настаивал и, как оказалось, просто звал кого-то другого. К чему Тэхен все еще не мог привыкнуть, так это к тому, что с ним начали здороваться и невзначай разговаривать и другие люди. Школьники из других классов, даже его собственные одноклассники будто внезапно открыли для себя его существование. И если поначалу это пугало, и он, удивленно распахнув глаза, осторожно сливался, то сейчас набирался сил и старался максимально естественно обменяться хотя бы парой фраз. Соль в такие моменты либо молча стояла рядом, либо закатывала глаза и уходила. Наедине она его подстебывала, саркастично называя любимчиком публики, но никогда не вмешивалась. То, к чему Тэхен собирался прийти со временем, пришло к нему само, и он знал, благодаря кому. Сейчас его проводник в мир общества сидел на корточках посреди пустой парковой дорожки, кидал веревочную игрушку носящимся собакам и мягко улыбался. Казалось, это душевное спокойствие и внутреннюю уверенность, отражающиеся на расслабленном лице, не способно поколебать вообще ничто. Неважно, где и когда — в компании старших выпускников в школьном коридоре, на репетиции среди учителей, рядом с язвительной Соль, на экране телефона по видеозвонку посреди ночи — Чонгук всегда был невозмутимо расслаблен. Он всегда выглядел и звучал так, словно каждый поворот судьбы уже был ему известен, был пережит и находился под его контролем. Даже сейчас в парке, гуляя со своим чуть подросшим щенком, он выглядел безупречно и слишком взросло. На нем были светлые бежевые джинсы с кожаным коричневым ремнем и голубоватая рубашка с закатанными рукавами. Волосы в стрижке полубокс были аккуратно уложены назад. Так не выглядят подростки в небольших городах, которые выходят на обычную прогулку. Так выглядят успешные мужчины в мегаполисах, наверное. Ну, или, как сказала бы сейчас Соль — маленькие выпендрежники. Часть Тэхена думала так же и тихо хихикала каждый раз, но другая часть видела перед собой человека с непоколебимой уверенностью в себе и верила этому образу безоговорочно. От этого было еще сложнее понять, правду ли говорит Чонгук о своем одиночестве и неидеальности, потому что со стороны все казалось совсем иначе. — Мне домой пора, мама скоро с работы вернется. Тэхен перестает задумчиво рассматривать маленького лорда, переводит взгляд на пасмурное небо, в котором где-то еще далеко сверкнула молния, затем похлопывает ладонями по своим бедрам, облаченным в черные штаны-бананы, и подзывает к себе Кью. — Хорошо, — невозмутимо откликается Чонгук, поднимается на ноги и оттряхивает джинсы от шерсти. — Мы тебя проводим. — Ага, — ничуть не удивляется уже привычной реплике и начинает шагать к выходу из парка. — А почему тебе нужно возвращаться именно до ее прихода? — поравнявшись, интересуется Чон. — В ее понимании у меня должно сейчас существовать только три агрегатных состояния: либо я в школе, либо я на дополнительных, либо я дома учу уроки. Других вариантов не дано. — Почему? — «Ким Тэхен, мы столько вкладываем в тебя, чтобы ты стал врачом, а ты безответственно выбрасываешь наш труд в помойку. Врач — это в первую очередь дисциплина, ты должен каждую минуту готовиться…» — ну, и так далее, — безынтересно цитирует свою мать. — Звучит так, будто она в тебе какую-то машину видит. — Пунктик у нее какой-то на успеваемость, — жмет плечами. — Очень уж ей хочется, чтобы я стал успешным врачом, чтобы я справился хоть с чем-то. — А тебе? Тэхен хмыкает и снова пожимает плечами: — Можно. Я б, конечно, с большей радостью на биофак пошел, но такой вариант тоже не рассматривается. — Почему? — хмурится, заглядывая в глаза. — Это же твоя жизнь. Если ты этого действительно хочешь, то… — «Ким Тэхен, кто тебе вообще сказал, что ты должен быть счастливым? Биологи ничего не зарабатывают. Врач — это профессия на все времена», — цитирует даже с какой-то скукой в голосе. — Там столько уже разговоров было, что мне лень даже их все вспоминать. Я не хочу больше этот вопрос