Союзник

      Утро встретило Джину хорошими новостями, а вот Альфред напрягся, узнав о перевороте. Теперь страна может впасть в смутное время, но всё же он решил не думать об этом. Накормил Джину блинчиками с джемом и сметаной, выделил ей лошадь и отпустил к Эрвину.       — Мда, что теперь ждёт Элдию? Надеюсь, Эрвин понимает, что творит. При прежнем правительстве была стабильность, — рассуждал Альфред. — А теперь? Что вообще ты знаешь об этой, как её там?       — Хистории? — спросила Джина, надевая куртку.       — Угу.       — Девчонка… Симпатичная, добрая, но, как мне кажется, ей будет трудно управлять страной.       Альфред громко рассмеялся, вгоняя Джину в смущение и непонимание, что она сказала не так.       — Хистория — королева для народа. Власть так и будет принадлежать военным и знати, поверь мне, а она — ширма, чтобы народ был очарован дивным созданием, вырвавшимся из плена обмана и козней, вернувшей себе трон.       У Джины глаз задёргался от такого потока слов. Она натянула один сапог, а другой сжимала в руках смотря на веселящегося Альфреда.       — Не бери в голову. Всё будет хорошо!       — Да, но… Просто я тут просидела, а они…       — Эрвин сам попросил тебя забрать, думая, что я к тебе неровно дышу. Он переживал, что тебя могут казнить, так что не такой уж он и бесчувственный, как все говорят. Признаться честно, я действительно к тебе неровно дышу. Люблю тебя всем сердцем, как родную дочь. Вот! — Альфред искренне улыбнулся. — Я был бы рад, если бы у меня была такая дочь, как ты, но, увы, у меня никого нет. Если я вдруг умру, то тебе завещаю всё, что имею.       — Это… лишнее, — Джина скривилась, натягивая второй сапог. — Эрвин попросил меня забрать. Чушь.       — Чушь не чушь, но это правда. Мне кажется, он тоже к тебе неровно дышит и, знаешь, я ему завидую. Он имеет право на проявление чувств в твою сторону, а я — нет. Это будет выглядеть странно, мол, решил на старости лет обзавестись молоденькой любовницей старый дурень. Эх, — Альфред подошёл к Джине поближе. — Давай. Удачи. Не подводи ни меня, ни себя.       — До свидания. Спасибо за тёплый приём и историю своей семьи. Мне нравится слушать про чужое детство. Надеюсь, в следующий раз я смогу послушать побольше и в более спокойной обстановке, нежели вчера была. Я переживала, что разведчиков казнят, — Джина улыбнулась.       — Угу. Хорош болтать. Иди!       И она ушла.       А вскоре пустилась галопом на кауром рысаке, обдумывая слова Альфреда и строя план дальнейших действий.       Эрика встретила капитана Мур резкой и сильной пощёчиной. Джина потеряла равновесие и шлёпнулась на задницу.       — Мразь! Думаешь только о себе, а я, между прочим, просидела в темнице, почти смирясь со скорой казнью! — кричала Эрика.       Джина молча поднялась, потирая раскрасневшуюся щёку, сжала ладонь в кулак и ударила Эрику. Она тоже потеряла равновесие и упала, а Джина села сверху, пару раз ударив её по лицу.       Кто-то оттащил двух взбешённых девушек друг от друга. Дафна сначала обработала Джину, а после принялась за Эрику. Эрвин всё это время рассказывал о том, что они должны спасти Эрена, а сейчас им предстоит двигаться в сторону часовни Рода Райсса. Все послушно оседлали коней, отправляясь в путь.       Джина тоже поехала, а вот Эрику Дафна оставила в штабе, опасаясь, что у той сотрясение мозга. Вообще на Джину косо поглядывали многие, считая её предательницей, чуть ли не любовницей Ротшильда, но в глаза ей никто и ничего не говорил.       Вскоре все увидели столб дыма и… в сторону Орвуда полз огромный титан, выше колоссального раза в два.       — Титан! Он движется в сторону Орвуда и не обращает на нас никакого внимания. Девиант! — доложил разведчик.       Вскоре Эрен, отряд Леви и раненная Ханджи присоединились к остальным разведчикам, направляясь в Орвуд, попутно разговаривая.       — Возможно, мой отец совершил ошибку, убил детей Райсса, украл Прародителя, посеяв смуту вокруг. Может, Хистории лучше съесть меня и вернуть силу в королевскую семью? — ныл Эрен.       — Нет! — возразила Хистория. — Эта сила была в королевской семье много лет, передаваясь из поколения в поколение, а твой отец смог нарушить цепочку передачи силы. Возможно, это шанс для всего человечества выжить и спастись от титанов.       — Именно! Эрена нельзя есть! — недовольно, чуть раздражённо выкрикнула Микаса.       — Хистория права, — вмешалась в диалог Джина. — Люди королевской крови, скорее всего, так и будут просто передавать Прародителя друг другу, а вокруг так и будет твориться не пойми что. У Эрена есть шанс изменить всё, но нужно будет подчинить эту силу.       — Да! Капитан Мур права! У Эрен есть все шансы что-то изменить, а я так и продолжу ожидать момента передачи силы своим детям, — Хистория вздохнула.       Эрен сидел, молча сжимая руки в кулаки и мыслями находился явно где-то не здесь. Обрывки воспоминаний заволокли разум, отдаваясь эхом прямо в сердце.       « — Если ты хочешь спасти Армина, Микасу и остальных, то просто обязан подчинить себе эту силу!» — послышался голос отца.       Эрен шмыгнул носом, понимая, что в него верят другие, на его плечи ложится непосильная ноша, которую он вынужден нести один. И справляться со всем один. Как не сойти с ума?       Остальные переглядывались, соглашаясь, что Хистории не стоит есть Эрена. Во всяком случае, пока не стоит, а дальше — как пойдёт.       Разведкорпус наконец-то добрался до Орвуда, в срочном порядке организуя собрание, чтобы решить, как быть с огромным титаном Райссом, что ползёт в их сторону.       Решили закинуть бочки с порохом в пасть и добить привычным способом. Даже у такого громадного титана такое же слабое место, как и у остальных. Жителей решили не эвакуировать, хоть среди солдатов гарнизона это и вызвало шквал негативных эмоций. План был составлен на скорую руку, но все, как всегда, надеялись на удачу.       Микаса таскала бочки, остальные связывали их сетью, а Эрен чувствовал моральное угнетение, хоть и пытался делать вид, что всё хорошо. В конце концов, он начал бить себя по лицу, под ноги закапали крупные капли крови из носа.       — Эрен! — Микаса кинулась к нему, хватая за руку.       Армин тоже подбежал.       — Я решил накастылять тому слабаку, что постоянно ноет! — говорил Эрен. — Но теперь я в норме! Нашему городу никто не смог помочь, но теперь у человечества есть я! И я остановлю Рода Райсса!       Всё стало более-менее привычно. Эрен перестал выглядеть, как унылый кусок дерьма, наблюдая за испуганными детьми, которые с ужасом смотрели на огромные руки титана, которыми он держался за стену, поднимаясь. У девианта не было лица — оно стёрлось о землю, как и живот. Кровь хлынула прямо на стену, а уродливый титан открыл пасть, явно пытаясь закричать. Эрен схватил сетку с бочками, превратившись в титана и помчался к Роду, забрасывая бочки прямо в глотку. От жара порох загорелся и титана разорвало изнутри. План пошёл, как по маслу. Хистория была готова добить отца и взойти на престол, стать хозяйкой этих Стен. Ей было страшно, но она понимала, что пути назад нет. Оставалось лишь смириться с этим и вот… Она уже стоит перед восторженным народом, которые с переживанием интересуются, всё ли у неё в порядке и не ушиблась ли она, падая на телегу с сеном.       Хистория выпрямилась, обращаясь к народу:       — Меня зовут Хистория Райсс и я законная хозяйка этих Стен!       И… народ её признал. Она на их глазах прикончила огромного уродливого титана, чуть не сломавшего стену Орвуда. Она их героиня, спасшая народ, а не ушедшая отсиживаться где-то в безопасности. Ни у кого не возникло сомнений в смелости и самоотверженности этой девушки. Хистория — королева для всего народа Стен.       