Союзник

      Почти весь зимний период Джина провела в Шиганшине то у Марии, то у Стивена. Глэдис, жена Стива, заболела, но вскоре поправилась, а лечил её Гриша, частенько приводя Эрена с Микасой с собой.       Они, в основном, играли с Тимом или Хелен, пока Джина наблюдала за ними из окна, готовя обед. Ей нравилось смотреть на Микасу и Эрена, как они взаимодействовали друг с другом и тепло относились. Жаль, у самой Джины не было такого близкого человека, а оттого она снова ощутила тоску и убивающее чувство одиночества внутри. Вокруг так много людей, но у каждого из них уже есть свой близкий человек. Что в Элдии, что в Ауторике только у Джорджианы Мур не было близкого человека, с которым они могли бы болтать ни о чём и есть конфеты.       «Мария». Джина вздрогнула, вспомнив имя подруги. Да, с ней они тоже никогда не разговаривали по душам, но были очень близки.       Однажды, когда Джина снимала одежду одним тёплым зимним утром, к ней подошёл Эрен, хрустя снежком. Парнишка выглядел смущённым, но его интерес пересиливал все сомнения.       Сняв с верёвки наволочку, прицепив прищепку на ожерелье из прищепок на шее, Джина как-то резко развернулись и вздрогнула, не заметив Эрена, подкравшегося незаметно, хотя шёл он громко и снег хрустел под ногами тоже громко.       Огромные зелёные глаза смотрели на девушку с детским восторгом, а из-за румянца на щеках читалось и смущение. Джина отчего-то нахмурилась, чувствуя, как на сердце становится тяжело и грустно, хотя для отрицательных эмоций не было причин.       — Госпожа Мур, — смешно выкрикнул Эрен, стараясь изобразить серьёзность своих намерений, — можно я примерю вашу накидку Разведкорпуса? — и взгляд мальчика загорелся надеждой.       Джина приоткрыла рот, впадая в ступор. Ей уже стали неведомы такие чувства, как любовь к Родине, потому что жизнь стала будто разорвана на два отрезка, в котором земля, на которой Джина родилась, осталась в прошлой жизни, забываясь с каждым прожитым днём на Парадизе.       — Примерь. Мне не жалко, — пожала плечами Джина, ощутив скованность в теле.       А вот Эрен обрадовался и вскоре, когда они с отцом время от времени приходили к Стивену, Глэдис или детям, Джина часто становилась свидетелем споров Микасы и Эрена о будущем. И её постепенно начало это забавлять, хоть какое-то разнообразие и развлечение в этом кошмаре.

