Союзник

      Джина покачала головой, уже третий час ползая по кабинету командующего, собирая документы, которые разлетелись по полу. Причиной этому — сквозняк. Типичный, обычный, но такой неприятный сквозняк.       Эрвин тоже ползал на коленях, собирая листы, стараясь сразу их разложить, чтобы потом не прибавлять себе ещё больше работы. Они только-только вернулись с вылазки! Столько отчётов, имён погибших или пропавших без вести! Катастрофа… Нужно собрать всё как можно быстрее.       Джина вообще не поняла прикола, когда вошла со своим сраным отчётом, а за ней влетел сквозняк, снося со стола листы.       — Прости, — вздохнула она.       — Лучшее извинение — быстрый сбор бумаг и расфасовка их по папкам. Я почти закончил, — Эрвин не винил её, хотя его слова могли говорить об обратном.       Собрав почти всё, Джина отнесла целую кипу бумаг на стол, снова присаживаясь на корточки, продолжая подбирать листки. Всегда же отчёты она приносит чуть позже, а тут… угораздило же её написать этот вонючий отчёт вовремя, так ещё и припереться с ним к нему.       Нечаянно Джина положила свою руку поверх руки Эрвина, но убирать и извиняться не торопилась. Эрвин вздрогнул от прикосновения, опустив взгляд вниз, смотря на руку Джины.       В кабинете, казалось, замерло время, воцарилась тишина, только возня с улицы слышалась издалека, давая возможность понять, что вокруг кипит жизнь.       «Хм. Вот оно что!» — Джина прищурилась, обхватив руку Эрвина двумя руками.       Когда он посмотрел на неё, то его взгляд был серьёзным и даже раздражённым, но вдруг он не заметил в Джине ни капли стеснения или стыда. Она совершенно не была похожа на влюблённую девочку. Подчинённая, влюблённая в своего начальника — классика жанра, но тут не было этого милого и нежного взгляда, лишь странный блеск в глаз, какой был у Ханджи, когда она начала эксперименты над первым пойманным титаном. Эрвин удивился, даже растерявшись в такой ситуации. Влюблённую девушку шугануть проще просто, но Джина — совсем другое. У неё взгляд сильно отличается от других, и дело тут не в самих чувствах, а в чём-то внутреннем.       — Нам нужно разобрать документы, — он дёрнул руку и направился к столу.       — Что такое, Эрвин? Тебе не понравилось моё прикосновение? — Джина подняла оставшиеся листы, кладя их на стол.       — Нам нужно разобрать документы. Хочешь помочь? Я не против, — ответил он, начиная разгребать бесконечные бумажки.       Джина оскалилась, с нервами присев на стул, хватая бумаги. Она ощутила презрение к самой себе, но решила всё же заняться делом.       «Интересно, Леона бы смогла затащить его в постель? Или даже для неё это непосильная задача?»       Джина подняла взгляд, взяв в руки очередной отчёт. Посмотрев на сосредоточенного Эрвина, ощутила злость. Её раздражала его невозмутимость и нежелание отвечать на некоторые вопросы, плавно переводя разговор на другую тему.       «Почему я вообще думаю о таком? Кажется, я схожу с ума! Так достало всё… Я хочу расслабиться. Просто расслабиться!»       Джина довольно быстро всё разобрала, уже не чувствуя вину за разлетевшиеся бумаги, но ощущая злость на Эрвина. Она и не заметила, как он стал для неё добычей и трофеем, а она превратилась в охотницу, которая всё сделает, лишь бы овладеть им.       — Можешь идти отдыхать, — нарушил тишину Эрвин.       — Ты на вопрос не ответил!       — Какой?       — Тебе не понравились мои прикосновения? А? — она поднялась с места, подбоченившись.       — Не забывай про устав!       — Вертела я его там, чего у меня нет. Понял? — Джина впервые грубила кому-то, кто был старше её по возрасту и званию. И… ей это понравилось!       — Джина, — он выдохнул и прикрыл глаза, дотрагиваясь до лба, — не сходи с ума. У нас так много работы и обязанностей.       — Неужели? — удивилась Мур. — Это всё тупые отговорки. Ты просто боишься меня, — она отвернулась, скрестив руки на груди, — боишься себе признаться, что помимо работы и вонючих титанов есть и нечто другое. Только… Такому как ты ничего другое и не ведано. Ты такой, как мой отец! Думаешь лишь о себе. Эгоист! Ты эгоист, Эрвин! — всхлипнув, Джина убежала, хлопнув дверью. Да, она плакала, но не из-за Эрвина, а из-за отца. Так тяжело было каждый раз осознавать, что Джозеф не дал ей и шанса, чтобы самой выбрать свой путь, выстроить свою судьбу собственными руками, а теперь? Что теперь?       Эрвин напрягся. Слова Джины заставили пошатнуться внутреннюю уверенность в самом себе, она будто бы попала куда-то глубоко, разглядев то, что скрыто от других. Его называли по-разному, но ещё никто и никогда не говорил ему, что он — эгоист. Такие слова впервые слетели с чьих-то губ.       Бежать за ней, успокаивать и что-то говорить — нет, такого даже и не промелькнуло в его голове. Эрвин взял папки, снова приступая к работе, но уже с назойливо крутящимися словами в голове.       