поднимать. Пусть будет врач… Тебе, наверное, странно такое слышать, ты-то мечтаешь поступить в медицинский… — Это не от чистого альтруистического сердца, — усмехается Чонгук. — Сейчас я себя, наверное, развенчаю в твоих глазах, но я вовсе не жажду помогать людям. Мне просто интересно, как устроен человеческий организм, интересны его механизмы работы, к тому же, если умеешь в социальные связи, то на этом действительно можно прекрасно зарабатывать. И меня это устраивает. Ким тоже усмехается, рукавом лонгслива вытирая каплю начинающегося дождя, упавшую на лоб: — Человек, который совершенно не хочет быть медиком, и медик, который лишен всего человеческого… Замечательные врачи из нас получатся, — саркастично подмечает. — Но ты не прав. Менее идеальным тебя это не делает. Ты целеустремленный, знаешь чего хочешь и как этого достичь — можно только поаплодировать. — Знаешь, в чем конфуз, Тэхен? — хмурится Чон. — Ты — единственный, кто считает меня идеальным, хоть я для этого не прикладывал никаких дополнительных усилий. При этом твоя похвала для меня звучит, как упрек. Ты вызываешь у меня желание тебя оспорить, доказать тебе обратное, показать, какой я на самом деле, но тебя и это не переубеждает… — Потому что я не услышал ничего, что могло бы меня разубедить, — пожимает плечами. — У всех есть свои недостатки. И твои лишь делают тебя чуть более реальным, чем мне казалось раньше. Хмурое небо на миг озаряется яркой вспышкой молнии, а затем будто прямо над головой раздается раскатистый гром. Резкий дождь сплошной стеной падает с неба, словно кто-то выплескивает объемный таз воды, забыв посмотреть, есть ли кто-то внизу. Парни, чертыхаясь, рванули с места, наперегонки со своими собаками. Они выбегают из парка, добегают до конца улицы и ныряют под козырек какого-то здания. — Синоптик — негодяй, — возмущается маленький лорд, зачесывает назад вмиг вымокшие волосы и пытается стряхнуть с них лишнюю влагу. — Вот, скажи мне, это можно назвать грибным дождем?! — недовольно трясет промокшую рубашку. Тэхен, выжимая свои длинные рукава, начинает негромко посмеиваться, глядя на непривычное негодование на этом лице. Все-таки в южном городе, в котором небо практически всегда чистое, что-то может немножко вывести Чонгука из себя. Они еще минут двадцать прятались от весеннего дождя, пошучивая и наблюдая за резвящимися питомцами. Промокшая одежда прилипла к телам, барабанящие капли стихали слишком постепенно, а от даже легких порывов ветра становилось все холоднее. У Тэхена истекает время, леденеют руки, и он весь покрывается мурашками, начиная мелко подрагивать. Он выглядывает из-под козырька, с надеждой осматривая небо, но заволокшим небо тучам не видно края. — Я, наверное, не буду дожидаться, пока дождь закончится, — наконец, сообщает Ким. — Ты, если хочешь, оставайся или можешь со мной до моего дома добежать — до него ближе. И я тебе зонтик дам, правда, смысла в этом особого не вижу. — Так ее боишься? — с искренним любопытством приподнимает брови Чонгук. — Я… — морщится. — … завишу от нее. — Тогда воспринимай ее, как бизнес-партнера, — спокойным голосом предлагает, но его тело тоже слегка начинает подрагивать, видимо, от холода. — Я так вижу свою мать. Воробушек хохлится, втягивая шею в плечи, натягивает мокрые рукава до самых пальцев и поднимает непонимающий взгляд. — Она изменяла отцу, — невозмутимо поясняет Чонгук. — Впервые узнал я об этом, когда мне было лет семь. Ты, скорее всего, даже не представляешь, как на ребенка действует фраза «это только наш с тобой секрет» и тому подобное. Сначала я чувствовал такую гордость от того, что «взрослый» человек, моя собственная мать доверила мне секрет, который могу хранить только я. Это чувство не передать. Смешно? Я должен был ощущать отвращение, наверное? Оно пришло позже. К сожалению или к счастью, но намного позже. Тот день рождения, на который я тебя пригласил, стал последним, кстати, который я провел «в кругу