Союзник

      Утро. Мир находился словно в тумане, с трудом оправляясь после мощной грозы, от которой едва не повылетали окна и не снесло крышу штаба Разведкорпуса.       Всю первую половину дня разведчики устраняли последствия потопа в подвале, громко разговаривая, передавая друг другу вёдра и тряпки. Леви и его отряд были за главных, а вот Ханджи горевала из-за пленённого титана, которого нечаянно убила, не получив достоверной информации.       Джина, дописав отчёт, который должна была дописать дня два минимум, со скучающим видом направилась к Эрвину. Сначала ей хотелось постучаться, но, вспомнив, как он недавно ворвался к ней, она решила нарушить правила и резко толкнула дверь, едва не упав в кабинет.       — Можно? — всё же наглеть было непривычно, поэтому Мур неуверенно спросила разрешения.       — Ты уже вошла. С отчётом, надеюсь? — Эрвин был раздражён. Неужели виной тому выходка Мур?       — Ага. Прошу прощения, что задержалась, — на нетвёрдых ногах Джина подошла к столу, ступая по мягкому ковру. Ей стало дурно от мысли, что марлийцы могли утащить Прародителя, а она никак не может предупредить об этом отца. — Вот, — трясущейся рукой протянула листик, присев на стул.       На стене тикали часы, показывая полвторого, а сквозь приоткрытую форточку в кабинет влетали холодные порывы после грозового воздуха. Обед недавно закончился, но Джина не смогла бы ответить, что она ела, а ведь ела! В голове снова крутилось столько информации, что темнело в глазах. Возможно, стоило помочь в подвале с потопом, а не сидеть напротив Эрвина, проверяющего отчёт.       — Ошибок нет. Можешь идти, — наконец-то нарушил тишину Смит.       Она посмотрела на него выжидающе, безмолвно крича о помощи: помоги найти Прародителя. Пожалуйста!       Нет. Помощи просить нельзя.       Из всех людей, которые окружали Джину, приоткрыть тайну своего происхождения ей хотелось только Эрвину, потому что он отличался от остальных, думал совсем о другом, а материальные блага его вроде и не интересовали. Или это только на первый взгляд?       — Ты можешь быть свободна, —повторил Эрвин, думая, что она не расслышала первого раза.       — Свободна… — повторила Джина, смотря на потолок. В Ауторике потолки были другими и воздух, и атмосфера, и еда, и жизнь, но не было там у маленькой Джорджианы свободы и независимости. А в рабской Элдии — есть. Вон, Эрвин сказал, что она свободна. И пусть он имел это не в том смысле, в каком промелькнуло в её голове.       — А ты свободен? — вопрос, слетевший с её губ, был мыслями в слух. Она тут же прикусила губу, но было поздно.       — До вечера точно свободен.       — Джорджиана Мур! Джо! Джиана! ДжоМур!       На набережной Прайвуда стоял темноволосый подросток, потешаясь над Джиной, бросающей в воду камни.       — Питер, ты дурак. Оставь её в покое, — к ним подошла однокурссница Леона, присев рядом с Джиной, тяжко вздыхая. — Поверить не могу, что именно она полетит на вонючий Парадиз!       — Потому что её отец — капитан Мур, а твой отец эл…       — Закрой свой рот, чмо! — Леона врезала парню кулаком прямо в лицо, и Питер упал, хватаясь за разбитый нос, начиная плакать. Между его пальцев стекали капли крови.       Джина смотрела на гладь воды, ни на что не реагируя. Она, конечно, старалась всё это время, но не думала, что выберут именно её: ей не хотелось никуда улетать, тем более так далеко, ещё и искать непонятных носителей Координаты. Ей хочется играть в куклы, есть конфеты и влюбляться в мальчиков, а не вот это всё.       — Мда, Джорджи, конечно, если дело дойдёт до того, что Прародителем окажется мужчина, и его придётся соблазнить, мне кажется, ты сразу провалишь миссию. В уроках соблазнения ты была худшей, и реального опыта у тебя никакого, я хотя бы к Джейку бегала вечерами, — Леона начала болтать ногами. Её русые волосы развивались из стороны в сторону, а пухлые губы были такими манящими. Она действительно с блеском прошла все уроки соблазнения, но дело было не только в красоте или точёной фигуре, а во внутренней женственности, которая притягивала мужчин к себе, как магнит.       — Надеюсь, Прародитель — женщина, — вздохнула Джина, кинув ещё один камень в воду.       — Нет, козырь в рукаве у тебя всё равно есть. Жаль, конечно, что мой отец оказался, эх, — Леона прикусила губу. Запахло пылью, смешанной с ароматом мазута, а в воде плескались мелкие рыбёшки, иногда выпрыгивая из воды, ныряя тут же обратно.       — Жаль. Вместо меня бы на Парадиз летела ты. Для меня честь, Леона, быть второй и именно за тобой, — Джина положила руку на плечо подруги. — Мне очень жаль.       — Мне жаль, что я оказалась эл… мне жаль. Я так старалась, мечтала послужить родной стране, а оказалось… Мне приятно, что на нашу дружбу это не повлияло, хоть я и завидую тебе. Знаешь, Джорджи, я так давно мечтала вырваться из этой клоаки, в которой мы все живём. Моя мать всю жизнь работает прачкой — её не берут на достойную работу, а ведь она инженер! Лучшая была в академии! Теперь-то я понимаю, почему… Она и он… Мои родители и я… Мы… — Леона вздогнула, начиная плакать, — элдийцы. А ты… Ты другая, тебе повезло. Джорджи, пожалуйста, выполни миссию побыстрее и вернись живой! — она обняла подругу. — Ты единственная, кто не отвернулся от меня, когда всплыла правда.       — Конечно, я вернусь живой! Моя ты хорошая, пока не увижу маму — не умру. Наша с ней встреча это то, что двигает меня вперёд. Увидишь, Леона, мой отец, получив Прародителя, придумает, как помочь вашему народу, чтобы вы в Ауторике действительно были независимыми людьми, чтобы к вам относились, как к равным на деле, а не только для красного словца!       — Спасибо, Джорджи. Я уже скучаю по тебе!       Джина нервно сглотнула, вспоминая подругу. Леона всегда с ней соперничала, обгоняла по оценкам и сейчас должна была быть здесь, если бы кто-то не узнал о её происхождении. Наверняка, Леона намного бы лучше справилась с миссией и уже вернулась бы домой с «добычей».       — Мне кажется, я не справляюсь, — прошептала Джина. Снова подумала вслух.       — С чем? — спросил Эрвин.       — С… этой жизнью.       Джина вздохнула, остановившись у кабинета отца или капитана Мура. Она уже не знала, как правильно, кем для неё был тот мужчина, что учил её: отец или наставник? Так грустно и мерзко вдруг стало на душе и… одиноко.       Постучалась, чувствуя лёгкую дрожь в коленях. В горле сильно пересохло, но ей хотелось спросить то, что мучило её уже несколько дней.       Джозеф никогда не разрешал входить в свой кабинет, он открывал дверь, изучал вошедшего и только тогда решал нужно ли пускать или нет.       В дверь возник капитан Мур в чёрном обмундировании, обшитыми красной канвой. Фуражка лежала на столе, а волосы слегка торчали в разные стороны. Джина поняла, что отец… выпивал.       — Можно войти? — спросила будущая шпионка.       — Да. Можно, — он понуро опустил голову, возвращаясь к своему столу, где царил идеальный порядок. — Можно, — повторил он чуть тише, подпирая голову рукой. Стакан и бутылку виски мужчина поставил на подоконник, убирая подальше от любопытных глаз.       — Что будет с Леоной? Она пострадает из-за отца? — с беспокойством спросила Джина.       — Нет. Я устрою её на работу, не волнуйся. Присяга уже состоялась, несмотря на происхождение, она готова служить Ауторики. Начальство оценила её навыки, способности, но на слишком высокую должность рассчитывать ей не стоит, — Джозеф невесело улыбнулся, теребя в руках ручку. Он то снимал колпачок, то надевал его обратно.       — И всё же почему она не может полететь вместо меня, у неё все оценки выше моих. Ну и что, что она элдийка? — не понимала происходящего Джина. Она прекрасно понимала, что Леона очень сильно страдает из-за, но как помочь?       — Прародитель умеет стирать память, поэтому Леона, несмотря на то, что в разы превосходит тебя во многих дисциплинах, с миссией не справится. Ты не элдийка, а с твоих разумом или воспоминаниями ничего сделать нельзя, поэтому едешь ты. Надеюсь, поняла?       Джина кивнула. Про титанов и способности Прародителя она уже наслушалась за годы обучения и не хотела бы снова повторять лекции.       — Свободна! — чуть повысив голос, сказал Джозеф, пододошёл к окну и налил себе виски.       Джина покинула кабинет, осторожно прикрывая дверь, чтобы она не хлопнула. Шла по коридору, пока не вышла на улицу, чувствуя, как ей не охото никуда летать. Она не понимала, что все думают, что миссия будет успешной? Она же маленькая девочка, а Прародитель обладает такой безграничной силой. Почему он решит пойти за ней, покинув остров и оставив свой народ?       В стране, борющейся за свободу и независимость, у коренной жительницы не было ни того, ни другого. Лишь обязанность и призрачная миссия, заранее обречённая то ли на успех, то ли на провал.       — Пойду я. Надо заняться делом, а то в голову лезут странные мысли, — Джина распрямила спину, не до конца понимая, где находится. Прошлое и настоящее будто слились воедино, не собираясь отделяться друг от друга. Она отчётливо видела отца — чуть выпившего и растерянного, в руках — стакан с виски. И как люди могут пить такую обжигающую жидкость, ещё и в удовольствие?       Сделала пару шагов в сторону двери. Шаг — коричневая дверь превращалась в стальную дверь отцовского кабинета. Шаг — пахло клеем, виски и свежими листами бумаги. Шаг — и потолок был белоснежным с лампочками. Шаг… шага не было. Джина лежала на полу.

***

      Устала. Устала и не справилась. Она больше не может и не хочет ничего и никого. Поиски — не её стезя! Устала. Устала. Устала!       Леона — первый элдийский друг. Она не добрая, но и не злая, но хочет выслужиться перед страной очень очень и очень сильно. У неё такие красивые глаза: голубые, глубокие и очень-очень яркие с блеском надежды, что она станет той, кто принесёт пользу родной стране, исполнив миссию, что возложат на её плечи. Сложную миссию.       «Я не могу. Я не справилась. Простите!» — Джина заворочилась на кровати, приоткрывая глаза.       Бесполезная!       Столько средств, времени и сил вложено в её обучение. Она столько пережила, её чуть не съел титан, она почти нашла Прародителя.       Бесполезно.       Нет. Если бы не Альфред, то она б и не узнала, что Прародителя выкрали. Это конец.       Ничего не имеет смысла.       Так плохо, одиноко и горько. Теперь никто и ничего не сможет изменить: стена прорвана, Прародитель похищен, путь к отступлению домой отрезан. Это конец!       Джина отчаялась, а жизнь больше не имела смысла. Она подвела всех: отца, мать, брата, сестру, друзей и… Ауторику.       Приподнимаясь на локтях, Мур осмотрела обстановку комнаты, что ей выделили. Она же теперь часть Разведкорпуса! Ни Ауторики, ни Марли, ни ещё какой-либо страны там за стенами, где, как всем здесь кажется, все вымерли. Она часть Элдии, которую ненавидит весь мир, но Джина до сих пор не понимает, за что эти люди заслуживают такой ненависти. Они же живут в неведении прошлых грехов предков и сами страдают от титанов. К чему были эти жертвы во время падения стены? За что погибло столько людей?       «Ещё не своя, но уже не чужая.» — горько усмехнулась Джина. Её привычный мир рухнул, разлетелся на осколки, как и ворота Шиганшины три года назад. Всё, что вбивали ей в голову в Ауторике вылетело через ухо. «Ауторика действительно не умеет вербовать шпионов.»       Мур подошла к окну, открывая его. В комнате стало так душно. Думать больше не было сил, как и настроения продолжать миссию. Она будет с Разведкорпусом исполнять их предназначение. Её главная миссия — возврат земель Марии. Ну и не умереть, а остальное — потеряло всякий смысл. Во всяком случае, в ближайшее время.       