Он присел за стол, размышляя. У Джины слишком мало обязанностей. Ей пора стать капитаном и заниматься отрядом, а не думать о глупостях. Работа настраивает на нужный лад, а у Джины её мало, но слишком много свободного времени для ерунды.       Уже на следующее утро Эрвин на утреннем построении заявил о повышении Джорджины Мур и её отряде: Эрика и ещё пара ребят.       Ханджи поздравляла. Это же так классно! Боже, собственный отряд! Давно пора было повысить Джину. Капитан Мур!       Джина резко помчалась в штаб, прямиком к санузлам. Её стошнило.       Капитан Мур!       Боже, только не это!       Джина умывалась, тяжело дыша. Это мерзко! Ужасно! Подло! Она теперь капитан Мур, прямо как отец. Фу!       Выскочила в коридор, быстрым шагом направляясь к Эрвину. Как он мог? Как посмел ТАКОЕ с ней сотворить. Это унижение. При всех! При всех он её унизил.       Вошла, вернее, влетела без стука. Эрвин стоял у окна с печальным видом, а стоило ему повернуться к влетевшей Джине, так прозвучал громкий звук пощёчины.       — Ты нахрена это сделал? Не хватило ума, чтобы со мной поговорить о таком? Для тебя нормально раздавать звания с отрядами налево и направо, а? — кричала Джина, готовясь к ещё одной атаке.       — Уймись! — Эрвин схватил её руками за оба запястья. — У тебя слишком много свободного времени, поэтому к тебе в голову и лезут всякие глупости.       Джина задрожала, но вскоре обмякла. Она взяла себя в руки, но едва не упала от пережитого стресса. Эрвин посадил её на стул и протянул стакан с водой.       — Скажи, ты не задавался никогда вопросом о том, как были построены стены? — спокойно спросила Джина, смотря на пустой стакан в своей руке.       — Ты хочешь сейчас поговорить о теориях? — Эрвин присел на стул, дотрагиваясь до щеки. По-хорошему, конечно, стоило бы наказать её за такое.       — Теории рождаются только в твоей эгоистичной голове. В моей голове рождается истина, — Джина прикусила губу, не понимая, зачем она вообще это говорит.       — И как они были построены?       — Видишь, ты не знаешь ответа, а я — знаю.       — И откуда ты знаешь ответ?       — Когда-то давно в мире жило много народов и наций, я, например, отношусь к одному народу, а ты — к другому. В моей семье передавали некоторые знания из поколения в поколение, чтобы военная полиция ничего не заметила. Скажи, я могу тебе доверять? Ты никому не скажешь то, что сейчас услышишь? — Джина очень сильно напряглась, но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось немного приоткрыть завесу тайн этого мира.       — Это будет нашим общим секретом, — уверенно заявил Эрвин и закрыл дверь изнутри. Он не был уверен, что Джина его не обманывает, но и не находил и одной причины, зачем ей врать.       Спустя пару часов Эрвин был поражён услышанным. Стены состоят из титанов! Это же чушь! Серьёзное лицо Джины говорило об обратном, но она могла сама верить во всё это, раз ей это рассказали родители.       — В стенах титаны, — повторил Эрвин. У него был шок, но он до конца в это не поверил. Звучало, как чушь, но очень убедительная чушь.       — Да. Скажи, Эрвин, я рассказала тебе немного, что знала сама, на что я могу рассчитывать в ответ? М? — у Джины загорелись глаза, она слегка улыбнулась, чувствуя лёгкое облегчение на душе, но в тоже время стало и тревожно. Кто знает, что завтра с утра стукнет Эрвину в голову, когда он проснётся, обдумав информацию. Вдруг он сдаст выдумщицу военной полиции?       — А что ты ещё знаешь, помимо истории, как титаны превратились в стены? — Эрвин был на своей волне, не особо вслушиваясь в слова Мур, если они не касались его вопросов. Другой бы никогда в такую чушь не поверил, но Эрвин загорелся этим разговором, забыв про бумажную работу, которой было довольно много.       — Ничего. Это всё, что я знаю, но, сам понимаешь, подтверждений этому нет, — она вздохнула. Вот уж трепло! И зачем она рассказала командующему такое? — У меня дела. Встречусь со своим отрядом, — и направилась к двери.       — Хорошо, — кивнул Эрвин.       — Ага, — Джина вышла в коридор, направляясь к выходу. На душе снова было мерзко, хотелось помыться, но пришлось тащиться к своему отряду. Она так сильно не любила командовать, но увидев троицу, смотрящую на неё ехидным взглядом, почувствовала злость.       — Мда, похоже, карьеру ты строишь через постель! — шикнула Эрика. — Знаешь, я была о тебе лучшего мнения! И почему только меня командующий определил в твой отряд? А? — она наклонилась к Джине. — Или ты попросила своего любовника об этом, чтобы поиздеваться надо мной?       — Не помню, чтобы я спала с твоим отцом, — ухмыльнулась Джина.       Двое ребят захихикали, а Эрика разозлилась, но решила просто промолчать в этот раз. Она отомстит этой наглой девице в другой раз, ибо месть — холодное блюдо.