семьи». Через полгода я рассказал отцу об изменах матери. Как оказалось, у отца уже была семья на стороне, и мои слова только послужили катализатором развода. — А как твой брат к этому отнесся?.. — растеряно проговорил Тэхен, жалостливо сведя брови. — Я помню его… Видел много раз в школе. Юль, да? Он же тебя поддержал? — Еще через год Юль поступил в другой город и уехал. Со мной он до своего отъезда практически не разговаривал, считал, что это я своим неудержимым за зубами языком разрушил семью. Мать, кстати, считает так же. Она мне этого не говорит, но я же вижу. Дома она практически не бывает, живет со своим новым мужчиной, появляется периодически, чуть-чуть поиграет в родителя, оставит деньги и уедет. Все, что я говорю и делаю — всегда не так. Сложно сказать, она действительно со мной не согласна или все еще злится на меня. Но в какой-то момент я перестал задаваться этим вопросом и принимать это близко к сердцу. На данный момент мы с ней связаны. Я — из-за своей пока несостоятельности, она — видимо, какими-то родительскими обязательствами. Мы — вынужденные бизнес-партнеры, а от бизнес-партнера ты не ждешь одобрения, поддержки, понимания, ты выполняешь свою часть задач, он — свою, вот и все. Я учусь, она платит. — Звучит… Больно… — хриплым, полным невыносимой грусти голосом произносит Тэхен. — Просто так все сложилось, — невозмутимо пожимает плечами. — Что мне теперь, плакать из-за этого, что ли? — усмехается. — Я бы плакал, наверное… Раньше я вообще часто это делал. А потом, как выключатель сработал, когда мама в одну из ссор сказала «ну, давай, заплачь еще, тряпка, только это и можешь»… Для тебя это, наверное, так смешно звучит. Ты словно железный… — Ты любишь ее, — говорит спокойно, почти ласково. — А, когда любишь, все чувствуется острее, и в этом нет ничего смешного. Я не стану дырявить твое больное нутро, Тэхен. Мне своего изрешечённого хватает. Вот, опять. Почему он говорит про изрешеченное нутро, если все его рассуждения и поступки звучат так, словно для него в этом нет ничего особенного? Если он даже в таких отношениях с матерью остается таким самодостаточным и спокойным в своих мыслях, так легко отпускает и идет дальше, то как такой человек вообще может чувствовать боль и одиночество? Тэхен не верит, Тэхен не понимает. Когда ты настолько силен, что даже самый близкий человек не может причинить тебе боль, то что бы ни происходило в общении с другими, ты точно знаешь, что сможешь с этим справиться, и не испытываешь страха. А когда у тебя нет этого страха, ты не можешь остаться один. Разве нет? Чонгук делает шаг ближе и опускает ладонь на еще больше раскучерявившиеся от влажности волосы, медленно и успокаивающе проводит по макушке, затылку и шее, а затем резко одергивает руку, словно от удара током. — Ты ледяной, — негромко подмечает Чон, отвернувшись к утихающему дождю. — Побежали? Одолжишь мне зонт? От мест касаний по всему телу Тэхена разбегаются стаи мурашек, ощущаясь даже в заледеневших кончиках пальцев. Да, наверное, это от холода. Он указательным пальцем касается своей родинки на носу, коротко кивает и выходит под холодные капли. Через двадцать минут мокрый Воробушек наблюдает, как вдоль забора его дома уходит такой же мокрый Лорд, под подмышкой левой руки удерживающий свою радостно вихляющую питомицу, а в правой руке — раскрытый зонт. Небо озаряет рыжими пробивающимися сквозь тучи солнечными лучами, в свете которых блестят мелкие капли действительно грибного дождя. Землистый запах, который обычно сопутствует этому природному явлению, смешивается с ароматом цветущей сирени. Обманчивое тепло и нежность этой погоды слишком хорошо гармонируют с образом этого обманчивого одиночки, вышагивающего волчьей походкой. Тэхен невольно хмыкает этой картине и неосознанно подушечками пальцев поглаживает свой затылок.***
