Союзник

      Эрвин готовил речь для выпускников кадетского корпуса, а Джина изредка гуляла по городу, пытаясь хоть немного прийти в себя. Леви с отрядом уехали, забрав с собой Эрена, а Ханджи исследовала Сонни и Бина — захваченных в Тросте титанов.       В целом, дни были лёгкие, размеренные, но тревожные. Ощущение затишья перед бурей никак не покидало Джину. Она каждой клеточкой своего тела чувствовала грядущие изменения, не зная, к чему в итоге всё это приведёт.       Вечером она пришла к Стивену в гости, пока были свободные минуты. Глэдис встретила её осуждающим взглядом, а племянники ужинали, просто кивнув вошедшей тёте.       — Джина, Джина, я очень расстроен твоей выходкой, но больше всего я расстроен, что узнаю такое от третьих лиц, но никак не от тебя, — покачал головой Стив.       Глэдис что-то пробурчала, а дети, доев ужин, ушли на кухню к матери, закрыв дверь.       — Ты о чём сейчас? — трогая в руках яблоко спросила Джина.       — Серьёзно? — Стив приподнял одну бровь. — Не помнишь, что случилось полгода назад?       — Ты о чём? — напряглась Джина, но вдруг поняла, о чём речь!       Не спалось. Ей просто не спалось снова из-за обилия разношёрстных мыслей, активно крутящихся в голове. Так много всего навалилось, ещё и Эрвину рассказала кое-что о мире. Плохая она шпионка, плохая!       Поднявшись с кровати, смотря на полную луну, Джина вышла в коридор, чувствуя, как сильно хочет прогуляться по улице. На ней были светлые штаны, майка и бежевый халат, накинутый сверху, небрежно завязанный на пояс.       Когда она прошла пару кругов вокруг штаба, её внимание привлёк едва заметный огонёк в стороне конюшен. Джина направилась к нему, чтобы исключить грабителей, которые вполне могли украсть коней или УПМ, чтобы толкнуть его на чёрном рынке, но вместо них она заметила Эрвина, который вместе с ветеринаром наблюдал за лошадью, у которой были проблемы с задними ногами — ей неудачно поменяли подковы.       — Всё будет хорошо с вашей лошадью, командующий Смит. Я дал ей лекарство, а боль должна уйти, — отчитался ветеринар.       — Хорошо, — ответил Эрвин, заметив Джину, наблюдающую издалека. Он только завтра должен был дать ей ответ, но решил, что может сделать это сейчас.       Джина же не ожидала ответа вообще и никогда, но Эрвин подошёл к ней и сам начал разговор:       — Я не могу взять и согласиться, не узнав, что ты хочешь.       — Ты не хочешь пойти на риск, не зная последствий? — не растерялась Джина.       — Не хочу.       Молчание.       — Скажи, что ты хочешь. Я должен знать, оправдан ли этот риск, — Эрвин тоже не сдавался.       — Я хочу брак в обмен на информацию. Мне хочется ощутить те эмоции и чувства, которые испытывали мои родители, когда женились, — уверенно и без доли сомнения заявила Джина, не ожидая от себя такой уверенности.       Эрвин нахмурился и напрягся, но пообещал подумать и обдумать всё, завтра дав ответ. Джина не возражала, уверенная в отрицательном решении.       …       Через неделю Джина получила свидетельство о браке, испортив своей выходкой отношения с Ханджи, а вот Леви ничего не сказал, махнул рукой, мол, разбирайтесь сами. С тех самых пор и начались шушуканья, но Джина как-то быстро забыла об этом… инценденте. И Эрвину было всё равно, лишь бы никто не приставал с вопросами, а Джина не просила большего, первый месяц рассказывая незначительные детали о внешнем мире, но говорила она очень осторожно. Потом и вовсе перестала, ибо работа её захлестнула.       — Бра-ак, — протянула Джина, трогая свои горячие щёки. В квартире было очень жарко, плюс девушка вспотела от мыслей, что натворила. — Мне просто… просто завидно было, что Элизабет замужем, ты женат, родители в браке, а я — нет.       — Могла бы хоть прислать письмо, рассказав о таком значимом событие, — хихикнул Стив. — Глэдис! Принеси нам чаю.       — Извини, но всё произошло так быстро, что я даже забыла об этом.       