***

      У Эрена едва хватило сил, чтобы дойти до кровати, упав в неё. Он отдал все свои силы тренировке, благодаря Райнеру, который помогал ему.       — Я совсем не обладаю никакими особенными навыками, — вздохнул Эрен, шепча себе под нос. — Остальные хоть чем-то, да отличаются.       У Эрена действительно не было никаких навыков или талантов, кроме таланта громко кричать и идти к цели, несмотря на препятствия.       «Пойду в Разведкорпус. Поубиваю всех титанов и верну родной город!»       Эрен перевернулся на другой бок, смотря прямо на окно, за которым показалась яркая луна. Да, он давно уже решил вступить в разведку, даже помнит одну знакомую, которая служила в малочисленных войсках.       Он толком и не помнил Джину, как и она его, но сейчас, за несколько месяцев до выпуска из кадетского корпуса, Эрен отчётливо вспомнил её. Они же из одного города, значит, Джина так же хочет его вернуть, как и он. Уже двое человек мечтают о возврате земель, а это — уже хоть что-то. Поскорее бы выпуститься и начать войну с титанами.

***

      Джине не спалось. Она тоже вспомнила об Эрене впервые за три с половиной года. Среди беженцев его она вспомнила, как и Микасу с Армином — Мария их подкармливали. Бедные дети! Пережили такой Ад. Где они сейчас? Почему Джина ни разу не поинтересовалась их судьбами?       Выныривая из-под шуршащего одеяла, Джина посмотрела на пустую смятую кровать. Сквозь приоткрытую штору лился холодный лунный свет, а в голову лезли глупые мысли. Обувшись, Мур покинула свою комнату и пошла прямо по коридору, планируя дойти до столовой и налить себе воды, но планы изменились, когда она приходила мимо кабинета командующего и увидела свет.       Постучала, но ждать разрешения не стала и открыла дверь. Эрвин стоял у окна, смотря в никуда. В комнате пахло алкоголем.       — Не спишь? — спросила очевидную вещь Джина.       — Как видишь.       — Слушай, я хотела предложить тебе кое-что, только ты должен согласиться прежде, чем я предложу, иначе ты откажешься, — почесав затылок, сказала Джина, подойдя поближе к Эрвину.       — Нет.       — Это не касается твоей работы. Не беспокойся! Просто согласись, а я расскажу тебе ещё кое-что о титанах, — Мур громко вздохнула. До чего она дожилась? Знания о мире обменивать на свои хотелки.       Эрвин посмотрел на неё, явно раздумывая: а стоит ли игра свеч?       — Я подумаю до завтра, — ответил он, отвернувшись от неё.       — Тогда: спокойной ночи, — Джина направилась к выходу, чувствуя себя полной дурой. Что она творит? Явно не ведает…