На следующее утро Тэхен заболел. Чжу, которая как обычно пришла за ним, чтобы пойти в школу, сделала ему чай, покопалась в аптечке на кухне, извлекла оттуда градусник и жаропонижающее, всучила ему, сочувственно пнула на прощание и ушла, наказав звонить «в случае чего». «В случае чего» так и не наступило. Ким проспал половину дня, не услышав ни одного звонка и пропустив все входящие сообщения. Проснулся он только тогда, когда с первого этажа начал раздаваться невыносимо настойчивый грохот. Он, борясь со слабостью во всем теле, свалился с кровати, прополз по полу несколько метров, затем неустойчиво встал и, шатаясь, начал спускаться по лестнице. Кто-то неугомонно колотил в окно, но его удивил не столько сам факт этого, сколько человек, который это делал. Чонгук с выражением тяжкой обеспокоенности за всю вселенную то барабанил в стекло короткими ногтями, то стучал костяшками пальцев. И, судя по виду, останавливаться не собирался. Возможно, еще десять минут, и в ход бы пошли попавшиеся на глаза камни из сада или бревна из-под мангала. Тэхен, борясь с головокружением, мысленно уговорил свой шок немножко подождать очереди, а затем, как в бреду, подплыл к входной двери и распахнул ее. Незваный гость мигом преодолел ступеньки крыльца и материализовался рядом с дверью. — Ты симпатичный, — первым заговорил Чонгук, уставившись на Тэ, не мигая. Тэхен заторможено перевел взгляд на себя. Холодный пот пропитал насквозь прилипшую к телу белую футболку и домашние черные хлопковые шорты. Он не с первого раза нащупав голову, потрогал кучерявый ворох сбившихся волос на своей макушке, бросил укоризненный взгляд на идеально, как всегда, вылизанного Чонгука в школьной форме, счел услышанное за температурный бред, проморгался и вопросительно впечатался взглядом. — Я читал, что после сотрясения бывают проблемы со сном… — торопливо начал объясняться нежданный гость. — Я принес тебе ловец снов, — он спешно из портфеля извлек небольшой предмет. — Я сам его сделал недавно, когда гулял с Ай. Основу сплел из ивы, перья обработал и высушил, он безопасный и, если тебе поможет, то я буду рад. Ким все еще заторможенно смотрел на протянутый предмет, а затем, чуть не грохнувшись в обморок, отступил назад. Либо он действительно потерял сознание, потому что в следующее свое воспоминание он лежал на диване своей собственной гостиной, а Чонгук впихивал в него какие-то лекарства. Когда Тэхен очнулся в следующий раз, нежданный гость сидел у него в ногах на диване, с беспокойством наблюдая за каждым вдохом, и терпеливо всматривался в мельчайшие изменения мимики. — Ты как? — шепотом поинтересовался Чонгук, будто боясь добудить уже проснувшегося человека. — Жив, — подметил очевидное Ким, хлопая глазами. — Ты сказал, у тебя нет аллергии на лекарства, и я дал тебе жаропонижающее, которое нашел на кухне. У тебя температура была под сорок. — Угу… — понятливо кивнул. — Может, скорую вызвать? Сотрясение этим не вылечишь… Тэхен нахмурился, пытаясь вспомнить, когда он, черт возьми, успел заработать сотрясение. — Я простыл, Чонгук, какое, к черту, сотрясение? — задал он резонный вопрос, так и не найдя соответствующего воспоминания в своей голове. Маленький лорд поджал губы, треснул себя ладонью по лбу, будто до него только сейчас что-то дошло, затем негромко выругался себе под нос, тяжело вздохнул и снова посмотрел на больного Воробушка: — Из всех людей на свете ты же только Соль оповестил, что заболел, да? — А что, тебе нужно найти такого же друга, который заменит для тебя всех остальных? — слабо усмехается Тэхен, приподнимаясь на локтях. — По-твоему, это так просто делается? — Нет, это очень сложно, — кивает заболевший. — Но, мне кажется, если задаться целью, то все возможно. — А что, если я его уже нашел, только он упорно делает вид, что мы не друзья? — Значит, нужно приложить усилия для развития этих отношений, — с невинной наивностью включается в ситуацию Тэхен. — Кто это? Твой одноклассник? Одноклассница? Кто-то с репетиций?.. — Это ты, — твердо останавливает его перечисления. — А, ну… — Воробушек смущенно