Хисторию короновали. Казалось, ещё недавно она училась в кадетском корпусе, стараясь угодить и помочь всем, потом сражалась на передовой, чуть не была похищена предателями, а сегодня, облачённая в мантию и шикарные ткани, её коронуют. Теперь её жизнь изменится раз и навсегда, в её руках судьба государства и куча-куча обязанностей, возложенных на её хрупкие плечи. Она же до сих пор обычная девчонка, не вышедшая из подросткового возраста, а уже такой важный человек в стране.       Внутри Стен был праздник. Людям выделили запасы еды в честь коронации, а Хистория думала, чего ей хотелось изменить в стране, чтобы облегчить хоть чью-то жизнь. Естественно, она понимала, что всем не поможешь, но решила облегчить жизнь детей в Подземном городе, разрешив им выходить на поверхность. Они вместе с Леви занялись этим вопросом.       Эрвин наконец-то решил начать подготовку к возврату утраченных земель, а Ханджи занялась разработкой нового оружия, способного пробить броню бронированного титана.       Джина была рада, что скоро они наконец-то вернутся в Шиганшину спустя долгих и мучительных пяти лет ожидания. Только ей не нравился Эрен, вернее его подавленное настроение после того, как он узнал о зверствах своего отца, убившего семью Рода Райсса. Эрен часто сидел, смотрел в одну точку и явно уходил в себя.       Она подошла к нему, выждав, чтобы никто им не мешал, присела рядом на лавочку возле конюшни, и посмотрела на поле для тренировок.       — Совсем скоро мы вернёмся в город, с которого всё началось, — сказала Джина. — Большая часть утраченных земель вернётся к человечеству, жаль, что утраченные жизни вернуть не получится.       — Пять лет назад мой отец украл Прародителя, убив всю семью Райсса. Я чувствовал, как он давил и топтал их, а потом вырвал Фриду из затылка и проглотил её. Он заставил меня съесть самого себя, ничего не объяснив, а я жил все эти пять лет, не подозревая, что могу превращаться в титана. Я всё-таки надеюсь, что в подвале моего отца хранится ценная и важная информация о мире. Иначе… — Эрен шмыгнул носом, — иначе всё зря! Все эти смерти и жертвы были напрасны. Я до сих пор не уверен, что оставлять украденную силу во мне — правильное решение.       — То есть, ты считаешь, что правильное решение — Хистории расхлёбывать всё то, что произошло пять лет назад? Подумай, она и так стала королевой, на её плечах, по-твоему, недостаточно ответственности? Она должна стать носителем Прародителя, рожать детей с мыслью, что они тоже унаследуют его в будущем, съев её саму? Это, по-твоему, правильное решение?       — Не… не думаю, — Эрен вытер слёзы рукавом. — Не хочу такой судьбы для Хистории. Не хочу, чтобы она всё это переживала… Не хочу…       — Эрен, — Джина дотронулась до его плеча, — я верю, что ты справишься с этим. Ведь ты же постоянно хотел выйти во внешний мир, потому что что?       — Потому что мы свободны от рождения!       — Во-от, я разделяю твою точку зрения. Стены, конечно, давят… Но если бы их не было, нас бы съели титаны. И что лучше? Жить в тюрьме или быть свободным, но съеденным? Что лучше? — Джина посмотрела на небо. А ведь далеко от сюда находится Ауторика, живущая без стен, без титанов. — И ведь все мы смотрим на одно небо, — прошептала она. — Одно бескрайнее и огромное небо.       — Все мы смотрим на одно небо? — загадочно произнёс Эрен, смотря на небо. — А ведь правда… Мы, все люди, смотрим на одно небо! Оно такое огромное, без ограничений… Птицы летят туда, куда захотят… Наверняка, они видели и огромное море, и реки огня, и льды, и песчаные страны… потому что они… свободны!       Джина вздохнула. Ей не хватало полётов и ощущения, что она — птица. Железные крылья рассекали воздушное пространство, унося молодую лётчицу вперёд. Она до сих пор помнила каждую кнопку и каждый рычаг в своём воздушном аппарате.       