Светлый образ

       - Хочешь ко мне в чайник? - спрашивает Люмин с ровным лицом, хотя такое предложение ей стоило уймы моральных усилий.        Чайльд, гуляющий с ней и Паймон по улицам, что вечно покрыты ковром лепестков сакуры, удивляется предложению, прекрати жевать данго, которое ел на ходу, но быстро его взгляд становится до наглости довольным, и Люмин начинает понимать, что зря себя подбивала на это.        - Что? Зачем приглашать его к нам в домик!? - вскрикивает Паймон. Путешественнице становится ещё хуже, ибо теперь атаки с обеих сторон. - Ещё учинит чего! А мы потеряем место, где можем мирно спать и кушать!        "Паймон права: Чайльд правда мог воспользоваться этим приглашением во зло. Тем более, эти технологии могут быть полезны его архонту, конечно же он постарается вынюхать там всё." - Подумалось Люмин. Можно, конечно, собрать с него обещание вновь, но разве оно тогда не потеряет цену?        - Ну что вы! Сколько раз в последнее время я приносил вам неприятности? Я буду максимально послушным! - он складывает руки над головой, подмаливаясь к ним.        "Тарталья тоже прав: он нынче не делает ничего конкретно плохого, только разнюхивает обстановку." - Сразу же переобувается девушка и устало вздыхает. Как надоело постоянно так трепаться, даже тошнить начинало.        - Давайте так: я поручусь за поведение Тартальи и буду за ним следить, чтобы он и побывал у нас в гостях, и при этом не навредил нашему благополучию. Хорошо? - предлагает компромисс Люмин, останавливаясь. Глаза Чайльда странным образом блестят, смущая Люмин, что заставило её принять чуть более закрытую позу: обнять локоть рукой. Паймон, очевидно, согласна, но напряжение её не покидает.