потирает свой нос. — Это не считается. Я же скоро уеду. — И что? — Что значит «и что»? — недоумевает Тэхен. — Расстояние — важный аспект дружбы. — Ты же говорил, что будешь помнить Соль всегда, — озадаченно припоминает. — Конечно, — согласно кивает, — но у нас было много времени вместе. С тобой же уже столько не будет. — А если она вынудит тебя остаться? — сведя брови и становясь очень похожим на маленького волка. — Если она примет решение за тебя и заставит тебя ему следовать? — Соль? — усмехается Тэ. — Она никогда так не поступит. Ей элементарно гордость не позволит признать, что она будет по мне скучать. — А если я так поступлю? — с болезненной серьезностью вглядываясь в карие радужки. — Ты? — веселится Тэхен. — Да ты безобиднее розового осьминога с детской раскраски! — У тебя все еще в голове какой-то идеализированный образ меня… — с грустью в голосе подмечает Чон. — И вовсе дело не в этом, — капризно оспаривает. — Просто я вижу, на что ты способен, а на что нет. И причинить мне боль намеренно ты не сможешь. Не в твоей это природе. Тебе просто твое внутреннее честолюбие не позволит насильно принудить меня к решению, которое я не хочу принимать. — Тэхен, я совсем не такой добренький и невинный, каким ты меня считаешь. Прошу, не провоцируй меня. Тебе это не понравится. — Ути-боже, — умиляется Ким, по-дружески насмехаясь, — Волчонок, который накормил меня сегодня жаропонижающим, пытается рычать. Как мило! — Не заставляй меня, — просит Чонгук полностью серьезным голосом. Но Тэхена это только еще больше забавляет, он начинает смеяться, передразнивая грозного маленького лорда, а затем заходится кашлем. — Лежи, я тебе чай сделаю, — Чон поднимается с дивана, берет пульт с кофейного столика, задумчиво щелкает каналы, а затем, нахмурившись, останавливается на одном. — Самое близкое к биологии, что есть, — оповещает он и кидает пульт в больного. — Кухню я уже нашел, лежи, залипай пока. Воробушек снова то ли закашливается, то ли смеется, прижимая пульт к груди, но послушно кивает и пытается сконцентрировать еще слегка заторможенный разум на телевизоре, где идет какой-то документальный фильм про морские легенды. Чонгук возвращается спустя минут десять. Он ставит кружку чая перед больным на кофейный столик и падает рядом на диван: — Интересно? — Ну, так, — жмет плечом Тэхен. — Что-то про рундук Дэви Джонса. — Рундук? — хмурится, упираясь взглядом в экран телевизора. — Да, это морской термин, — невозмутимо поясняет Тэхен, дотягиваясь до чая. — Его ошибочно называют сундуком Дэви Джонса. — Это что-то из «Пиратов Карибского моря»? — Ну, вообще, это злой дух, который повелевает морями. А так, да, в «Пиратах» тоже он был. Только там он был хуманизированным монстром, который раз в десять лет мог выходить на сушу… — Воробушек серпает горячую жидкость. — Дразнящее проклятие. — Дразнящее? — Чонгук вскидывает одну бровь, переводя на него взгляд. — Ну, да, — пожимает плечом. — Раз в десять лет он возвращается туда, где не может остаться. Видится с теми, с кем не может быть. Дразнит сам себя зачем-то, душу изводит в ожидании. Почему бы просто не смириться и не жить своей морской жизнью? — А ты бы смог смириться? — Сейчас, думаю, нет. Но очень хотел бы стать человеком, который бы смог, который бы не привязывался и не скучал. Вот ты, наверное, уже сейчас так можешь. — Ты кем меня вообще видишь? — округляет глаза Чон. — Думаешь, я бессердечней Дэви Джонса? — Думаю, ты сильнее Дэви Джонса, — начинает посмеиваться Тэхен. Чонгук закатывает глаза, качает головой и прикрывает веки одной рукой, провоцируя только еще больше щебечущего смеха со стороны Воробушка. Беззаботные часы в этой компании проходят незамеченными. Один документальный фильм перетекает в другой, один обличающий факт из жизни смывается волной другого. Когда стрелки часов уже неумолимо близятся к критичному времени, на Тэхена снова нападает легкий жар, но даже сквозь него он не теряет ощущения реальности