Союзник

      — Сони! Бин! — крики Ханджи, казалось, слышал весь Трост.       Джина тоже примчалась с Ханджи, Леви и остальными, когда узнала страшную весть о смерти титанов. Вернее, об их убийстве.       — Нет! Сони! Бин! — истерически орала Зое, упав перед испаряющимися титанами на колени.       Дафна считала капли успокоительного, а Моблит пытался поднять кричащую женщину. Военная Полиция уже шушукалась, неоднозначно относясь к происходящему: вроде убийство титанов не преступление, но эти два гиганта были ценными особями, поэтому придётся расследовать их… убийство.       — Вот блин, что вообще происходит? — прошептала Эрика, ничего не понимая в происходящем.       Чуть позже, когда Дафна чуть ли не насильно влила в рот Ханджи успокоительное, а Моблит не увёл женщину в штаб, чтобы она поспала, все разошлись.       Джина кожей ощущала, что враг подобрался слишком быстро, нужно защищать Эрена всеми силами, но от кого?       Эрвин что-то чертил, выглядя серьёзнее обычного, а Джина стояла у окна, наблюдая за начинающимся дождём.       — И? — внезапно нарушил тишину Смит.       — А? — не поняла Джина, разворачиваясь.       — Пообщалась с новобранцами? — Эрвин подошёл к ней, держа в руках карандаш. — Или ты кроме Эрена ни с кем не говорила?       Джина напряглась, понимая, к чему идёт разговор, но не знала, что ответить.       — Дождь начался внезапно, — слишком ненавязчиво сказал Эрвин, не сводя с девушки взгляда. — Лишь бы в экспедиции нас не застал.       — Я не отдам Эрена врагу! — нервно и отрывисто произнесла Джина, облизывая пересохшие губы. — Ни дождь, ни туман, ни даже травмы мне не будут помехой!       — Как думаешь, среди сто четвёртого кто-то может быть врагом? — осторожно спросил Эрвин, кладя карандаш на стол.       У Джины расширились глаза. Она судорожно вспоминала новеньких, с которыми провела несколько дней. Нервно сглотнула, раздумывая над каждым из них, но…       — Не знаю. Они все… — её голос дрогнул, — неплохие.       Но вдруг она напряглась, вспоминая вторжение в Шиганшину, пролом внутренних стен, нападение на Трост. Её будто осенило: раз враг повторно пробил ворота спустя пять лет, значит, Прародитель всё же где-то здесь, в Элдии.       — Интересно, — задумалась Джина, — почему враг не сломал внутренние ворота Троста, ограничившись лишь внешними? Районы «Марии» он не пожалел, а «Роза» чем лучше?       Эрвин ничего не ответил, но был удивлён подобному ходу мыслей Мур.       — Эрен не знал, что умеет превращаться в титана до падения Троста, значит, — глаза Джины задёргались, она прикрыла рот рукой. — Значит, Эрен в опасности. Враг слишком близко, а мы даже не знаем, кто это!       На самом деле у Джины были предположения насчёт Имир, но делиться с Эрвином об этом она не собиралась, так как не была уверена в подозрениях на сто процентов, а другие совсем не походили на роль титанов. Возможно, это какая-то ошибка? Ей не хотелось верить, что кто-то из новобранцев, переживших такой кошмар в Тросте, способен превращаться в титана.       — Армин и Микаса точно нет. Саша — тоже, слишком уж она простодушная, хотя простота и хуже воровства, но мне кажется, она не враг, — думала вслух Джина, присев в кресло.       — Дальше, — Эрвин присел в соседнее кресло, внимательно слушая.       — Конни, не знаю, он слишком… не знаю, как сказать, несообразительный? Вовремя прикинуться дураком — талант. Криста милая, а за такой маской может скрываться, кто угодно, не вызывая подозрений. Кто не вызывает подозрений, тот опасней всего. Имир — противоположность Кристы, мне она показалась открытой, хоть и колючей. Райнер — он им как старший брат, не думаю, что он может кому-то навредить. Жан… не знаю, он постоянно пялился на Микасу, ненавидит Эрена, но в целом, нормальный парень. Бертольд…вот с ним всё сложно. Слишком тихий, незаметный, а от такого можно ждать всё, что угодно.       Джина вздохнула. Из всех кадетов самыми подозрительными ей показались трое: Бертольд, Имир и Криста, но своими подозрениями делиться она не хотела, несмотря на собственную характеристику ребят.       — В шутку они Эрена суицидником называют, — она улыбнулась, — этот выпуск особенный. И они все такие хорошие, — но вдруг улыбка стёрлась с лица, — тяжело будет осознать, что кто-то из них…       И когда Джина успела привязаться к новеньким, с которыми почти не контактировала? Обычно, к очередным новоиспечённым разведчикам она относилась нейтрально с щепоткой скептицизма, а тут вдруг такие кадры вступили.       — Мне не хочется говорить об этом, но я приму любую правду, какой бы она не была, — нервно хихикнула Мур.       Да, такие слова от шпионки другой стороны было слышать странно, но она сама уже забыла, когда стёрлась грань между Джиной-шпионкой из независимой Ауторики и Джиной-разведчицей из рабской Элдии. Она понимала, что ей ближе второе, чем первое определение.       — Можешь идти спать. Завтра загружу тебя работой, — сказал Эрвин, но было видно, он думает о новеньких и их описанием, что дала им Джина       — Спокойной ночи, Эрвин, — тихо пробормотала Мур, уходя к двери.       — Спокойной ночи, Джина, — кивнул Эрвин, наблюдая, как девушка выходит в коридор. Так много мыслей, так много проблем, так много изменений…       Им не спалось. Мур снова трогала Скай, бессмысленно пялясь в тёмное окно. Смит готовился к экспедиции, продолжая думать об описании, что дала новобранцам Джина. Судя по всему, её насторожили двое: Бертольд и Криста. Эрвин сомневался в проницательности Джины, ни раз замечая, как трудно ей справляться с обычными для всех проблемами. Её мало что может довести до слёз, даже как девушку: смерть собаки или лошади, как пример. Или отравление детей. Или… её даже противоположный пол будто не интересует, хотя другие разведчицы ходят на свидания во время выходных. Джина будто сторонится этого мира, отвергая всё то, что для обычного человека нормально.       — Криста, Бертольд, — прошептал Эрвин, посмотрев в окно. Стрелка часов неумолимо приближалась к двум ночи.       Джина робко заглянула в кабинет, встретившись с Эрвином взглядом. Он кивнул, позволяя войти, хотя она уже стояла в кабинете, но формальность всё же была соблюдена.       — Никак не могу уснуть. Слишком много мыслей засело в голове, — Джина бесшумно хлопала в ладоши, заметно переживая.       — Овец считала? — спросил Эрвин.       — Нет. Это не помогает, — она пожала плечами, нервно хихикая.       Последнее время она перестала высыпаться, сколько бы не спала. Джина открывала глаза и уже была уставшая, ничего не хотела, но старалась брать себя в руки, погружаясь в дела плюс тренировки и разговоры то с этим, то с тем.       И кто вообще придумал считать овец? Это так глупо. Джина прикрыла глаза и почесала за ухом. Внутри зародилась тревога и беспокойство, учитывая неспокойную обстановку вокруг. Покоя не давал Эрен, первостепенная причина прилёта сюда и жизнь в целом. Единственное, что было важным: добраться до Шиганшины, но теперь это было лишь вопросом времени. Очень скорым вопросом.       — Мир меняется вокруг нас. Это беспокоит и тревожит меня, — призналась Мур. — Я начинаю сомневаться в каждом, видя врага во многих. Что нас всех ждёт дальше?       Она трогала свои пальцы, разглядывая ногти, хотя мысли были совершенно о другом. Ей необходимо защитить Эрена от врагов, ибо марлийцы явно задумали выкрасть его, но Джина не понимала, кого именно нужно опасаться.       — Дальше нас ждёт пятьдесят седьмая экспедиция, — ответил Эрвин.       — Боже, я не об этом, — она прикрыла глаза рукой. — Понятно, что ты собрался Эрена использовать как наживку!       Эрвин подошёл к ней, присел на корточки и приставил руку к губам.       — Об этом не стоит говорить. Даже здесь! — сказал Смит. — У стен тоже могут быть уши!       — Слушай, — она подошла к окну, подбочениваясь, — мне страшно за Эрена. Он молод и неопытен, а ты собираешься использовать его в своих целях.       — Иного выбора нет. Ты и сама понимаешь это, — он подошёл к ней и похлопал её по плечу. — Мы должны пойти на риск ради человечества!       — Я иду на этот риск ради Эрена, чтобы защитить его, хотя вряд ли такое будет в моих силах. Враг наверняка силён, — Джина скривилась, вспомная бронированного. Она понимала, что её сил недостаточно, чтобы противостоять ему, но она не одна, противостоять бронированному будет весь Разведкорпус. Они что-нибудь придумают.       — Иди спать. Постарайся хотя бы сегодня выспаться, — Эрвин направил её в сторону двери. Джина, недовольно фыркнув, ушла.