***

       Конечно же, дом они обустроили себе по вкусу. Ветер с окружающего остров моря шёл свежий, но не холодный, ни в коем разе! Люмин вообще стала ненавидеть холодный ветер с моря.        Солнце заливало здоровую, сочную траву, просачивалось сквозь чистые окна. В воздухе едва заметно танцевальные пылинки.        - Домина у вас что надо! Тут целую семью разместить можно! - подмечает Чайльд с интересом. - Но обжитости что-то никакой нет. Вы в такой роскошный дом заходите только поспать?        Люмин вздыхает, вспоминая, что Чайльд из многодетной семьи сам и очень семейные узы ценит, так что не удивительно, что он шаблон своей жизни накладывает на чужую жизнь. Как и она, собственно, поступает, не принимая то, как он думает о себе и о других.        - Нам некогда! - кричит Паймон на Тарталью, высокомерно задирает носик, складывая маленькие ручки на груди. - Люмин и Паймон проводят много времени помогая другим! Когда здесь уют наводить?!        - Справедливо. - Соглашается Чайльд. - Все мои временные квартиры тоже редко содержали следы моей жизни. Некогда толком-то и незачем, если я скоро уеду куда-нибудь ещё. - Он снова обращает свои глаза цвета спокойного моря на неё одну. Взгляд вновь мягкий. Ей нравится, когда он вот так на неё смотрит. - Эй, Люмин, устроишь мне экскурсию?        - Хорошо. Согласилась же за тобой следить. А если твоё любопытство не удовлетворить, то ты и не успокоишься. - Ставит руки в боки Люмин и вздыхает, будто бы обременённая этим раскладом, хотя ей хотелось побыть с ним наедине. - Пойдём, покажу тебе тут всё.        - Вот это мой кабинет. - Девушка впускает Тарталью в комнату. Она очень походила на кабинет Джинн, если так подумать, Люмин и не предполагала до последнего, что неосознанно копирует всё, пока Паймон не припомнила, что расстановка подозрительно знакомая.        - В отличии от главного зала здесь уже дела обстоят получше! - оценивает Чайльд, внимательно оглядывая корешки книг на полках. Коллекция у Люмин была внушительная.        - Не пытайся ничего найти, тут сплошная фикция, любовные романы и прочее... - предупреждает девушка холодно. Чайльд свистит только.        - Мне просто интересно, какие произведения тебе нравятся... - усмехается он, и не понятно, правда ли, или он так пытается её умаслить.        Предвестник Фатуи нагло садится на её кресло, сделав самое довольное на свете лицо. Люмин наоборот давит скучающую мину и обходит его, заходя за спину, чтобы смахнуть пыль с одной из полок, которая ещё не наполнена ничем.        - Кхм, а знаешь что... - пытается начать новый разговор Чайльд, но солнечно-тёплая рука Люмин легко, как дуновение ветра, ложится ему на лоб, пальцами частично проскользнув сквозь чёлку, прижимает к спинке кресла, а где-то внизу на переферии зрения блеск металла в закатном рыжем свете.        Люмин приставила остриё меча как раз к самому его кадыку, который так же пленил её вместе со многими другими частями его тела.        Она слышит в воцарившейся тишине, что он на секунду прекращает дышать, но вскоре его дыхание продолжается. Её нервы шалят, и она вечно ждёт, когда он выкинет что-нибудь, чтобы выбраться.        - К чему это, девчуль? - спрашивает он спокойно. Не слышно дрожи волнения, не слышно попыток надавить на жалость или чего-то подобного.        Глаза Люмин мутные и тёмные, будто бы они больше не сделаны из сладкого мёда. Теперь они из чего-то менее приятного.        - Ты же что-то задумал, да? - так же спокойно спрашивает Люмин. Если бы не спинка кресла, в которую ей пришлось упереться, то она бы положила голову ему на плечо, прислушаться к тому, как он дышит, чтобы ублажить своё ядовитое влечение.        - Я - ничего. Что с тобой такое, девчуля? - его слова раздаются рокотом, что разрывает напряженную, вязкую тишину.        - Приятно думать о том, что у меня есть друг, который при желании достанет что угодно, доберётся куда угодно. Но очень неприятно знать, что этот друг в любой миг превратится во врага. - Люмин позволяет себе немного поворошить его рыжие, чуть вьющиеся волосы. Так, пользуясь возможностью. Его дыхание совсем немного ускоряется и Люмин это замечает. Должно быть, он сам заметил, что в его адрес было сделано.        - Относись к этому проще. Лучше пользуйся, пока полезно. Бояться начинай уже тогда, когда опасно. - Простое предложение. До смешного простое. Жаль, Люмин не хватает ветренности, чтобы так делать. Она убирает лезвие от его горла, меч исчезает в сиянии, повиснув за спиной для удобства. Затем исчез в некое карманное пространство.        Тарталья поднимается в полной тишине, только кресло поскрипывает от его движений. Путешественница мрачно отворачивается к окну, чтобы посмотреть, как радостно бегает их местная собака по траве вместе с Паймон.        Но это зрелище ускользает из её вида, так как горячая рука Чайльда обхватывает сначала одно её запястье, покрытое белоснежным рукавом, затем другое, разворачивая её.        Взгляд Тартальи был целенаправленным и острым, сначала ей это польстило, сердце жадно затрепетало. Но когда он шагнул вперёд, к ней, а ноги не смогли отойти, уткнувшись в плоть чужой ноги, наступил неироничный испуг.        