предстоящего родительского негодования. Он выпутывается из пледа, поднимаясь на диване, пультом гасит телевизор и с теплой дружеской улыбкой, ожидающей такого же теплого и дружеского понимания, поворачивается к Чонгуку: — Тебе пора. — Не хочешь меня знакомить со своими родителями? — не двинувшись с места, откликается Лорд, вытянувший свои ноги на спинке дивана. — Последнее, что я хотел бы делать — сообщать матери, что я начал общаться с кем-то кроме Соль, когда должен был круглосуточно заниматься учебой, — неоспоримую для него очевидность сообщает Тэхен, опуская глаза. Уж кто-кто, а этот человек должен был понять щекотливость момента и без вопросов просто моментально раствориться. Разве его учтивость и податливость, которые помогают ему находить общий язык со всеми, не кричат ему сейчас наспех обуваться и уходить? — Я не стану сбегать, словно любовница, Тэхен, — произносит, разлегшись еще удобнее на диване. — Ты заболел, а я, как друг, пришел тебя навестить — в этом нет ничего предосудительного. — Я не болею, — протестует Тэхен, подрываясь на ноги. — Думаешь, почему здесь сейчас нет Соль? У меня нет права болеть, нет права быть слабым, нет права пропускать занятия, — он эмоционально вскидывает руками. — Чонгук, пожалуйста. Но Чонгук не то что не торопится скрыться, он вообще не двигается с места. Никакие восклицательные реплики, никакие навязчивые удары костлявыми кулаками по мышцам торса не заставляют его скинуть чертовы ноги с дивана, поднять свой упертый зад и двинуться в сторону выхода. Для Тэхена каждый этот момент сродни измене. Вот, еще секунда… Если Чонгук сделает этот момент необратимей, то он просто сравняет все общение, что между ними было, до уровня вероломного предательства… Но, он же должен понимать, насколько это судьбоносно… Он должен понимать, что это все имеет границы… Кто, если не он? — Ты сказал, — невозмутимо подмечает Чон, — что я не смогу заставить тебя принять решение, которое ты не хочешь принимать. — Я не это имел в виду, Чонгук! — отчаянно возглашает Ким, пытаясь образумить его и за руку вытянуть с дивана. — Ты сказал, что я не воспринимаю людей и свое к ним отношение достаточно серьезно, — все же поднимается на ноги, но и шагу не делает в направлении двери. — Что? — округляет глаза Тэхен. — Когда я вообще говорил это вслух? — Когда сказал, что я сильнее Дэви Джонса, — спокойно напоминает. — Но это и не важно. Ты же только что сказал, что так думал. — Чонгук, пожалуйста, — моляще вглядывается в глаза. — Я прошу тебя, уйди, — бросая взгляд на дверь. Но этот упертый Волчонок стоит с такой непоколебимой невозмутимостью, расправив широкие плечи и уперев глаза в глаза, что это вызывает какой-то жалкий вой внутри самого Тэхена. Так, значит? Значит, для этого человека желание доказать что-то имеет больший вес, чем хоть грамм проявленной эмпатии? Удобно. Выгодно. Мощно. Ненавистно. Тэхен хотел бы так же, но сейчас он ненавидит Чонгука за эту настойчивость, упрямство, невозмутимость. Внутри закипает раздражение, смешиваясь с обидой. Он смыкает зубы, от чего его скулы становятся еще острее, сжимает ладони в кулаки и со всей своей силы отчаянного вразумления несколько раз бьёт незваного настырного гостя в живот. Тот только морщится, слегка пошатнувшись, а затем перехватывает руки и до боли стискивает запястья. — Да успокойся ты! — недовольно рыкает маленький волк. — Я же помочь тебе хочу! Если ты так и будешь бояться каждой ее мысли и реакции, сам же изведешь себя. Это всего лишь мать, Тэхен! А я всего лишь пришел к тебе в гости, когда ты заболел, со всеми быва… — Какое ты имеешь право? — грубо обрывает его. — Кто ты такой, чтобы лезть в мои с ней отношения? Думаешь, раз я тебе что-то рассказал, то ты можешь вмешиваться в мою жизнь? Так, по-твоему, поступают друзья? Тогда мне становится понятнее, почему ты считаешь себя одиноким. Такого как ты лучше держать на расстоянии посредственного знакомого и никогда… — он со злостью