***

      Эрен продолжал тренировки, беспрекословно слушаясь командиров. Ханджи вела записи, описывая каждую попытку Эрена стать титаном, Леви с отрядом просто наблюдали, но были готовы прирезать оборотня, если что пойдёт не так.       А вот Джина вступала в открытые конфликты с отрядом Леви, заверяя, что не позволит никому из них причинить вред Эрену. Леви в такие моменты молчал, не встревая в разговор, а Петра смотрела на него, ища поддержку.       Микаса была солидарна с Джиной, готовая собой закрыть Эрена. Если в случае с Аккерман её стремление защитить родного человека было понятно, то мотивы Джины вряд ли объяснялось общим городом или давним знакомством. Мур не вспоминала Эрена все эти годы, не переживала за него, а тут вдруг такая самоотверженность ради мальчишки, способного превращаться в титана.       Ханджи, покачав головой, смотрела на искусанную руку Эрена. Он снова никак не мог превратиться в титана, как не старался. Уже шёл пятый час тренировки.       — Хватит, Ханджи! — поглаживая Эрена, сидящего на коленях, по спине, говорила Джина.       — Здесь я решаю, когда ему хватит тренироваться. Иди лучше и помоги Эрвину! — шикнула Зое, нахмурившись.       — Как ты не понимаешь, что Эрену нужен отдых, а не постоянные тренировки на износ? — Мур оскалилась, не понимая, как исследовательница может быть насколько жестокой?       Эрен громко зарыдал — он снова прокусил руку, на которой уже не было живого места.       — Эрен, — прошептала Джина, — перестань, прошу!       Рука парня была похожа на месиво, а под ним растекалась лужица крови.       — Как ты понять не может, что он — надежда человечества, если не сможет контролировать силу, то нам придётся выдать его полиции! — объясняла Ханджи, поправляя очки.       — Джина права. Эрену нужен отдых, — сказал Леви. — Посмотри на его руку! Она похожа на кровавое месиво.       Ханджи удивилась, что Леви встал на сторону Джины, хотя он был на стороне Эрена. Юный пацан с громкими словами об убийстве титанов сейчас рыдал от боли, но продолжал раз за разом вгрызаться в собственную плоть, нанося себе очередное увечье.       Ханджи не понимала. Ей очень хотелось разгадать секрет титанов, даже сама тренировка Эрена была на втором плане.       — Как знаете, — она отвернулась, — перед человечеством потом сами будете держать ответ! — Ханджи ушла.       Джина помогла Эрену встать на ноги, он весь дрожал, ступая по траве в в сторону лавочки и стола. Леви принёс аптечку, а Петра перемотала изувеченную руку.       — Ты снова не смог превратиться? — с сожалением спросила Петра.       — На, это обезболивающее, — Джина дала парню таблетку.       — Я подвожу всех, — глотая горькую таблетку, Эрен заплакал.       — Да, ты подводишь нас всех, — вздохнула Петра.       — Я подвожу человечество… Такой жалкий и никчёмный, — он снова зарыдал.       — Хватит! — шикнула Джина. — Эрен, просто отдохни и наберись сил на следующую тренировку. Я уверена, что у тебя всё получится!       Эрен ещё долго плакал, говорил в свой адрес нелицеприятные вещи, никого не слушал, но вскоре ушёл спать. Остальные ещё занимались рутинными делами, общались или прибирались.       Время тянулось очень медленно. День ото дня делалось много дел, а у Эрена всё же наметился прорыв в тренировках, хоть многие и думали, что парнишка будет замучен сумасшедшей исследовательницей раньше, чем овладеет силой титана. Конечно, навыки Эрена оставляли желать лучшего, но он так настойчиво тренировался, повторяя раз за разом одно и то же, что начал походить на одержимого безумца. Микаса силой утаскивала его поесть.       — Тебе нужны силы! — говорила она.       Приём пищи всегда сопровождался громкими спорами и разговорами, но дрались юные разведчики реже, будто поумнев за этот короткий период времени. Ни Жан, ни Конни, ни Криста, ни остальные из сто четвёртого не боялись Эрена, узнав о его способности. Он так и остался для них суицидником, выскочкой и чересчур громким однокурсником.       Несколько дней стояла жара, перебиваемая ночными ливнями, от которых уже во второй половине дня не оставалось и следа. Земля просыхала быстро, но кое-где оставались небольшие лужи, а местами и трава была влажной.       Микаса вставала рано, боясь проспать пробуждение Эрена, а потом — наблюдение его тренировок. Иногда девушка считала, что Ханджи чересчур строгая и требовательная, учитывая, что никто не дал Эрену инструкцию по эксплуатации собственного титана. Иногда тренировки были настолько затяжными, что Микаса обращалась к Джине с просьбой защитить Эрена от чокнутой женщины, а Мур бросала все дела, шла к Зое и отвоёвывала у неё Йегера.       — Ты нарушаешь дисциплину. Я доложу об этом командующему Эрвину, — монотонно повторяла Зое.       — Я тоже доложу, что твои тренировки выходят за рамки адекватности. Ты отрезала ему палец, придурошная! — шикнула Джина.       Эрен всё это время сидел на колях и наблюдал, как его палец отрастает вновь.       — Он был не против. Верно, Эрен? — спросила Ханджи, переведя взгляд на парня.       — В-верно…       — Он ещё подросток, который доверяет тебе, потому что ты взрослая, а ты этим умело пользуешься! — возражала Джина.       «Один на суде избил, другая — пальцы отрезает. Сборище садистов!» — мелькнуло в голове Микасы, сидящей возле Эрена. Она с интересом наблюдала, как на место отрезанного пальца появилась кость, обрастающая мышцами.       — Ой, отстань уже от меня. Ты сорвала мои эксперимент! — шикнула Зое и отвернулась, направляясь по своим делам.       Леви слышал и видел конфликт, но не лез, не принимая ничью сторону. Ему казалось, что Ханджи чересчур жестока по отношению к Эрену, а Джина слишком заботится о нём, будто он сахарный и сейчас растает. Пусть две фурии сами разбираются.       — Почти отрос, — прошептала Микаса, видя, как палец уже и кожей покрылся.       — Эрен, почему ты позволяешь издеваться над собой? Тренировки, конечно, быть должны, но не отрезание конечностей при любом удобном случае. Это же больно, в конце-то концов! — Джина покачала головой. Ей было жалко парня.       — На кону, возможно, — Эрен поднялся с колен, подойдя к Джине, — судьба всего человечества, а я буду себя жалеть?       Мур пожала плечами. Разговоры про человечество вызывали тошноту, а все эти лозунги раздражали, но ей некуда было деться от этого, просто терпеть и всё.       — Пошли на обед, только помоем руки, — Микаса взяла Эрена за руки и потащила его за собой.       Джина смотрела им вслед, качая головой, иногда она смотрела на небо, мечтая хоть немного полетать не на УПМ, а на собственном воздушном судне.       — Не слишком сильно ты лижешь ему зад? — спросил Леви, тоже смотря, как Эрен и Микаса заходят в здание, исчезая из поля зрения.       — Отвали! — грубо шикнула Джина. — Тебе вообще не понятно, что происходит! — и направилась, судя по траектории, в свою комнату.       — Вот же ж дура. Не хватало одной чокнутой, — тихо сказал Леви. Он заметил, как сильно изменилась Мур, но не знал причину. И не искал.