Он повалил её на лопатки, колючий ворс ковра уткнулся в голую спину. Те самые горячие руки со скоростью стрелы сжали её шею. Дышать стало тяжелее, но не невозможно. Чайльд сжимал пальцы ровно столько, чтобы Люмин ощущала давление, но не задыхалась. Кровь ударила в голову, и показалось, что она вся пульсирует её бешенным пульсом.        Они лежали в тени, медное солнце не касалось их сквозь окно. Повисла тишина, вновь раздавались только дыхания.        - Ты чувствуешь это? Как жизнь бьётся в тебе? - теперь Люмин понимала, что означает этот его взгляд: это взгляд убийцы, хищной лисы, которая раззевает пасть на глупого кролика. Беспроглядная тоска отпечаталась в её потемневших глазах. Блеск исчез, что казалось, что он и правда её задушил, только медленное моргание и громкое дыхание подавали обратные показания.        Спустя несколько секунд она понимает, что пора бы начать сопротивляться, а то кажется, что она совсем не против, что он касается её и угрожает удушьем.        А ещё ей кажется, что она трепещет как вода под руками и волей заклинателя.        Она осторожно кладёт свои руки на его запястья, не зная, что с ним сделать, чтобы дать отпор. Тазом она чувствует, что он сидит на ней сверху. По слабому месту не ударить при всём желании. Хотя можно попытаться дотянуться рукой, но вдруг ему только понравится.        - И что? Я не разделяю твоих маниакальных интересов. - Девушка оглядывает его руки на предмет прочности. Не стоит и сомневаться что вряд ли удастся его хватку ослабить.        Мешанина чувств порождала ядовитую отраву для её мозга. Заставляя искажаться приоритеты и планы с идеалами.        Руки девушки медленно, с грацией змеи, поскользили вверх к его плечам, вцепились в рукава, потянув вниз изо всех сил. Голубые глаза проследили за этим жестом. Затем вернулись к ней.        Путешественница, право, удивилась, увидев, что он послушно стал приближаться, прикрыв глаза на полпути.        "Наивный крольчонок..." - улыбается она, обретя хищный блеск. Когда его хватка ослабляется, а одна из рук вообще ложится на пол возле её головы и растрепавшихся прядей, она хватает его за волосы, больно дёргает вверх, прочь от себя, что он повисает не в самом удобном положении для атаки. - Слезь с меня, Чайльд. Мне нужно готовить ужин.        Он буквально смаргивает свою ошалелость, смеётся так беззаботно, будто бы они друг другу сейчас не устраивали баланс на грани света жизни и черной бездны смерти.        Солнце заходит, уступая место бледной круглой луне. Они встают с пола, Тарталья помогает ей подняться, на что она холодно хмыкает. А когда удаётся спрятать лицо от его заинтересованного взгляда - она густо краснеет, ругая и стыдя себя за ту странную выходку под каким-то нездоровым помешательством. Почему он подался и глаза закрыл? Он правда полагал, что его пригласили к поцелую?!        Предвестник не перестаёт преследовать Люмин по пятам вплоть до кухни, где помогает готовить. Со шпионским интересом оглядывает изобретение Альбедо, за что Люмин несильно бьёт его в плечо, чтобы угомонился.        - Я вспоминаю ту мясную гору, что ты мне принесла тогда... - воркует Чайльд, забавно расставив широко ноги, чтобы было удобно работать за кухонным столом, рассчитанным под рост Люмин. Это было потешно.        - "Расти гора", - поправила девушка, размешивая старательно тесто для блинчиков. Пока местные рецепты она хорошо не изучила, так что готовила то, что научилась готовить ранее, и ингредиенты на что можно было добыть - яйца и ягоды были повсюду, не было только муки, которая стремительно кончалась. Чайльд чистил ягоды для джема в мисочке с водой. Хотя Люмин боялась ему доверять такое дело, вспоминая, как он дерётся.        - Да... После нескольких дней без еды это... Было тяжеловато. Желудок будто сжался до размера твоего кулачка. - Под конец предложения он хмыкает хитро, Люмин осматривает свой кулак. Настолько маленький что ли? Почему он вообще с ним сравнил?        - Сам виноват. Разумный искатель приключений всегда держит при себе еду на несколько дней. - Бурчит с долей разума в доводе Люмин и проверяет ложкой тесто на консистенцию. Вроде хорошо перемешала.        Тут сбоку происходит какое-то действие, шелест одежды, небольшое журчание воды в миске, давление чего-то сверху на боковую часть её макушки.        До разума доходит спустя мгновение, что Чайльд положил свою огненную голову на её. Она обмерла на месте, даже сердце сжалось.        - Да-да, но ты же научишь меня как правильно, о, Почтенный Рыцарь Ордо Фавониус? - лепечет он, очевидно, наслаждаясь своей мучительной издёвкой. Люмин сжала губы и нахмурилась, понимая, что румянец удержать не может.        - Меньше слов - больше дела! - она отпихнула его локтем и ускользнула, как шальной ветерок, достала на ходу сковороду и подошла к разгоревшейся печи, продолжив готовку. - Такими темпами у нас будет не варенье, а перетертые с сахаром ягоды! Торопись, Чайльд.        Тарталья хмыкает и начинает активнее чистить ягоды. Правда, Паймон, которая прилетела к ним потом, принудила подавать блюдо как можно скорее, так что всё равно сварить ягоды не вышло.        Они ели вместе, Чайльд на удивление вёл себя прилежно, Люмин старалась убедить себя, что бояться нечего, ведь постоянное ожидание удара её правда мучило и выводило из строя. Паймон пыжилась, но неизвестно, на кого и за что. Молодые люди подумали, что это всё из-за Чайльда и его нахождения здесь.