Шагов слышно не было, но в комнате материализовался Леви, будто из воздуха. Он подошёл к девушке, спрашивая:       — С тобой всё хорошо? Эрвин сказал, ты упала в обморок прямо в его кабинете. Неужто доканал своими планами?       — Всё хорошо. Просто переутомилась, постоянно думая о возврате земель. Пора отбросить все мысли и плыть по течению, — слегка улыбнулась Мур. Точно! Она отбросит все мысли и доверится приказам Эрвина. Пусть он решает, что ей делать.       — Ты изводишь себя этими мыслями, но я рад, что ты решила перестать накручивать себя. Ты становишься невнимательной и рассеяной, а твоя смерть нам ни к чему, — Леви стоял прямо возле её письменного стола, не догадываясь, какие тайны хранятся в нижнем ящике. Стоит только отодвинуть его.       — Нам смерти вообще ни к чему, но без них никак нельзя, — она улыбнулась ещё шире.       — Да. Не забивай себе голову тем, чего не в силах изменить. Лучше готовься к очередному выходу за стены, — сказал капитан и ушёл по своим делам.       Джине стало приятно от мысли, что эти люди за неё переживают. Они же считают её своей, частью корпуса, подругой, товарищем. Она пережила так много вылазок, убивала титанов, старалась кого-то спасти из них. Джина была хорошей разведчицей и никчёмной шпионкой. Она приносила пользу чужой стране и подвела Родину.       — Нет, я не подводила никого, просто такой мой путь! — прошептала Джина, прикрыв глаза. Ласковые порывы ветра ласкали её лицо, а вдалеке слышались разговоры товарищей, занимающийся тренировкой или другими делами. — Это плата Ауторики за мои промытые независимостью мозги.       Ещё Джина долго думала над словами Альфреда, что в государстве их Родины есть элдийцы. Получив в свои руки такую мощь, как у Прародителя, что они сделают? Отомстят всему миру за годы гонений или унижений? Будущее было таким мутным и неясным, но Джина окончательно похоронила свой успех на удачное выполнение миссии. Она не сможет сделать то, зачем её сюда сослали. Она понятия не имеет, с чего ей начинать, что делать и как поступить, чтобы всем было хорошо. Остаётся жить. Просто жить.

***

      Отряд пленил ещё пару титанов для Ханджи, а Эрвина вызвали в столицу с докладом. Джине не пришлось напрашиваться, ибо командующий взял её с собой. Это становилось чуть ли не ритуалом — брать Джорджиану с собой в Митрас, а она там гуляла, ходила в кафе, заглядывала в лавки с тканями и дамскими сумками, но никогда ничего себе не покупала. Не привыкла. Хотя ей хотелось купить ткани, отвести их Марии и сшить парочку платьев.       Эрвин часто выходил от начальства с напряжённым видом. Все только и говорили о возврате земель, давили. Благо, хотя бы Джина перестала капать на мозг, больше говорила о тканях и сумках, изредка о ювелирке переводила тему как можно дальше от рабочих вопросов. Она понимала, какого это думать о чём-то бесконечно много и часто. Кажется, это называют безумием. Нужно откинуть все мысли, занять голову чем-то другим, а потом, проветрившись, взглянуть на ситуацию под другим углом. Это помогает, во всяком случае, Джине точно помогло, ей стало легче жить, крепче спать и даже вкус еды изменился.       Эрвин расслаблялся, но не полностью. Джина смогла найти к нему подход, перепробовав сотню ключей к его внутреннему миру. Пустила в ход всё, чему их обучали в Ауторике, и это дало результаты: Эрвин начал доверять ей, обсуждать планы и поддерживал любой разговор.       Он был важен, ибо от него зависело многое, что касалось Джины, в том числе и её жизнь однако умирать она была не готова, даже если ей прикажут это сделать. Ни ради кого, ни ради чего.       Эрвин тоже думал, что смог найти ключик к Джине, не зря изучая раз за разом её дело. Она открылась ему, больше не молчит и не боится быть незаметной. Мур теперь разведчица, лейтенант, а не безымянный солдат, павший во благо человечества. И не пала она, твёрдо стоит на ногах, так хорошо держится в воздухе, словно это её родная стихия.       