Ей не хотелось забирать Эрена с острова против его воли, посему она решила так: если ему будет угрожать опасность, то она заберёт его. Если всё будет гладко, они заделают брешь в стене, вернутся обратно, то она вскоре свяжется с отцом. А дальше они уже с Джозефом будут думать, что делать, как быть.       Ещё одной… проблемой был… подвал. Неизвестно, что там хранилось, поэтому Джина хотела узнать, что там за тайны, какой информацией может владеть остров. Решать проблемы по мере их поступления. Идеально!       —… я и не задумывался об этом, что мы все смотрим на одно небо. И хорошие люди, и плохие… И враги, и друзья. И я, и Райнер с Бертольдом, — вдруг Эрен закрыл лицо руками, тяжко вздыхая. — До сих… больно от осознания, что эти двое — предатели, что у меня может быть выбор, что их нужно… убить, — на последнем слове голос парня дрогнул. Он до сих пор переживал из-за предательства однокурсников. — Но из-за них погибла… мама… они не заслуживают прощения. Они враги! У меня не может быть выбора, я убью этих предателей! Убью!       — Из-за них действительно пострадало много людей, но, — Джина вздохнула. Она почти не знала этих двоих. Во всяком случае, не знала настолько, насколько знал их Эрен, но эти два предателя были неким напоминанием Джине, что она такая же, как они, хоть она никого и не убивала, не ломала вороты и не запускала в город титанов.       — Никаких «но»! Я всё решил. Райнер и Бертольд должны умереть, но их смерти не искупят их грехи, — твёрдо заявил Эрен.       Джине стало жалко парня, говорящего… страшные вещи. Он так молод, а уже успел испытать столько горя и потерь, впитать в себя ненависть и решиться на убийство двух бывших друзей.       Она обняла Эрена, прижимая его голову к груди, провела рукой по волосам и увидела небольшую птичку, прыгающую по поилке, поставленной у лошадей. У птички было жёлтое брюшко и зелено-синие крылышки, а сама она маленькая, но пузатенькая.       Эрен тоже обнял Джину, ему казалось, что она понимает его лучше других. Во всяком случае, не пыталась читать ему нотации, ставить на путь истинный и говорить, что он рассуждает не так, как надо. Она давала ему полную свободу мыслей, терпеливо выслушивая и принимая его точку зрения. Джина не пыталась задавить его своим авторитетом, мол, я по званию выше, поэтому знай своё место. Эрену нравилось болтать с ней, рассказывая, как мама часто ругала его, а он не понимал, почему она запрещает то или это. Теперь ему стало ясно, что мама просто переживала за него, заботилась и многое видела совершенно с другой стороны, нежели казалось Эрену.       — Я постоянно ругался с мамой, спорил. Мне казалось, что она не права, не понимает меня, но теперь я понимаю, что она переживала за меня. Даже в тот день, когда она… когда её не стало, я поругался с ней. Поругался, — он плакал, прижимаясь к Джине. — Как всегда… Малолетний придурок!       — Все мы совершаем ошибки, но твоя мама знала, что ты любишь её. Мы все не слушаем родителей, считая, что они ничего не понимают. Жаль, что слишком поздно понимаем, что они о нас просто заботятся и хотят уберечь от жестокости этого мира. В любом случае, Эрен, мы скоро вернёмся в город, который был для нас домом. Город, откуда мы убежали пять лет назад, — вздохнула Джина.       Эрен дрожал, но перестал плакать. Он поднялся с лавочки, смотря на небо, понимая, что от него зависит исход миссии. После того, как он разгрыз капсулу с надписью «броня» в пещере Райссов, он может заделать брешь во внутренних и внешних ворот Марии собой. Не нужны ни инструменты, ни материалы, нужен лишь Эрен и его способность кристаллизации.       — Я обещаю, что верну родной город! И убью всех своих врагов! — он пообещал это самому, а потом и остальным. В его взгляде читалась уверенность, что всё получится и будет хорошо.       Джина кивнула. Приближалось время тренировок, Ханджи уже направлялась в сторону Эрена.