***

      Джина проснулась рано. Даже будильник ещё не прозвенел, но возвращаться в кровать совершенно не хотелось, хотя полночи разведчица штурмовала библиотеку с новыми книгами, всё ещё надеясь найти хоть что-то, что поможет ей выполнить миссию и вернуться домой. Хотя…       Осознанный период Джорджианы Мур проходил на Парадизе, пропитывая её своей атмосферой. Она отвыкла от благ цивилизации, приспособилась к тяжёлой жизни и не жаловалась, принимая всё происходящее как должное. Ей не было трудно принести воды из колодца или зарубить курицу. Она давно смирилась с этой жизнью, не особо зацикливаясь, что где-то далеко есть люди, которые придумывают, как облегчить жизнь, изобретают что-то новое, придумывают то или это. Из всех воспоминаний Джина помнила оружие, которое начало вызывать беспокойство на ровном месте. Она прекрасно осознавала, что Ауторика рано или поздно осмелится действовать, а Джина для родной страны — лишь пешка, маленький механизм, который всегда можно заменить, ничего не потеряв от этого.       Отец присылал письма всё реже, а тексты становились всё более короткими и незначительными. Джозеф рассказывал об обострении конфликтов Ауторики с другими странами, выводы экономики на международный уровень, подъём страны вверх по лестнице пресловутой иерархии и мелких внутренних конфликтов страны, наплывы беженцев и постоянные вводы войск в другие государства с целью завладеть ценными ресурсами и испытать очередной вариант супер-оружия, способного сделать независимыми всех вокруг.       В общем, в Ауторике кипела жизнь с навязыванием своих ценностей странам поменьше и послабея, которые были вынуждены вступать в дипломатические отношения с более сильной страной, которая могла бы защитить их в случае чего.       Оружия Ауторика делала много, открывая заводы на земле своих союзников, там же проводя испытания, медленно, но прочно устанавливая в чужой стране свои правила и законы, ловко справляясь с такой задачей. Естественно, Джозеф мечтал поскорее завладеть прародителем, чтобы в силе и могуществе его страны больше никто не сомневался.       Ауторика и Марли не вступали в бои и открытые конфликты, опасаясь друг друга, но проявляли интерес к военному столкновению друг с другом на нейтральной территории. Ауторика всё же уступала по силе, несмотря на быстрые темпы развития и обрастанию союзниками, продолжая искать формулу идеального смертоносного оружия, которое всех напугает.       В прошлом году Джина узнала из писем отца, что Ауторика резко ворвалась на международный рынок с золотом, которое нашла на острове Арфено — этот остров располагался на юге страны. Оказалось, что там большие залежи полезных ископаемых и минералов. Это был настоящий прорыв вверх для страны, обогащая её, делая всё богаче и богаче, а вместе с деньгами росло и величие, но с этим были проблемы. Не все страны мечтали познать ауторианскую независимость, поэтому к послам молодой страны относились со скептицизмом и лёгкой нотой неуважения.       Пока основная часть развитых стран решала, что делать с демонами Парадиза, Ауторика предлагала купить золото, не особо интересуясь ничем и никем, кроме себя. Страна-эгоистка.       Так же на мировой рынок Ауторика привозила вольфрам, сталь и нефть, с каждым годом делая свою экономику всё стабильнее, а саму себя рекламируя как прекрасное место для жизни, ненавязчиво предлагая места для молодых и талантливых учёных.       Джина и радовалась за страну, а вроде и нет, жалея, что не видит все достижения своими глазами, а довольствуется письмами отца с минимальной информацией. Плюс письма сжигаются, не оставляя ничего кроме пепла.       День прошёл в работе, тренировках и снова в работе. Всё, как обычно. Ничего нового. Библиотека перерыта «от» и «до», а надежда на успех миссии стремительно таяла, как прошлогодний снег в марте, не оставляя после себя ничего, кроме талой воды, но и она постепенно впитается в почву.       На ужин снова… что-то. Джорджиана ковырялась ложкой в вязкой каше, не особо торопясь съесть неаппетитный комок. И есть не хотелось. И спать. Да ничего уже не хотелось, лишь плакать, плакать, плакать.       Новая вылазка будет через сорок три дня, а пока идёт усиленная подготовка новичков. Джина была рада, что не принимает в этом участия, держась в стороне, значит, её навыки шпионизма дают хоть какие-то плоды, пусть и не такие полезные, как выполнение миссии.       Услышав шум, хотя он всё это время не затихал, Джина оторвала взгляд от тарелки, вглядываясь вперёд, где две молодые девушки громко общались о предстоящей экспедиции, радуясь, что принесут человечеству пользу. Джина тяжело вздохнула, зная, что все эти слова про изменения мира — чушь, ибо пока люди не поменяются, то всё будет по-прежнему, а люди не поменяются. Из года в год, из века в век — одно и тоже: войны, мирное время на период, снова войны, конфликты, агрессия, провокации. Нужно просто принять тот факт, что это не искоренить, пока живут люди.       Вскоре девушки ушли, но шум остался, только Джина снова ничего не слышала, допила чай и съела корку хлеба, покрытую тонким слоем сливочного масла. Теперь можно было отдохнуть, хотя она и не слишком устала за день. Дел всё же было меньше, чем обычно, но ауторианку утомили собственные мысли и переживания, от которых было некуда деться, даже во сне её преследовали мысли, образы и сгоревшие письма отца, а с утра, сразу после пробуждения, Джина ощущала пустоту и абсолютное безразличие ко всему вокруг, даже к миссии.       Дни стали похожие друг на друга. Никакого разнообразия, ничего нового и абсолютно ноль необходимой информации. Люди вокруг Джины шутили, разговаривали на бытовые темы и готовились к вылазке. Новички то и дело путались под ногами, расспрашивая то о том, что о сём, но Джина особо и не отвечала на вопросы, благо, по близости всегда находился более опытный разведчик, готовый обучать уму-разуму зелёную молодёжь.       С утра светило яркое солнце. Крупные капли росы переливались на траве, а воздух был довольно влажным. На небе не было ни единого облака — даже крошечные белые пятнышки отсутствовали, лишь нежно-голубое полотно, будто натянутое кем-то наверх.        Сам день начался как-то вяло и неудачно, но после обеда все стало получше, пободрее и веселее, если не считать трёх лошадей, сломавших ногу и одного из новичков, получившего сотрясение мозга. И каша сегодня в столовой подгорела, а суп был слишком жидким, поэтому Джина оставалась полуголодной, но к ней никто не приставал с целью накормить. Все проходили мимо, мчась по делам. Выйдя из душного штаба, поправляя воротник на бежевой рубашке, которая её всегда бесила, Джина посмотрела на небо с мыслью, что неплохо бы полетать хоть немного, чтобы окончательно не забыть, как управлять шпионом в случае выполнения миссии.       Лёгкий, но пробирающий до костей ветер слегка взбодрил девушку, и Джина, обойдя штаб, где располагались женские спальни, добрела до лазарета. Серьёзная и сосредоточенная Дафна что-то писала, кивнув вошедшей в кабинет шпионке, но взгляда от медкарт не оторвала, ещё несколько минут ведя ручкой по листам.       Джина в это время понюхала медицинского спирта, возвращая небольшую бутылочку обратно в шкафчик с другими ампулами, таблетками и пузырьками, а Дафна, нахмурившись, почесала висок, перечитывая написанное.       — Кажется, ты чем-то озадачена? — спросила Дафна, всё ещё вчитываясь в медкарты.       Джина глубоко вздохнула и присела на кушетку, откидывая волосы назад, смотря на потолок.       — Если опять будешь просить снотворное, то я не дам. Если снова проблемы со сном, то могу посоветовать хорошего доктора, — Дафна посмотрела на Джину, наконец-то оторвав взгляд от карт. Она была обеспокоена поведением Джины, но не знала, как узнать причину прихода разведчицы в кабинет медсестры.       — Я сплю, — Джина вздохнула, махнув рукой, — более-менее нормально. Меня тревожит другое…       Дафна подпёрла голову рукой, терпеливо ожидая рассказа.       — Другое… — снова выдохнула Джина, спрыгивая с кушетки и присаживаясь на стул возле стола медсестры.       — Другое, — повторила Дафна, немного откидываясь назад на стуле, скрещивая руки на груди, в одной руке пальцами перебирая ручку. — Что тебя тревожит, Джина? Расскажи, возможно, тебе станет легче от этого.       — Я сама не знаю, что меня тревожит, — Джина потёрла веки подушечками пальцев, действительно не понимая, что её тревожит. Ей совершенно не сиделось на месте, но и делать ничего не хотелось.       — Может, тебе действительно стоит сходить к хорошему доктору? — Дафна подошла к подруге, дотрагиваясь губами до лба. — Температуры вроде нет. А болит что-то? — она присела на корточки, дотрагиваясь одной рукой до колена Джины. — Кошмары мучают?       Джина отрицательно покачала головой. Где-то последнюю неделю она задумывалась о переводе в какую-нибудь полиции, понимаю, что совершила глупость при выборе войск, но всё же не решалась переводиться и говорить об этом вслух.       Дафна вернулась на место, снова листая медкарты, но из-за переживаний за Джину не могла нормально работать, не видя ни буквы, ни слова. С приоткрытого окна подул ветерок, наполнив кабинет чудесным ненавязчивым ароматом цветов. Дафна громко вздохнула, скрестив руки в замок, посмотрела безразличным взглядом на папки, лежащие на углу стола, а потом — перевела взор на Джину, смотрящую на закрытый шкаф с медикаментами.       — Пойду я, — сказала Мур, поднимаясь с места. — Тебе работать нужно, а я отвлекаю. Увидимся за ужином! — и вышла настолько быстро, что медсестра не успела сообразить, что к чему.       — Увидимся, — кивнула Дафна, зная, что подруга уже не слышит этих слов.