Джина часто, сидя в кафе у окна, смотрела как Эрвин идёт к ней, проходя мимо остальных военных. Таких мужчин она редко встречала даже на Ауторике — статных, красивых, ещё и умных, а в Элдии — и подавно, хоть независимая страна и славилась красивыми людьми, ухоженными людьми, прекрасно сложенными людьми, но таких как Эрвин было мало. Или вообще не было? Джина не помнила. От Джозефа часто разило крепким алкоголем и дорогим, но мерзким парфюмом, а наставники были вообще ни о чём. Стив, понятное дело, слился с местными бедняками. А Альфред — расфуфыренный зажравшийся индюк.       Эрвин присел напротив, сказав, что порешал все дела, но настроение заметно испортилось.       — Я заказакала обед. Минут через десять принесут, — Джина сделала глоток чая с малиной, снова смотря в окно. — Сегодня наконец-то появился салат из молодой капусты с огурцами. А из горячего — овощное рагу. Суп брать не стала. Не люблю вермишелевый с детства.       — Хорошо. Ты снова не купила ничего из тканей?       — Нет, — резко ответила Мур. — Не хочу нагружать Марию работой. И платья мне не нужны. Куда я в них буду ходить? В седле неудобно, — тяжко вздохнула, чувствуя, как ей хочется платье, да такое красивое, чтобы все просто обалдели от её фигуры.       — Платье можно надеть, когда ты не на службе. Я могу дать тебе несколько выходных на следующей неделе, — Эрвин подлил себе чаю.       — Не надо.       Официантка спешила с подносом, аккуратно расставила тарелки и быстро ушла.       — У меня нет платья, чтобы его носить через неделю, — добавила Джина, приступая к обеду. — Не хочу выходных! Не знаю, чем себя занять.       — Мне кажется, ты занимаешься мыслями о возврате земель. Подумай о чём-то более полезном и приятном. Хотя бы на выходных.       «Тебе легко говорить о таком. Подумай о чём-то более приятном. Ага!» — Джина недовольно покачала головой. С кем только приходится иметь дело?       — Хорошо, подумаю, а лучше почитаю, как сажать картошку. Достаточно приятно и полезно? — с обидой в голосе спросила Джина, приподняв одну бровь.       Эрвин рассмеялся с этого, что ввело ауторианку в лёгкий ступор. Чего смешного она сейчас сказала? А?       — Для тебя картошка — это повод для смеха?! М? — Джина аж скривилась от такого.       — Нет, просто вряд ли ты будешь читать про картошку или земледелия. Мне кажется, у тебя совсем другие вкусы в литературе, — ответил Эрвин, продолжая улыбаться.       Мур сделала глоток чая. Эх, сейчас бы крепкого кофе со сливками!       — Я вообще читать не люблю, если честно. Библиотеки меня возбуждают исключительно пошлыми примитивными анекдотами, а не заумной литературой. Самые смешные анекдоты, это когда муж возвращается с командировки, а жена прячет любовника под кроватью. Или тёща воюет с зятем. Это просто уморительно, но я не представляю, чтобы мой отец застал мать с другим. Они одно целое, неделимое целое. Я как-то спрашивала у отца, что значит союз двух людей и он мне ответил:       — Наш союз с мамой заключён на небесах и одобрен высшими силами. Нигде и ни у кого я не видел ещё брака, где мужчина и женщина смотрят друг на друга горящими глазами, не надоедая друг другу за столько лет!       — Сколько их помню, они всегда обсуждали что-то, будь то бытовые проблемы или рабочие вопросы отца.       — Кем работал твой отец? — втянулся в разговор Эрвин, заметно вогнал, казалось бы, обычным вопросом свою собеседницу в ступор       — Он… ну… разнорабочим был, — она нервно хихикнула, — то тут, то там. Ничего такого, даже как-то, ну это, — Джина потрогала затылок, — стыдно немного за это.       — Не стыдись отца, тем более у твоих родителей были такие прекрасные отношения. Каким он был?       — Ну… — Джина снова была в ступора, не зная толком, каким был её отец. — Любящим, но строгим, — не смогла придумать нечто лучше, чем это, хотя Джозефа вряд ли можно было назвать любящим по отношению к средней дочери, хотя был период, когда она была его любимицей, а он её холил и лелеял. — А ещё — мерзким, — а вот это описыние вырвалось с её губ случайно. — Он постоянно указывал мне что делать, как одеваться и кем мне быть. Если бы не его амбиции, я бы сейчас, — она дотронулась руками до висков, — занималась бы чем-то другим, а не, — и замолчала.       