***

      Хистория попросила ребят помочь ей с приютом. Нужно было доделать спальни в одной из частей старого дома, выделенного под подобные нужды, а ещё необходимо было наколоть дров, но этим вызвалась помочь Микаса, ловко орудуя топором. Саша и Жан крутились на кухне, готовили суп, а Конни убирал очистки от картофеля, лука и моркови. Эрен, Джина и Армин помогали Хистории таскать матрасы, готовить кровати для будущих обитателей дома.       Работа кипела быстро, вокруг уже бегали дети, с интересом заглядывая в спальни, помогая Хистории раскладывать подушки, расправлять простыни.       Джина и Эрен принесли очередной матрас, свёрнутый в трубочку, начали его расправлять на кровати, а Армин уже засовывал очередную подушку в наволочку.       — Мы почти управились. Большое спасибо вам! — улыбалась Хистория. Вокруг неё носились довольные дети, смеясь и радуясь жизни.       — Наконец-то меня назначили главной, хотя бы в помощи приюту. И не побоялись оставить Эрена без присмотра Ханджи и Леви, — сказала Джина, поправляя волосы, чуть взъерошенные и лохматые.       — Нужно сходить на кухню, узнать, чем помочь, — предложил Армин.       — Я слышала, что в ваши ряды вступило много новичков? Это всё газеты, где наконец-то написали правду о Разведкорпусе, — улыбалась Хистория, ловко лавируя между подвесными шкафчиками и сервантом в дальнем углу кухни. Она доставала глубокие тарелки, столовые приборы и постоянно улыбалась.       — Да, — улыбнулся Жан. — Только они меня бесят. Не понимают, на что подписались.       — Лан, тебе, всё норм будет, — Конни принялся нарезать хлеб, а Микаса подкинула в печь дров.       — Супчик вкусный будет. Мы с Жаном туда петрушки покрошили, — грезила о предстоящей трапезе Саша.       — В разведке «всё норм» никогда не бывает. Мы вечно ввязываемся в проблемы. Не думаю, что в Шиганшине всё пройдёт, как по маслу. Чёртовы предатели будут ждать нас там, когда мы припрёмся в город. Ребят, только не вздумайте пожалеть их, мол, ой, чёртовы предатели, давайте вспомним, как учились вместе, мечтали пойти в полицию и пить пиво по выходным. Они нас не пожалеют, вы помните, что они сделали? Им нет прощения. Только смерть! — говорил Жан, скривившись. В руке он держал нож, который хотел наточить.       Однако, его друзья не выглядели такими же уверенными, как и он. Саша с грустью смотрела на плавающую петрушку и картошку. Конни нервно сглотнул, перестав улыбаться и шутить. Эрен замер, приоткрыв рот, будто хотел что-то сказать, но потерял мысль. Армин смотрел на корзинку с фруктами, а Хистория замерла на полпути от серванта к столу, держа стопку тарелок.       Лишь Микаса была уверена в себе и своих мыслях: она без колебаний убьёт и Райнера, и Бертольда, и Энни, если та осмелится вылезти из кристалла.       — Эй, вы опять? — с горечью произнёс Жан. — Им нет прощения. Они наши враги! Либо мы их, либо они нас — третьего не дано. Поймите!       — Да! — выкрикнул Эрен, подскакивая со стула и хлопая ладонями по деревянному столу. — Жан прав! Либо мы, либо они, поэтому мы первые должны их убить.       Конни и Саша явно не были уверены в этом, хоть и начали резать хлеб и помешивать суп. В них не было подобной уверенности, которая была в Жане, Микасе и Эрене.       — Может, мы хотя бы попытаемся с ними поговорить? Ребят, мы же жили с ними, ели, делились секретами и доверяли друг другу на тренировках. Они же… Ребят, — начал Армин.       По лицу Жана было понятно, что он слегка задумался с Армином, хоть и знал, что словами вряд ли можно что-то изменить.       — Им нужна Координата. Вряд ли они захотят даже говорить с вами, — вмешалась в разговор Джина.       — Но… — Армин вздохнул. — Хоть попытаться…       — Не стоит даже пытаться с ними говорить. Помните, как мы уговаривали Бертольда отдать нам Эрена? Ему было плевать на нашу просьбу. Они нам не друзья, а капитан Мур права — им нужна Координата, — говорила Микаса. — Будем говорить — можем потерять бдительность и Эрена. Неизвестно, кто ещё с ними будет. Возможно, Имир.       Хистория ничего не сказала, молча расставляя тарелки. Руки у неё дрожали, и Эрен заметил это, взяв её за руку, несильно сжав. Микаса ощутила укол ревности, но постаралась держать себя в руках.       Хистория убрала свою руку, не желая видеть неоднозначные взгляды друзей. Ей хотелось побыть одной и погрузиться в воспоминания, когда они с Имир были вместе. Улыбнувшись, хотя внутри всё разрывалось от душевной боли, Райсс громко заявила:       — Давайте обедать. Есть так хочется, а суп та-а-ак вкусно пахнет. Саша, разливай!       Мрачные разговоры сменились обсуждением супа и мелких бытовых проблем, которые они должны были выполнить завтра. Ребята так втянулись в помощь приюту, что получали от этого наслаждение. Микаса, Армин и Эрен вспоминали, как сами осиротели, но им некому было помочь, поэтому для них помощь сиротам была важнее, чем другим. С утра Микаса, Конни и Саша планировали поехать в город за тканями для запасных комплектов постельного, а Хистория хотела закупить фруктов для детей, чтобы они полакомились яблоками, грушами и виноградом. Ей очень нравилось заботиться о других, а народ её очень любил за простоту и отзывчивость, но безопасность соблюдалась, и Хисторию охраняло двое полицейских, приставленных к ней. Их не было заметно, но они всегда были рядом.       Джине за разговором было страшно. Если эти подростки с такой уверенностью говорили об убийстве бывших товарищей, то её тоже убьют, не задумываясь. Она уже видела перед собой Леви с заострённым клинком, ощущая холодное лезвие на своей шее, скользящее по коже. Либо её запытает до смерти Ханджи, чтобы добыть информацию о внешнем мире. Джина была уверена, что живой и невредимой из лап разведчиков ей не выбраться. Она — враг и предательница, вошедшая к ним в доверие, подобравшаяся к Эрвину так близко.       Если Леви и Ханджи представали в подсознании Джины в образе убийц и мучителей, то кем будет Эрвин? Джина не знала, даже предположить не могла, как он отреагирует на истинные мотивы своей… жены.       Она напряглась, понимая, что если её истинное происхождение станет известным, то Эрвин тоже может пострадать из-за этого. Вдруг его обвинят в государственной измене?       Джина вышла на улицу после обеда, посмотрела на небо и была чуть ли не сбита с ног толпой детей, которые играли в догонялки, весело смеясь. Они извинились, виновато поглядывая на Мур, но после того, как она улыбнулась — побежали дальше. Только у Джины на лице появилась тревога. Она не понимала, почему переживает за Эрвина и его судьбу, если вдруг её происхождении станет ясным.