***

      — Ура! Оценки!       Кадеты радовались, что обучение завершилось. Впереди их ждёт рабочая рутина. Все ели, пили и смеялись. Так хорошо и легко было на душе.       — У меня оценки хуже, чем у Эрена. Как так-то? — вздыхал Жан.       Саша и Конни улыбались, уже мечтая о полиции. Энни сидела в стороне, стараясь ни с кем не контактировать. И радость от выпуска не испытывала       Имир и Криста о чём-то бурно спорили. Микаса разговаривала с Армином об угощениях. Райнер ел, иногда говоря Конни, что тот — молодец, а в родной деревне им будут гордиться.       — Спасибо, Райнер! — улыбнулся Конни. — А вы с Бертом куда?       — В полицию.       — Ну и правильно. Будем собираться по выходным и пить пиво, да? — расхохотался Конни.       — С ума сойти, ребят, мои оценки ниже, чем у этого смертника! — пожаловался Жан.       — Старания Эрена вызывают уважение, — улыбнулся Райнер.       Эрен тут начал толкать речь, беся всех вокруг:       — Вы же и сами понимаете, что лучшие должны идти в Разведкорпус. Подумайте, насколько это странно: лучшие прячутся во внутренних стенах вместо того, чтобы бороться с титанами.       — Вот зануда, а! — вздохнул Жан подпирая голову рукой.       — Мы должны…       — Да за-ва-лись ты уже! Не порти нам выпускной своими титанами! — Жан резко подбежал к Эрену, хватая его за грудки.       — Эй, лошадиная морда, пусти! Рубашку же порвёшь! Хватит! — кричал Эрен, вырываясь из цепких рук Кирштейна.       Все улыбнулись. Им будет не хватать этого, когда их пути разойдутся. Йегер против Кирштейна. Что может быть лучше?

***

      Звук копыт затих. Джина смотрела на гриву Вацлава, не спеша слазить. На душе было гадко и мерзко, хотя она ожидала совсем других эмоций.       — Идиоты! — пробубнил Леви, уходя в сторону штаба.       Ханджи, тоже не весёлая, молча направилась по своим делам, полностью погружённая в свои мысли.       Джина наконец-то спешилась, поправляя свою накидку, считая, что лучшее, что сейчас можно сделать — закрыться в своей комнате до утра, прыгнув на подоконник. Настолько мерзко она ещё себя не чувствовала.       Эрвин подошёл к ней сзади, дотрагиваясь до плеча, развернул к себе и сунул в руки документы со словами:       — Надеюсь, теперь ты довольна?       Джина ничего не ответила, смотря на документы. Только она могла вытворить нечто подобное, о котором завтра будет знать вся Элдия.       — Боже, это позор! — всхлипнула она. — Какой кошмар!       Эрвин, успевший отойти на несколько шагов вперёд, остановился, оборачиваясь. Он не собирался её успокаивать или жалеть, ибо она в подобном не нуждалась. Теперь вообще было непонятно, что за бардак творится в её голове. И не хотелось понимать.       — Ты же понимаешь, что ничего не изменится? — спросил Эрвин, сам понимая, что это не так.       — Бред, — возразила Джина, вытирая слёзы рукавом. — Всё изменится, но я этого не хотела. Прости! — Мур прошла мимо него, направляясь в свою комнату. Хотелось отдохнуть, осознавая в какую нелепую ситуацию она сейчас влипла по глупости.