Стив широко улыбнулся, а Глэдис принесла печенье и чай, присаживаясь в столу.       — Ну, у мужа твоего работёнка опасна, но наследство, поди, есть? — спросил Стив.       — Понятия не имею и не хочу. Не интересно! — покачала головой Джина. Ей не понравился ход дядиных мыслей.       — У него хоть жильё есть? — не унимался Стив.       — Откуда у разведчиков хоть что-то своё? Стив, они ж там нищие все! Возьми даже Джину свою: ни кола, ни двора, но зато самомнение… Тьфу! — буркнула Глэдис.       — Так… — тихо сказала Джина, но её не услышали.       — И правда… Какой нормальный и адекватный человек пойдёт в Разведкорпус? Только придурки тип…       — Так! — Джина повысила голос и хлопнула ладонями по столу. — Пока я служу в разведке, то любое оскорбление в их сторону буду расцениваться как личное. Большое спасибо за чай и плевок в лицо. Всего доброго! — и направилась прочь из квартиры, чувствуя, как к глазам подступают горькие слёзы разочарования. Против Джины был весь мир! Она ощущала себя маленькой одинокой девочкой, у которой никого не было. Несмотря на попытки Стива остановить племянницу, она всё же схватила Вацлава и ускакала к Марии. Вот она точно выслушает без упора на финансы, адекватность и статус в обществе.       И, действительно, Мария внимательно выслушала подругу, налив ей ромашкового чаю. Джина рассказывала про брак по ошибке. Ей не был необходим статус чьей-то жены в обществе, просто захотелось прочувствовать те эмоции, которые испытывали её близкие люди, вступающие в брак. Увы, кроме лёгкого волнения и чувства обиды перед Ханджи — ничего, даже радости.       — Он хороший человек? — первое, что спросила Мария, сжав руку гостьи.       Новая квартира портнихи была больше прежней: здесь было около тридцати квадратных метров, красивый камин, санузел не на улице и аккуратная плита с баллонным газом. Два окна в комнате, которые украшали красивые занавески, сшитые Марией; кровать украшало пастельно-розовое покрывало, сшитое ею же; два зелёных кресла с журнальным столиком между ними, небольшой шкаф и комод с зеркалом. В кухне висел лёгкий воздушный тюль, круглый стол располагался у окна, три стула и кухонная мебель светло-коричневого оттенка. Было очень чисто, уютно и по-домашнему спокойно, а Джина просто обожала сидеть в кресле, болтая с подругой обо всём (не считая прошлого Джины).       — Думаю, что да, — неуверенно ответила Джина.       — Тогда я рада за тебя, — улыбнулась Мария. — Можно я сошью тебе платье?       — Ну, — Мур опустила голову и нахмурилась, — ладно, шей!       Мария уже давно мечтала сшить подруге платье, сняв мерки, но Джина постоянно отнекивалась, мол, ей будет некуда надеть его, она привыкла к брюкам и всё в этом роде. Сейчас же Джине действительно захотелось попробовать поносить платье, купить к нему туфли, сумку и шёлковый платок, пройтись по улицам, выглядя красиво.       Мария же всегда ходила в платьях. Подруга никогда не видела её в брюках: либо платье, либо воздушная блузка с юбкой. Женщина для своих лет была стройна и красива, поэтому у Джины возник вопрос:       — Почему ты не выйдешь замуж?       — Замуж? — голос Марии дрогнул, глаза округлились. Обычный вопрос будто острым кинжалом ударил в сердце, заставляя дрожать и изо всех сил сдерживать слёзы.       — Д-да, прости за вопрос, — неуверенно произнесла Джина, обнимая Марию. — Я просто…       — Ничего! — твёрдо заявила женщина, взяв себя в руки, обнимая подругу в ответ. — Всё хорошо, Джина. Просто, я очень сильно люблю одного человека уже многие годы, — она дотронулась до затылка, — мне неприятны даже мысли, что другой мужчина будет трогать моё тело.       — А… Почему ты… ну… вы…       — Он… Мы… Неважно. Мы не можем быть с ним вместе! — нервно выдохнула Мария. — Прости, но я хочу, чтобы ты оставила меня одну!       