вглядывается в темные расширившиеся зрачки, —… никогда не подпускать близко. Звук открывающихся ворот раздается сразу же, как Тэхен выплевывает последнее слово, и в доме слышно, как во двор заезжает машина. — Тэ… — пытается что-то сказать Чонгук. Но Ким с силой отталкивает его, вырывая запястья и сразу же направляется в коридор, по дороге раздраженно поправляя непослушные кучерявые пряди. Хлопок входной двери раздается еще через пару минут, Воробушек суетливо что-то говорит своей матери, а затем они вместе входят в гостиную. Женщина, заметив гостя, сразу меняется в лице. В ее усталых, но плавных чертах появляется легкое напряжение и немного неловкости. Она вежливо улыбается и чуть склоняет голову набок. В присутствии посторонних она всегда становится такой же, какой Тэхен ее помнит в детстве, еще до их первых ссор, его капризных истерик, от которых его быстро отучили, сняв замки с двери комнаты, и до ее одержимого беспокойства за его поступление. Такую учтивую доброту, которую она научилась мастерски изображать на многочисленных встречах с коллегами отца после того, как он занял высокую руководящую должность, люди часто принимают за искреннюю радость и нежность. Соль только с годами начала подмечать маленькие изъяны этого образа, о которых говорил Тэхен, ей долго не верилось, что эта добродушная женщина тот же человек, который потом остается с Тэхеном наедине, тот же человек, о котором ее лучший друг потом рассказывает, не желая возвращаться в свой просторный и светлый дом. Сейчас эта женщина ласково улыбается неожиданному гостю, и только ее сын видит, как на долю секунды ее подбородок скукожился в абрикосовую косточку и как ноготок с аккуратным маникюром коротко побарабанил по поверхности юбки-карандаша. Тэхен сглотнул и перевел напряженный взгляд на как ни в чем не бывало приветливо улыбающегося маленького лорда: — Его зовут… Ким на секунду замолк, ожидая, что гость представится сам, но тот не спешил на помощь. —… Чон Чонгук, — договорил Воробушек. — Он учится на класс младше и просто зашел попросить мои старые конспекты, он уже уходит. — Привет, Чонгук, — прищурилась от улыбки женщина. — Здравствуйте! — наконец подал голос Волчонок. — У вас очень уютный дом, Вы сами за садом ухаживаете? Женщина тихо хихикнула, отмахнувшись, а затем начала что-то отвечать на вежливый комплимент. Тэхен бесшумно стукнул себя ладонью по лбу. Какой тупой смол-ток Чонгук решил завести с его матерью — уму непостижимо. — Только я не за конспектом пришел, — несколько долгих минут спустя со спокойной улыбкой на лице признался маленький лорд. Ким моментально сжался, бросив на него суровый взгляд. Смол-ток был, оказывается, не так уж и плох… — Тэхен заболел, и я пришел его навестить, — невозмутимо пояснил Чонгук. Мать понятливо поджала губы и кивнула, повернувшись к сыну: — То есть в школе ты сегодня не был? — обманчиво ласково поинтересовалась она. — И на занятиях? — У него температура была высокая, — снова вмешался Чон. — Думаю, ему нужно отлежаться. Воробушек зажмурился, ощущая невыносимый жар в веках, и про себя проговаривал все ругательства, которые когда-либо в порыве негодования морозила при нем Соль. — Вот как? — с беспокойным удивлением произнесла женщина, прохладной и нежной ладонью дотронулась до лба Тэхена и кивнула. — Значит, нужно было позвонить мне или к врачу обратиться, да? Что ж, провожай своего гостя и лечиться у меня будешь, — голос все еще звучал тепло, но Воробушка от него только передернуло. Мать еще несколькими фразами перебросилась с Чонгуком, а затем попрощалась и ушла на кухню. — Видишь, — тихо подытожил Чон, подходя ближе. — Все не так страшно, как ты думал, — лучезарная и слегка самоуверенная улыбка обнажила его зубы. — Женщинам я нравлюсь. Тэхен поднял на него взгляд, полный бессильной ярости и сквозь зубы выплюнул: — Я тебя ненавижу. — Тэхен… — тихо произнес в ответ, удивленно сведя брови. — Теперь ты уйдешь? — резко прошипел. — Я тебя знать не хочу. — Тэ… — снова попытался подобрать слова ничего не понимающий Волчонок. — Тэ-Тэ? — раздался голос с кухни. — Прошу, свали, — играя желваками на скулах, выдавил из себя Ким, зажмурившись, а затем грубо толкнул растерявшегося маленького лорда в сторону прихожей.***
