Союзник

      Знать жила внутри стен Сины в шикарных домах с собственными садами, лужайками, красивыми причудливыми окнами и породистыми собаками. Рай! Рай внутри стен!       Среди знати, одним из приближённых короля, был некий Альфред Ротшильд. Ему было слегка за сорок, чёрные короткие волосы, синие глаза и подтянутая фигура. Его жена, благодаря которой он и стал одним из знати, умерла четыре года назад, и он решил, что будет один. Вёл он весьма скрытый образ жизни, не особо с кем-то общался, но в политической жизни принимал активное участие и был в курсе всех дел государства.       Альфред прекрасно понимал, что отобранную землю у титанов нужно возвращать, но мог только тайно оказывать Разведкорпусу финансовую поддержку, всегда выступая против приостановки деятельности разведчиков.       Однажды он прогуливался по столице в синем бархатном костюме, модной шляпе с белым пером и кожаных туфлях, натёртых до блеска. В руке у него была газета, а в глазах скука. Все дела переделаны, деньги заработаны на несколько лет вперёд, а друзей и любовниц, с кем можно было бы провести досуг, у него и не было. Одинокий, богатый и симпатичный.       Проходя мимо разведчиков, он даже не заметил Джину, хотя прошёл на расстоянии метра от неё, но тут она… заговорила!       — Эрвин! Я подожду тебя в кафе напротив?       Глаза Альфреда расширились, рот приоткрылся, а губы задрожали.       «Этот… акцент!»       Джина прошла мимо, устремляясь в кафе. Она не заметила аристократа, находясь в своих мыслях, а Альфред, взяв себя в руки, направился за ней, решая проверить свою догадку. Если он ошибся, то они ничего не поймёт, а он извинится и уйдёт.       —… да, принесите чаю, пожалуйста, и чего-нибудь пожевать. Две порции! — она уже присела за столик подальше, подпёрла голову рукой и смотрела на молоденькую официантку принимающую заказ.       Альфред подошёл ближе, остановившись напротив неё, вглядываясь в черты лица незнакомки.       Джина испугалась аристократа, тоже уставилась на него, но молчала. Что говорить? Как говорить?       — Независимость…       — Это то, за что борется моя страна! — на автомате выпали Джина и тут же закрыла рот рукой.       «Не может быть! Этого быть не может… » — Альфред открыл рот от удивления. Он не ожидал, что кто-то скажет именно эти слова, которым обучают с детства, они передаются с молоком матери.       — Не может быть! — тихо сказал Альфред, присаживаясь на стул. — Детка, как тебя зовут?       — Вы… Вы что… — шёпотом спросила Джина, не понимая, что происходит. Откуда этот расфуфыренный нувориш знает девиз её страны? Она не помнит, чтобы отец упоминал кого-то кроме Стива, кто был отправлен на Парадиз.       — Да, мы с тобой из одной страны, — он наклонился к ней, шепча прямо на ухо.       — Вас… Вы… С. Ауторики?       — Да. Из города Стокстон, что на севере.       — А как вы…       — Это не здесь, детка. Такие разговоры должны происходить в более надёжной обстановке! Понимаешь? — Альфред оглянулся. Пара полицейских поглядывала в их сторону, но сидела далеко, так что слышать не могла.       Джина кивнула, но руки всё равно тряслись. Это сон? Откуда здесь её земляк, и как он её вычислил? Где она прокололась? И почему он не помогает Родине, ведь явно же богатый человек и наверняка со связями. Вопросы теперь мучили, не давая думать ни о чём другом.       