Она нервничала. Мария очень сильно нервничала, поэтому Джине не осталось ничего другого, кроме как попрощаться и уйти, не понимая, что произошло с душевной и спокойной женщиной от одного безобидного (как ей казалось) вопроса. И почему все так скрупулёзно и болезненно реагируют на тему брака и всего, что с ним связано? Для Джины, например, заключение брака не принесло ничего, кроме нового документа, но для других, очевидно, это слово значит слишком много.       Мария подошла к окну, чувствуя, как дорожки солёных слёз падают ей на грудь, стекая с подбородка. Ей стало так больно от вопроса Джины… Женщина до сих пор не могла отпустить эту боль, чтобы говорить об этом вслух, не впадая в истерику.       Прохладное, но такое солнечное и радостное утро. Темноволосая женщина поднялась с кровати, тихонько ступая по полу, чтобы не шуметь. Она подошла к детской кроватке, любуясь своей дочерью, которой вчера исполнился целый месяц.       — Марлена! — Бернард, пытаясь застегнуть рубашку, подошёл к жене, но она цокнула на него, приставив указательный палец к губам. — Ой! Не разбудил? — тихо спросил он.       — Нет, — шёпотом ответила женщина, целуя мужа, попутно застёгивая ему рубашку. — Берни, возвращайся пораньше, я ужин приготовлю       — Хорошо, — он поцеловал её в висок, посмотрел на спящую дочь и тихонечко ушёл, посылая жене воздушный поцелуй.       — Берни, надеюсь, ты вырастил из Абигейл хорошего человека? — прошептала Мария, вытирая платком непрекращающиеся слёзы.       Каждую ночь Марлена-Мария вспоминала прикосновения своего мужа — нежные, но уверенные. За Бернардом она всегда чувствовала себя как за каменной стеной, он был её опорой и самым главным человеком в жизни. Она мало, что помнила из того страшного дня, когда её ударили по голове, но все эти годы искренне верила, что Бернард вырастил их дочь Абигейл, дал ей любовь и образование.       Марлена никогда не забывала о семье, ей было так больно, что она оказалась оторвана от самых главных людей в своей жизни, не зная об их судьбе ничего. Её лишили всего: мужа, ребёнка и… жизни. Она не услышала первое слово Абигейл, не увидела её первый шаг, не пережила с ней сложные периоды взросления, первую любовь, первую обиду, первое разочарование.       Больно, грустно, обидно.       Марлена понимала, что родная дочь её не узнает, но очень сильно хотела увидеть родную Абигейл, прижать к груди, запустив руку в волосы, спрашивая обо всём на свете.       — Господи, — она сложила руки в молитвенной позе, — прошу, дай мне увидеть свою дочь и мужа хоть раз! Какими они стали? Как живут? Умоляю! Господи!       Она молилась каждый день, даже не подозревая, что молитвы её уже услышаны. Нужно просто подождать.

***

      Подготовка к 57ой экспедиции шла полным ходом. Новобранцы уехали в замок, а Джина пока оставалась с Эрвином в городе, принимая участие в самой скучной части — бумажной.       Смит доверил ей документы на подписание, отправив с ней в столицу аж трёх разведчиков в сопровождение. Всё как-то из рук валилось, хотя на Эрвина это было не похоже, но он нервничал. Необходимо было сохранять спокойствие и хладнокровие, а ещё Джина задержалась в столице на сутки, вернув заветные документы с подписью и печатью позже.       Он взял документы, проверяя их, а Мур просто стояла рядом, думая, что пора бы тоже уехать в замок. Сколько можно видеть Эрвина в слегка нервозном состоянии?       — Тебе б пустырника попить, — дала совет Джина.       — Да, — согласился Эрвин. — Ты права. Мне нужно успокоиться, но ведь не каждый день у нас появляется шанс вывести врага на чистую воду?       — И всё же, мы ступили на скользкий и опасный путь, — Джина покачала головой. — Эрен, как я поняла из докладов, плохо владеет силой титана. За стеной придётся защищать его даже ценой своей жизни.       — Это задача отряда Леви, — Эрвин налил себе воды, возвращаясь на своё место. — Твой опыт и навыки тоже пригодятся, но ты не думаешь, что в эту экспедицию тебе стоит остаться внутри стен?       — Не думаю, но предупреждаю: не смей мне приказывать подобный бред! — грубым тоном произнесла Мур. — Эрен — надежда человечества, поэтому мои навыки не помешают в его защите. К тому же мы до сих пор не знаем, кто наш враг!       — Ты права. Твои навыки и опыт пригодятся, — Эрвин закрыл одну папку, вторую, пятую, держа во второй руке стакан с водой. — Мне стоит отдохнуть, — и сделал глоток.       — Отдохни. Поспи хотя бы сутки. Поверь, без тебя мы справимся с подготовкой, а бумажные дела почти все утрясены, — Джина подошла к Эрвину сзади, а он сразу напрягся из-за этого. — Не переживай! Не задушу я тебя, — хихикнула она, несильно сжимая его плечи, делая что-то похожее на массаж.       — Не сомневаюсь, — Эрвин слегка расслабился, но никак не мог перестать думать об Эрене и возможном враге среди них. Кому можно доверять? Кто точно не предаст? Леви? Ханджи? Майк? В их преданности нет сомнения. А что насчёт Джины?       — Пойди поспи, — сказала она.       Можно ли доверять Джине?       Эрвин напрягся ещё сильнее, но никак не мог найти хотя бы одной причины недоверия, но рядом с ней ему было дискомфортно, а ощущение опасности не покидало. Слишком многое сейчас происходило: большой прорыв вперёд, открытие человека-титана и непонятная судьба всего человечества. Кто друг, кто враг? Всё слишком перепуталось в тугой узел, который очень не просто развязать.       «Мне нужно быть с Эреном. Я должна быть рядом с ним!» — Джина машинально потянулась к папке с личными делами новобранцев с их характеристиками. Листала, вчитывалась в имена, но ничего такого не нашла, кроме Микасы Аккерман. Да, она помнила подружку Эрена, но фамилию её не знала. Прислонившись спиной к подоконнику, продолжая держать в руке личные дела, Джина посмотрела в потолок, хотя взгляд был погружён куда-то в мысли и раздумья. Эрвин посмотрел на Мур, настораживаясь от подобной реакции. Джина никогда не интересовалась никем, особенно новобранцами, но сто четвёртый выпуск явно был особенным для всех, но дело здесь совсем не в Эрене.       «Микаса Аккерман, Имир… Мда, весёленькие деньки, чувствую, будут» — Джина положила папку на место, подбочениваясь, думая об этих двух людях. Имир привлекла просто именем, а Микаса — фамилией.       — Армин и Микаса, вижу, пошли за Эреном, — она улыбнулась. — Ожидаемо было, только за Армина я волнуюсь. Он смышленый мальчик, но всё же не боец. Эх… Я пойду. Съезжу и проведаю Эрена.       — Хорошо. Завтра только вернись, мне нужна будет твоя помощь с документами, — сказал Эрвин, снова что-то листая.

***

      Жан покраснел, увидев Джину, обнимающую Эрена, а Микаса стояла рядом, тихо поздоровавшись.       — Я тоже очень рад видеть Вас! — Эрен тоже обнял знакомую, невольно вспоминая беззаботные детские года.       — Как продвигаются тренировки? Ты научился контролировать силу титана? — приобнимая парня за плечи, спрашивала Джина.       — Ну… — Эрен опустил голову. — Прогресс есть, но нужно больше стараться!       — Эрен старается изо всех сил! Ему нужно отдохнуть! — вмешалась Микаса, чувствуя… укол ревности от того, что Джина обнимает Эрена.       — Верно, отдых тоже нужен, нельзя тренироваться на износ, — кивнула Джина.       Жан вздохнул, присев на лавочку. Снова вокруг этого крикливого суицидника все крутятся.       — Нет, мне нужно больше тренироваться. Я должен овладеть этой силой! — разнервничался Эрен.       — Да, ты должен овладеть этой силой, — кивнула Джина.       Эрен кивнул, будто услышал новую информацию, но был очень напряжённым. Микаса, почесав голову, смотрела то на Эрена, то на Джину.       — Ладно, я пойду к капитану, а тебе вроде Ханджи тренировать собиралась, — Мур ещё раз обняла Эрена, хлопая его по спине, и направилась в замок. Леви с отрядом занимались бытовыми проблемами, но Петра помахала вошедшей рукой. Рал очень тепло относилась к Джине, заметно пытаясь стать её подругой, но та не подпускала к себе близко.       — Эрен остался один? — спросил Леви, сжимая в руках мокрую тряпку.       — Там Ханджи уже должна была подойти, — ответила Джина.       — Ей нельзя доверять этого засранца. В порыве любопытства эта чёкнутая отрежет ему голову, — Леви посмотрел на тряпку. — Совсем недавно убирались, но вокруг снова пыль. Петра, позови молодняк — пускай помоют здесь всё.       — Есть, капитан! — Рал удалилась, а Леви направился к столу, жестом приказывая Джине тоже присесть.       Не переча, Мур присела на стул, смотря на чайник. Пить совершенно не хотелось и, честно говоря, Джина не отказалась бы от крепкого сна. Лечь бы пораньше, выспаться, а с утра подумать о будущем.       — Что думаешь об Эрене и всей этой ситуации? — спросил Леви, разливая чай.       — Сложно всё, но ситуация ужасна, если быть честной, — выдохнула Джина, всё же отпив немного из кружки. — Новички как? Есть потенциал?       — Говорят, что ребята способные, но возраст у них такой — глупостей много.       — Хм, — Мур напряглась. Ей не слишком было понятно, какие глупости должны быть в голове в пятнадцать-шестнадцать лет.       Вскоре разговор перетёк в более рабочие вопросы и предстоящий ужин. Вернулась Петра, а с ней пришли Райнер, Саша и Армин, готовые убираться, несмотря на только что прошедшую тренировку, но Джина не обращала на новеньких внимания. Она смотрела на окно, но видела не бегущих лошадей и новичков, а совсем другое:       — Джорджиана! Ты получишь высший балл по маневрированию. Так держать! — миссис Хоупс, инструктор по управлению «шпиона» говорила громко и чётко. Ей нравилось, как девочка совершила первый самостоятельный полёт. Даже Леона была не так хороша, нежели дочка капитана Мура.       Остальные однокурсники были явно опечалены своими результатами, а Леона громко хмыкнула, недовольно подкатывая глаза. В её голове сейчас был её парень Джейк, с которым она тайно встречалась, поэтому управление и маневрирование «шпиона» не удалось.       — Одному из вас, — огненные кудри миссис Хоупс создали иллюзию пожара на фоне начинающегося заката, — предстоит долететь до острова врага, незаметно приземлиться, вырвать из лап коварных островитян Прародителя и доставить его обратно. Туда вас будут сопровождать двое боевых самолётов, а вот обратно вам предстоит лететь одним. Помните: несмотря на практически абсолютную защиту от механических внешних повреждений, модель «А-126» сильно перегревается внутри. Вы не должны допускать перегрева, я объясню вам ещё раз, как не допустить перегрева, а через неделю экзамен. Не усвоите урок — сгорите заживо!       …       Во время экзамена сгорело трое. Миссис Хоупс запретила их тушить, заставляя однокурсников слушать душераздирающие крики умирающих товарищей.       — Так будет с каждым, кто не усвоил урок и не научился управлять своим «шпионом». Свободны! — сказала миссис Хоупс, когда крики стихли.       Многие будущие шпионы плакали и тряслись, возвращаясь в свои комнаты. Леона и Джина шли рядом, понуро опустив голову. Не плакали, но очень сильно переживали в душе, до сих пор слыша нечеловеческие крики, сдерживая себя изо всех сил, чтобы не броситься на помощь и не спасти друзей: миссис Хоупс запретила помогать, объясняя это тем, что во время миссии помощи будет ждать неоткуда. Любую проблему придётся решать только своими силами.       Джина потёрла глаза, чувствуя усталость и сонливость. Леви уже командовал уборкой, распределяя обязанности, поэтому лучше сейчас улизнуть, пока капитан-чистоплюй не загрузил работой и Джину.       Ушла. Подошла к кровати, присела, провела ладонями по лицу, откидывая волосы назад.       — Спать! Я хочу спать. Даже ужина дожидаться не буду.       Едва Джина коснулась головой подушки, как тут же отрубилась, но, как ей показалось, выспаться не удалось. Сначала ей снились крики горящих заживо ауторианских однокурсников, а потом они плавно перетекли в крики Ханджи. На часах было полшестого утра.