***

      Ночь. На небе не было ни одной звезды, лишь полная луна, довольно ярко освещающая Шиганшину. Возле домов горели фонари тусклым светом, едва ли подсвечивая дорогу одиноким путникам, иногда приходящими на ночлег или просто просящие стакан воды и кусок хлеба.       Эрен проснулся от лая собак, которые тут же замолкли, но его сон куда-то исчез, а глаза не хотели закрываться. Тихо-тихо выскользнув с кровати, мальчик бесшумно дошёл до входной двери, отлично лавируя в темноте, чтобы ничего не уронить. Отец ушёл ещё утром, предупредив, что его не будет пару дней, а уставшая от бытовой рутины мать сладко спала и не должна была проснуться, хотя Эрен знал, что мама спит чутко, бывает, просыпается от малейшего шороха, но только не сегодня.       Осторожно выйдя на улицу, прикрывая за собой дверь, Эрен посмотрел на небо, присаживаясь на крыльцо. Сегодня вечером Армин рассказывал о созвездиях, показывая в книге рисунки, но сегодня ночь была без звёзд.       Микаса бросила на плечи мальчика тёплый платок, который накидывала Карла на плечи. Эрен вздрогнул, но кричать не стал, продолжая смотреть на небо. Микаса присела рядом, тоже смотря на небо. Они оба молчали, хотя она хотела позвать его в дом, а он — расспросить её о звёздах и созвездиях, уговаривая и завтра выйти из дома в поисках ночных далёких небесных «фонариков». Когда Микаса, набрав в лёгкие воздуха, хотела позвать друга в дом, прямо над ними появилась яркая звезда и едва различимое жужжание разбавило тишину. «Звезда» слегка опустилась, а потом, снова набрав высоту, — скрылась средь ночного тумана в над плохо освещёнными улицами.       — Ты видела? Видела? —раскрыв рот от удивления, Эрен выпрямился и начал тыкать указательным пальцем в небо.       — В-видела… Это… Падающая звезда? — спросила Микаса, тоже смотря в небо.       — Да-да, загадывай скорее желание!       Микаса кивнула, растерянно смотря то на Эрена, то на небо. Чтобы она хотела загадать?