Через час, когда два земляка сидели молча, смотря друг на друга, в кафе пришёл Эрвин. Он быстро нашёл Джину, но был удивлён, что к ней подсел Ротшильд. Неужели, нуворишу понравилась разведчица? Она была хорошенькая, и фигурка — класс, а всё благодаря ремням, тренировкам и маневрированию.       — Кома-андующий Эрвин, добрый день! Рад тебя видеть, — улыбнулся Альфред, протягивая знакомому руку.       — Добрый день, — пожал руку в ответ Эрвин, присаживаясь за стол.       — А мы тут с…       — Джиной, — представилась разведчица.       — Верно! Мы с ней обсуждаем титанов, — соврал Альфред. — Не желаете направиться ко мне в дом и пообедать? Голодные, небось?       Джина пожала плечами, понимая, что ничего не решает сейчас, а Эрвин напрягся. Чего это не слишком общительный и дружелюбный аристократ приглашает их на обед?       — Не волнуйтесь, не отравлю! Просто хочу вкусно накормить защитников человечества. Бедняги, каждый день рискуете жизнями, пытаясь защитить нас, людей, — Альфред улыбнулся. — Не отказывайте мне, прошу же. У меня так редко бывают гости.       — У нас много дел, вынуждены отказать, — заявил Эрвин.       Джина опустила голову, заметно расстроившись. Ей не хотелось возвращаться в штаб, не поговорив с Альфредом, но Эрвин был непреклонен и обедать в доме аристократа не собирался. Тогда Ротшильд подозвал официантку и сказал принести обед, а все блюда записать на его счёт.       — Угощу обедом вас прямо здесь. Отказы не принимаю! — Альфред выставил руку вперёд и помахал ей. — Как продвигается план по возврату Марии?       — Медленно. Нам предстоит перебросить всё необходимое за стену, потом — довести до Шиганшины, где и начать задел стены. Пара строителей согласилась помочь, среди наших тоже есть люди, умеющие делать ремонт такой сложности, — ответил Эрвин.       Джина ковырялась в своей тарелке с горячим мясным стейком, но аппетита совсем не было. Мало того, что появился человек, который, возможно, знает, где Прародитель, так ещё и Эрвин по гостям ходить не хочет.       «Вот уж баран! И почему бы в гости не съездить? На обед же зовут! На простой обед! Чёртов Эрвин! Из-за него моя миссия снова затянется. Хотя… даже если узнаю, где Прародитель, то в данный момент не смогу увезти его отсюда. Чёрт! Чёрт! Чёрт!»       Разговоры перетекли в погоду, проблемы городов и прочие темы, которые не были интересны Джины. Она всё же начала есть, невольно вспоминая Родину и обеды там, которые часто не давали им, кто готовился лететь на Парадиз. Джозеф заставлял юных шпионов голодать, бегать босиком полураздетыми по морозу и наказывал, если они говорили что-то лишнее, что могло бы их выдать. Капитан Мур не щадил никого — даже дочь подтверглась серьёзным тренировкам, терпя и голод, и мороз, и подзатыльники. Главное правило — молчать, какими бы чудовищными пытки не были. Шпиона всё равно убьют, поэтому умереть в молчании — честь!       Джина прикрыла глаза, почувствовав, как к глазам подступили слёзы от воспоминаний. Кадетское училище по сравнению с ауторианскими тренировками — было раем, в котором было приятно учиться. Да, двое одногруппников портили жизнь, но даже это не могло испортить впечатление об учёбе.       — Могу ли я посмотреть на штаб разведки? Командующий Эрвин, я могу оказать помощь, если нужен ремонт. Финансирование сейчас так урезали, — спросил Альфред.       — Можете. Нам пора, — Эрвин поднялся с места, направляясь к выходу, а Джина, кивнув новому знакомому, направилась за разведчиком, тяжко вздыхая. Настроение было безвозвратно испорчено.