В школу Тэхен вернулся спустя три дня. Температуры у него уже не было, а редкий остаточный кашель практически не беспокоил. Зато беспокоил не унимающийся телефон, на который постоянно приходили звонки и какие-то сообщения. Ким их даже не открывал, игнорируя само существование Чонгука. Хоть совести у этого незваного гостя хватило больше не появляться в его доме. Злость и недоуменное негодование Тэхена все еще не отпустили, поэтому когда он завидел направляющегося к нему Чона, то просто резко изменил траекторию их с Соль движения по коридору, оставив маленького выпендрежника с тоскливо сведенными бровями позади. К горлу подкатил тяжелый ком, а в грудной клетке что-то сжалось. Ким счел это за остатки простуды и прокашлялся. — Все, дружба закончилась? — усмехнулась на это Чжу, мельком обернувшись. — Он вломился ко мне во двор и стучал в окна, пока я не проснулся и не открыл. А потом нес что-то про сотрясение мозга, — отмахнулся лучший друг. — Не хочу о нем говорить. — Ну, — поджав губы, отвела взгляд Соль, — возможно, кто-то ему сказал, что тебя осёл копытом по голове лягнул… — Кто-то? — хмыкнул Ким. — Ну, возмо-ожно, это была я, — неохотно признала Язва, крутя головой. — Какого…– с недоумением начал Тэхен. — Ну, а с чего он решил, что, если он с тобой так легко общается, то и ко мне с вопросами о тебе можно так легкомысленно подходить? — в свое оправдание возмутилась Соль. — Туше, — усмехнувшись. — Это он, конечно, допустил осечку. — Тяжело признавать промахи своих кумиров, — согласно кивает Чжу. — Он не мой кумир! — твердо протестует. — Да ну, конечно, — фыркает, — если бы выпускали плакаты с Чон Чонгуком, ты бы скупил их все. Тэхен закатил глаза и тяжело вздохнул: — Он не свалил, когда я его просил, и познакомился с мамой… А потом сказал ей, что я заболел и не ходил в школу… Соль втянула воздух через зубы и поморщилась: — Сильно она разозлилась? — Помнишь, как она от тебя узнала, что я траванулся и допы пропустил? – Тот великий скандал, после которого ты неделю ходил с синяком на плече, а я стала хамкой, – кивнула лучшая подруга и поникла. – Она не специально… – предался хмурым воспоминаниям Тэ. – Я сам тогда в дверной косяк влетел… И… она тогда извинилась. Соль грустно свела брови, протянула руку, чтобы успокаивающе похлопать его по спине, но в последний момент поджала губы, сжала ладонь в кулак и несильно стукнула Кима по плечу: – Я тоже уже извинялась за это, – буркнула она, придавая лицу привычное недовольное выражение. – Я же тогда не знала, как у этого безобидного одуванчика семена срывает, когда дело касается твоей учебы… Чонгук тоже не мог такого знать. – Он знал… Девушка удивленно округлила глаза и вопросительно уставилась. – Я ему рассказывал немного про наши с ней отношения… Не все, но… я просил его уйти. Он не сделал этого, потому что посчитал, что я по-другому должен себя с ней вести, и хотел доказать, что сможет заставить меня начать. — Мда-а, — протянула Соль, прокатывая на языке леденец. — Говорила же, самомнения у него до жопы. Придурок, — она фыркнула. — Да не он придурок… — задумчиво прикусил губу. — Просто, в отличии от него, ни черта я не разбираюсь в людях. Думал, у меня все под контролем, и я на безопасном расстоянии, но оказалось, что я уже в водовороте и выплыть не успеваю. — Ну и не разбирайся, — невозмутимо развела руки в сторону. — Сдались тебе эти люди. — А жить как? — усмехнулся Тэхен. — Да как ни в чем не бывало. Я ж живу как-то, — пожала плечами. — Да? — недоверчиво изогнул одну бровь. — А откуда у тебя этот неиссякаемый запас лимонных леденцов, не напомнишь? Соль фыркнула и на ходу несильно толкнула его плечом, вызвав смешок.***