***

       - Можно я у вас переночую? - крупная рука ловит шаловливо лёгкую ткань её шарфика. Чайльд вновь использует все своё очарование, сквозь которое Люмин видит уже всё, кроме явного мотива. Она остановилась прежде, чем её бы потянуло за шарф назад.        - У меня нет свободной кровати для тебя. Верхние комнаты ещё пустые. Хочешь спать на полу - не проблема, оставайся. - Снова поза стойкости - руки в боки, мягкий взгляд Чайльда совершенно не колеблется.        - Да? - задирает бровь он и вновь улыбается, но добром его улыбка не веет. - У тебя разве кровать одноместная?        - Хватает же наглости...! - возмущённо пихает девушка Чайльда локтём в бок. В прошлый раз ему это не понравилось, но острые пальчики были бы гораздо эффективнее в этом непростом мастерстве наказаний. Собственно, он даже не дёргается. - Иди обратно на свою квартиру! Я знаю, она у тебя есть!        - Мне не нравится, что в местных гостиницах кровать на полу размещают. По полу холодом несёт, и просто некомфортно. Обычная кровать или тахта пришлась бы куда лучше... - снова скулит он, пытаясь надавить на её жалость. Она непреклонна, и это видно по её не впечатлённому лицу.        А ещё ей немного страшно оставлять его у себя на ночь.        Кто знает, чем это закончится.        - А что если я помогу приготовить завтрак завтра? - предлагает улыбчиво Тарталья, раз предыдущие закинутые удочки не привлекли хозяйку. - Или свожу вас за свой счёт куда-нибудь?        - Просто признайся, что хочешь остаться здесь не из-за вопросов удобства. - Рубит она его тенистые слова, как пышные лианы, чтобы увидеть свет истины. Она стала подозревать, что его внезапная тактильность и наглость были подпитаны тем, что произошло в кабинете. А точнее, под самый конец.        Ей самой было не до конца понятно, чего она хочет. Возможно, снисхождение Чайльда и правда сделало бы её спокойнее. Но с другой стороны, зачем развивать то, что обречено? Вероятно, её тревога только усилится, ведь теперь на ней будет не только ответственность за мир, свои переживания и чувства, но и за его тоже. Слишком дорогое удовольствие, учитывая, что она медленно сходит с ума.        - Ты права. На самом деле я просто хотел бы провести побольше времени вместе. Я чувствую, что нам о многом надо поговорить, но не всегда удаётся. Всегда есть рядом те, кому это слышать совершенно необязательно.        - Оу... - теперь-то Люмин чувствует, что Чайльд говорит на чистоту. Оглядывается на предмет Паймон вокруг. Чисто. - Диван в главном зале у камина. Ради тебя мебель делать не стану.        Чайльд расцветает улыбкой, а Люмин мрачно думает о том, как объяснить Паймон, почему рыжий Предвестник остаётся у них с ночёвкой.