Мимо снова проплыла официантка, заметив, что лицо посетительницы скорчилось от обиды и презрения. Джина смотрела куда-то в сторону, чувствуя, как внутри вспыхнула ненависть к Джозефу. Сначала он отправил в логово врага своего младшего брата, а потом — среднюю дочь. Сволочь! Мерзкая тщеславная сволочь!       — Мария мне как мать! — Джина внезапно широко улыбнулась. — Она очень вкусно готовит, может сшить красивую одежду и просто выслушать, когда мне плохо.       — Я читал в твоём личном деле, что у тебя есть дядя.       — Стив. Понимаешь, у него семья, заботы, а до меня и нет особо никогда дела, — теперь физиономия Джина была воплощением равнодушия, — и Мария мне не мать, а совершенно чужой человек. Я совсем одна здесь. В мире. Огромном мире полном зла и подлостей.       «А ещё я человек с двойным дном! Так противно от самой себя. Когда эта пытка закончится?» — и тут Джина чуть ли не начала плакать. Столько много эмоций продемонстрировала за несколько минут: радость, злость, презрение, равнодушие, обиду, горе.       Эрвин протянул ей салфетку, чтобы она вытерла слёзы.       — Спасибо. Я пойду умоюсь, — ледяным тоном произнесла Мур, удаляясь в сторону уборной, где привела себя в порядок, вернувшись с улыбкой на лице, принимаясь за салат.

***

      Ханджи сказала, что сегодня они играют в карты, раз выдался выходной. Леви долго и нудно ворчал, Эрвин отнекивался, а Майк согласился сразу. Плюс к ним присоединилась Эрика, а потом была подтянута и Джина, обожающая азартные игры.       — На что играем, господа и дамы? — спросила Эрика, поправляя синее длинное платье, в котором сидела за прямоугольным столом.       — На раздевание! — внезапно предложила Джина, облачённая в чёрные брюки и такого же цвета рубашку.       — Ах-аха-ха-ха! Я согласна! — у Ханджи сверкнула глаза.       — У тебя с головой не всё в порядке, — ругнулась Эрика. — На деньги лучше играть.       — Я хочу на раздевание! Со мной в кадетке никто играть не хочет, — Джина сделала вид, что прослезилась, демонстрируя горе вселенского масштаба.       — Не дави на жалость. Всем плевать, что с тобой никто не хотел играть! Я бы с тобой тоже не захотела, — Эрика взяла кружку, делая глоток остывшего чая. — Какая дрянь, фу!       — Не ругайтесь, девчонки, вы чего? — нервно улыбнулась Ханджи.       — Играть не хотели потому что я всех переигрывала, — с гордостью заявила Джина. — Признайся, что просто не готова свои прелести мне показать, хотя и смотреть там у тебя не на что. Всё видела уже в душевой!       — Подглядывала, когда я купалась? Неровно дышишь ко мне? — Эрика скривилась.       — Да! Жить без тебя не могу, сладкая моя булочка! — Джина послала растерянной девушке поцелуй, а Ханджи радостно захлопала в ладоши.       — Завалитесь, пока я не заставил вас унитазы чистить, — шикнул Леви.       — Не мешай, не видишь, мы разговариваем? — шикнула Джина в ответ.       — Давно к тебе не применяли физическую силу? — холодно спросил капитан.       — Рискни! — Мур ехидно улыбнулась.       — О! Что сейчас будет! Что сейчас будет! — Ханджи хихикала, беззвучно хлопая в ладоши, она с интересом наблюдала за балаганом вокруг и так радовалась этой весёлой атмосфере.       — Ты сомневаешься?       — Беру на пон… — Джина даже договорить не успела, как оказалась на полу лицом вниз с завёрнутой за спину рукой. Леви крепко держал её мертвой хваткой, а Эрика взвизгнула от неожиданности. — Поняла… Отпусти… Пусти!       Леви одним рывком поднял девушку, отвесив ей подзатыльник.       — Это чтобы не зазнавалась.       — Эрика! Раздавай карты. Играем на раздевание, — снова улыбнулась Джина, будто ничего сейчас не произошло.