***

      Армин, Микаса и Эрен поступили к кадетское училище, чтобы потом присоединиться к Разведкорпусу. Йегер до сих пор грезил, чтобы убить всех и каждого титана, начиная надоедать другим курсантам.       — Этот придурок опять разорался! — Жан посмотрел в сторону вечно кричащего кадета и ухмыльнулся. — До тебя никто не поубивал всех титанов, а ты прям сможешь!       Эрен злобно скорчился, уставившись на Жана. Остальные лишь вздохнули, готовясь к словесной перебранке.       — Лошадиная морда, опять быкуешь на меня? — сжимая руки в кулаки, Эрен направился в сторону Жана. — Я хотя бы не пытаюсь съебаться в центральные районы, оставив жителей на растерзание титанам. Я готов рискнуть своей жизнью ради других и ПОУБИВАТЬ ВСЕХ ТИТАНОВ. ЭТИХ ГРЕБАНЫХ ВОНЮЧИХ ТИТАНОВ!       — Прекрати орать на меня, чёртов смертник. Слыш, суицидник, отойди от меня назад, а то ещё заразишь меня своим словесным поносом, — чуть тише, но тоже кричал Жан.       — Началось, — хихикнул Конни. — Эта два придурка быстрее поубивают друг друга, прежде чем выпустятся.       — Микаса, можно я съем твой хлеб? — спросила Саша.       — Возьми мой, — предложила Криста.       — Ты же сама ещё не ела! — возразила Имир.       — Ребята, ну хватит, пожалуйста, — попытался успокоить разбушевавшихся парней Армин, но было тщетно. Они уже задрались, пока их не разняли инструктора.       Криста сразу начала обрабатывать ссадины Жана, дуя на ранки, спрашивая миленьким и тоненьким голоском:       — Не больно?       — Нет. Чёртов смертник! Опять разбушевался. Придурок! — бурчал Жан.       Эрена же обрабатывала Микаса, а Армин советовал другу быть посдержанней, иначе его могут и исключить за поведение и постоянные беспорядки.       И — тишина.       Был отбой, все спали, а завтра — тренировки. Эрену тяжело давалась учёба, но он был настолько упёртым, что продолжал стараться.       «Как я смогу убить всех титанов, если не смогу овладеть УПМ? А без него титанов не победить!» — Эрен приоткрыл глаза. Не спалось, а бока болели от ворочаний. И отец куда-то пропал. Неужели его съели титаны?       Эрен выдохнул, снова закрывая глаза. В какой-то момент по телу разошлась лёгкость, и он смог уснуть но ненадолго. Проснулся, вернее, вскочил с кровати с криком и начал быстро и отрывисто дышать.       — Просто сон!       Он пытался успокоить себя, трогая вспотевший лоб. Страшно было, он видел нечто странное и необъяснимое во сне, а именно — птицу, но не обычную, а… железную?       Это бред. Не бывает железных птиц.       Или бывают?       Эрен снова лёг на подушку, слыша, как Конни что-то пробубнил сквозь сон.       «Сон… Этот сон…       В комнате начало светлеть. Рассвет, а Эрен толком и не спал, ещё и голова так сильно начала болеть.       «Надо поспать. Завтра много лекций и тренировок!» — и снова закрыл глаза, но на этот раз наконец-то уснул, но снова ненадолго, ибо его разбудил Армин. Пора было идти на лекцию.       Такой странный сон!

***

      С падения Марии прошло три года. Долгих и мучительных года, изменивших жизнь такого количества людей. Джина тяжко вздыхала, вернувшись с очередной экспедиции, устало смотря на бумагу, которую нужно заполнить.       — Эрвин издевается, что ли?       Она так ненавидела эти отчёты и бумаги, но не могла ослушаться приказа, медленным шагом подходя к столу. Сегодня не было сил лезть в тайник и трогать Скай, ибо к Родине это её не приблизит, поэтому лучше заняться отчёт, взять ручку и…       — Хочу домой! — она подошла к окну, раскрывая его настежь. Так хорошо, прохладно, а ветер ласково перебирает её пряди, щекоча ими лицо. — И с Альфредом бы поговорить.       Джина устала. И морально, и физически. Ей было так плохо и одиноко, что хотелось шагнуть в окно или заорать в него.       Дверь с грохотом открылась, а в комнату влетела Ханджи, громко крича:       — Мой первый подопытный титан. Джина, Эрвин разрешил пленить титана!       — Я слышала. Поздравляю, — Мур присела на подоконник, а Ханджи едва не плакала от счастья.       — Пойду знакомиться с ним! Ты пойдёшь?       — Нет, я хочу отдохнуть, — опустила голову Джина, но слегка улыбнулась. — Может быть, чуть позже познакомлюсь с твоим новым другом.       Ханджи захихикала, а в глазах появился нездоровый блеск:       — Надеюсь, он будет хорошим мальчиком, и мы с ним подружимся!       Джина кивнула, мечтая, чтобы Ханджи быстрее покинула комнату. Хоть говори, хоть не говори — женщина не понимает, что нужно стучаться, прежде чем войти, но сегодня у Джины не было сил, чтобы спорить с Зое. И портить настроение исследовательнице не хотелось.       Ханджи была опьянена предстоящими исследованиями, поэтому не заметила подавленного настроения подруги. Последнее время Джина постоянно была подавленной, но на выход за стены это никак не влияло, хотя Эрвину и не нравился подобный настрой девушки.       «Столько лет я живу в этих грёбанных стенах? Папа! Почему я? Они так давят на меня, папа!»       Джина сжала свои виски, приложив к ним ладони, медленно опускаясь на колени, почти касаясь кончиком носа деревянные доски пола.       «Всё бессмысленно. Я не смогу найти Прародителя. Я не справлюсь. Я не могу ничего сделать в одиночку. Я…»       Джина вздрогнула, когда дверь открылась.       «Вы что тут, блядь, стучаться не умеете?»       Она, сидя на коленях, выпрямила спину, смотря на входящего. Какое было её удивление, когда на пороге стоял Эрвин. Уж кто-кто, а он, как ей казалось, должен, — нет! — обязан постучаться, прежде чем войти.       — Мы едем к господину Ротшильду, — ошарашил девушку Эрвин.       — Сейчас? А как же отчёт? — ничего не понимала Джина.       — Допишешь позже. Жду тебя у конюшен через пять минут, — и закрыл дверь.       «Возможно, я теперь узнаю хоть немного о Прародителе. Боже, дай мне сил и здравого разума, чтобы не сойти с ума в этом кошмаре!»       Она набросила на плечи куртку, поправила волосы и направилась в сторону конюшен, не понимая, почему Эрвин вдруг сорвался с места и решил мчаться к Ротшильду.       — Что случилось? — запрыгивая в седло, натягивая поводья Вацлава, Джина ощущала тупую ноющую боль в пояснице.       — Снова встал вопрос о нашем расформировании. Господин Ротшильд хочет поговорить об этом, — серьёзно говорил Эрвин. Он был серьёзнее обычного, оттого Джина испугалась.       Пока стена Мария не возвращена — Разведкорпус расформировывать нельзя! Почему этого никто не понимает?       Путь проходил в молчании. Топор копыт, ржание лошадей и мимолётная жизни поселений мимо который проезжали двое разведчиков, слегка разбавляли тишину. Было заметно, что Эрвин весь как на иголках, мрачнее и серьёзнее обычного. Он явно продумывал в голове план, как помешать расформированию, как убедить начальство, что это — глупая идея, как… Слишком много, на самом видном, крутилось в голове Смита во время пути, а попасть на землю Ротшильда получилось лишь за полночь, но в доме аристократа кипела жизнь.       Огромная главная комната с белоснежными колоннами, куча картин, светлый паркет, вскрытый лаком и овальный стол за которым обычно сидели дворяне, приближённые к королю, решающие вопросы человечества.       — Добрый вечер! Ошибка вышла, никакого расформирования не было. Простите, что вздёрнул вас с места, — Альфред был в фиолетовом костюме, постоянно вздыхал и бродил из угла в угол. — Они просто решили урезать войску финансирование, но на это повлиять я, увы, не могу, — присел на диван у камина. — Поужинаете и ляжете спать, а с утра — домой. Идёт?       Эрвин напрягся сильнее. Кажется, его не обрадовало, что сюда он мчался на всех парах зря, а оставаться на ночлег у Ротшильда не было никакого желания, уж лучше снять номер в гостинице, благо, их здесь много.       — Мы остановимся в гостинице, но благодарим за ваше гостеприимство, — вежливо отказал Эрвин, направляясь к выходу.       Джина переглянулась с Альфредом, понимая, что нужно брать ситуацию в свои руки и…       — Ах! Ой, — шлёпнулась на колени. — Ой, не переживай, просто голова закружилась.       — Ты не ушиблась? — Эрвин подал ей руку, помогая встать.       — Нет-нет! Прости, просто голова закружилась. Я так сильно устала, ещё и дорога, — она дотронулась до лба.       — Я позову врача! Вдруг что-то серьёзное? — засуетился Альфред, а слуги уже забегали вокруг него, готовые исполнить любую прихоть.       — Нет, не стоит утруждаться! Я просто перенервничала и, — Джина опять чуть не упала, но Эрвин придержал её, не давая в этот раз упасть.       — Хорошо. Мы останемся здесь на ночь, но рано утром уедем, — заявил Эрвин.       — Отлично. Я накрою на стол. Джина, может, тебе лучше прилечь? Детка, ты бледная, — заботливо спрашивал Ротшильд.       — Я бы поела сначала, а потом и прилечь можно. Эрвин, поможешь мне дойти до стола? — Мур продолжала разыгрывать полуобморочное состояние, с трудом передвигая ноги. У Эрвина не было причин не верить ей: трудная вылазка, отсутствие отдыха и резких длинный путь. Конечно, девушка могла слишком сильно устать. Он и сам устал, но не до такой степени. Пришлось принять предложение Альфреда из-за сложившихся обстоятельств.       Ужин, казалось, длился очень долго, но вскоре Эрвин проводил Джину до гостевой спальни, которую ей любезно выделил Альфред, а сам пошёл в соседнюю комнату.       Ротшильд появился у Джины лишь в начале третьего, когда она начала засыпать, но, услышав как открылась дверь, тут же прогнала остатки сна, принимая сидячее положение. Им нужно было о многом поговорить. Они не знали друг друга, но чувствовали, что крепко связаны между собой.       — Вы…       — Я служил во флоте. Мне было около двадцати, когда мы проходили обучение в открытом море, — Альфред присел в кресло напротив гостью и закинул ногу на ногу. — Я служил с элдийским народом бок о бок, но не знал об этом. Меня тоже посчитали элдийцем по ошибке, но это я поняла уже потом.       — В смысле? О чём это вы? — не поняла Джина.       — Ты же знаешь, что элдийцам всегда было запрещено работать в Госс структурах Ауторики, но они всё же смогли туда прорваться на высокие посты, стать влиятельными людьми, но жертв меньше не стало. Раз в два года правительство набирало элдийцев и отправляло их под прикрытием флота в открытое море, где марлийцы их перехватывали, отправляли на Парадиз и превращали в титанов. Между странами была договорённость, а сами элдийцы понимали, что происходит, но знали, что те пятьдесят человек, отданные в жертву раз в два года — их плата за спокойную жизнь без притеснения. Так и меня, моих товарищей, которых я знал, с которыми я пил и ел, — Альфред вздрогнул, — превратили в титанов прямо на моих глазах. Мне тоже вкололи сыворотку, кинули вниз — и я побежал. Те дьяволы, свиньи и просто грешные элдийцы дали мне шанс на новую жизнь в этих стенах. Я встретил Гвенду — любовь всей моей жизни, прожил с ней почти двадцать лет душа в душу, а теперь остался совсем один. Гвенда для всего мира была дьяволицей и элдийской свиньёй, но для меня она была самым родным и любимым человеком. С ней я забыл обо всём на свете. Скажи, Джина, это нормально? Нормально, что я влюбился в ту, которую должен был ненавидеть и презирать?       Джина сидела с приоткрытым ртом, в который раз убедившись, что элдийцам на Ауторике было не так уж и сладко. Да, в открытую их не травили, но тоже умудрялись поиздеваться.       — Я не знаю… Альфред, скажите, где я прокололась, что вы меня вычислили?       — Акцент. Южный акцент либо с Прайвуда, либо с Шеймсток, либо те провинции, что ближе к Арфено.       — Прайвуд. Я оттуда. Альфред, могли бы вы мне помочь? — Джина тяжело вздохнула, а руки задрожали в предвкушении полезной информации.       — Постараюсь. Говори, что нужно.       — Мне нужно найти Прародителя. Ауторика боится, что его выкрадут марлийцы. Тогда всему миру может прийти конец.       Альфред напрягся и потёр веки.       — После того, как стена Мария пала, Прародитель был украден, но подробностей я не знаю. Хочешь моего мнения? Я думаю, что марлийцы тут не при чём, здесь что-то другое. И спокойной ночи, постарайся уснуть. Было приятно встретиться с землячкой, — Альфред улыбнулся и ушёл.       Джине стало не до сна. Слишком много информации она сейчас узнала, и что ей теперь делать со всем этим? Как искать Прародителя? И кто решился на такой отчаянный шаг?