***

       - Можешь не пытаться обмануть Паймон... - феечка заводит руки за спиной и глядит в сторону, дуясь.        - Что...? - Люмин правда удивлена, испугавшись, что плохо скрывала всё это время то, чем маялась. - П-почему ты думаешь, что я тебя обманываю...?        - Да потому что я всё вижу и понимаю! - вдруг вскрикивает Паймон, забыв уж обратиться к себе в третьем лице. От тревожного чувства предстоящего конфликта у неё вновь замерзают руки, застыв на этапе развязывания корсета за спиной. Снова в глазах у неё не мёд, а какая-то муть, но уже не маниакальная и злая, а испуганная, как заяц. - Тот раз, когда ты пришла пьяной в дорогой шубе! Те разы, когда ты вдруг уходила ранним утром, чтобы передать куда-то письма! То как ты безотрывно пялишься на него и как много поблажек ему делаешь! И... Я видела, как вы в кабинете...        Тут-то кровь точно ушла от кожи Люмин. Она открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Феечка опустила голову, на её детском личике отразилась такая моральная мука.        - Мне это не нравится! - вдруг она отлетает от рук Люмин, которые пытались поймать и утешить её виноватым объятием. - Мне не нравится, что ты мне врёшь! Мне не нравится, что ты его любишь!        Хрусталь слёз блеснул в больших глазах Паймон, не слушая никаких уговоров, она отворила окно и улетела. Путешественница, не думая, полезла на подоконник вслед за ней и спрыгнула со второго этажа, распуская планер. Взглядом она не уследила, куда улетела фея, и потому просто беспомощно приземлилась на траву у дома, глядя в синие тени ночи.

***

       - Тарталья! - Люмин стремительно влетела назад через дверь. Тот, как и полагается, миролюбиво готовил себе постель на диване. Слыша взволнованное придыхание в голосе своей девчули, он оперативно направился навстречу. - Мы поругались с Паймон, и она куда-то улетела! Я давно не слежу за чайником, и боюсь, что где-то могли завестись ядовитые пауки!        - Тебе помочь её найти?        - Да, Пухляш уже ищет её в восточной части острова, я пойду в южную и западную, а ты проверь север, пожалуйста! Я только тебе могу довериться сейчас! - легко было догадаться, что Люмин правда напугана. Её водянистые глаза говорили всё.        - Всё будет хорошо, мы её найдём. - Подбадривает он и хорошо треплет её костлявое плечо.        - У тебя есть планер? - спрашивает она, семеня вместе с ним на улицу. - Здесь полно выступов и холмов.        - Конечно есть. Положись на меня. - Чайльд кивает, глянув на луну, чтобы определить, где какая часть света, и убегает в нужном направлении. Сердце Люмин болезненно стонет, и она отворачивается, чтобы побежать в другую сторону.

***

       Ночью было на удивление тепло.        С солдатской выдержкой он бежал, заглядывая за каждый рукотворный камень и куст, вглядываясь в листву дерева, но нигде не было и намёка на маленькую фею. Вскоре он спрыгнул с холма и сзади него послышался испуганный писк. Подумав сначала на мышь, но обнаружил далеко не её, а малышку Паймон, которая, впрочем, зарылась как мышь в норку в холме и сидела там, поджав коленки к груди. Похоже, испугалась, увидев ноги в чёрных сапогах и серых штанинах, резко приземлившихся рядом.        - Ах, тебя-то как раз я и ищу. - Он уверенно становится передом к ней, ставя руки в боки. Паймон шмыгнула покрасневшим носиком и утёрла его, отворачиваясь. - Люмин там чуть не плачет, тебя ищет, пойдём-ка обратно.        - Не хочу. Идите, любитесь там сколько хотите. Люмин всё равно предпочтёт тебя мне! - фея прячет лицо в ручках, сложенных на коленях. В её душе будто бы с жаром коптилась горькая и едкая обида. Прежде все промахи Люмин её так не задевали. Все разы, когда она называла её Консервой или поддевала за любовь к еде и драгоценностям, были просто детской шалостью на фоне того, что её сейчас одолевало.        Чайльд в удивлении раскрывает глаза, но только хмыкает снисходительно, как с ребёнком, который обиделся на такой пустяк, и садится рядом с норкой.        - Ты ревнуешь что ли? - его тон только злит Паймон, ибо ей кажется, что он пришёл насмехаться над ней. Но вслед за этим звучит что-то ею не ожидаемое. - Незачем тебе это делать, правда.        - Почему... - фыркает она на рыжего Фатуи, а тот сам принимает её позу, только руки его не замыкают круг, а расслабленно висят по направлению к морю впереди. - У вас всё замечательно же. Она тобой будто одержима. На себя стала непохожа. Есть, спать перестала. Стала много мне лгать. Это всё твоё вредное влияние. Зря я тебе начинала доверять в некоторые моменты. Тебе никогда вообще не стоило доверять.        - Я не совру, если скажу, что в последнее время вам врагом быть не намерен. А Люмин... Хм... - он хорошенько задумывается, припоминая, что могло бы быть не так с этой блондинкой. С его излюбленной блондинкой. - Я лишь заметил, что она страшно похудела, это так... Но всё остальное... Хотя, возможно, тебе виднее её изменения, нежели мне. Я не вижу, чтобы с ней что-то было не так. Я ощущаю, что она будто бы слабнет, но я даже не предполагал, что причиной тому являюсь я.        - Угу, конечно. - Буркает Паймон, не веря ни капли. Чайльд собирается и возвращается обратно к теме.        - В общем, я говорю тебе, что ревновать тебе незачем потому, что я никогда не смогу целиком тебя выместить. Ты с ней просто постоянно, а я лишь иногда, когда выдаётся случай или я хорошенько постараюсь. - Он делает небольшую паузу. - Она заботится о тебе, готова будет защитить и сейчас, я не вру, правда бегает по всему острову и ищет тебя со слезами на глазах, потому что боится, что ты угодишь в беду. Я сомневаюсь, что она так же вела себя в мой адрес хоть когда-либо. Если её судьба тебе тоже не безразлична, то вернись обратно в дом, не заставляй её выживать из ума от волнения.        Воцаряется тишина, только пенистые волны облизывают песок, шипя и журча. С необычным звоном, Паймон вылетает, но избегает зрительного контакта с Тартальей. Подумав, она спешно улетает, но, к его облегчению, в сторону поместья.

***

       - Эй, девчуль, - подзывает громко Чайльд, придя в область поисков Люмин вдоль по берегу. Девушка обернулась на него, её забавные удлинённые прядки развевались на вдруг поднявшемся ветру, будто бы чайник моделировал погоду под настроение хозяев. Луна светила над ней загадочным нимбом.        - Ты нашёл её?! - крикнула она сквозь разделяющее их расстояние песчаного берега, подойдя немного.        - Да, она уже в доме. Поспеши, а то она вдруг подумает, что я её надурил и обидится ещё сильнее. - Улыбается он, хотя на самом деле ему грустно. Вновь повод поговорить тет-а-тет ускользнул из его рук. Легко привыкнуть получать всё, когда ты Фатуи.        Вместо того, чтобы взобраться на утёс и побежать прямо к дому, девушка подбегает к нему и прямо на бегу бросается в его объятия, что он даже отступает, рискуя не удержаться на ногах. Её спина холодная, как он замечает голой кожей на предплечье, когда обнимает в ответ с чувством выполненного долга.        - Спасибо... - всхлипывает она, и его рука вальяжно продевает её пышные короткие волосы на затылке, которые кажутся совсем белыми в лунном свете. Он вздыхает, глядя в даль за её спиной.        - Не за что, девчуль. Иди скорее...