Союзник

      Джина проснулась позднее обычного, долго щурилась и массировала виски. На часах было почти одиннадцать, а она совершенно не выспалась, лучше бы встала пораньше.       Натягивая халат, несколько раз зевая, Джина робко вышла в коридор из своей комнаты в доме Ротшильда. Вокруг не было ни души, а вчера она, Альфред, Эрвин, Леви и Армин обсуждали благотворительный вечер, который Хистория и Альфред решили организовать, чтобы помогать нуждающимся и беженцам из районов Марии. Идею о сборе средств знать приняла охотно, но с долей настороженности. Все готовились к возврату земель, понимая, что за пять лет многое нужно будет отремонтировать или построить заново. Плюс Хистория очень рьяно подхватила идею об улучшении условий для жителей Подземного города и получении детей подземелья образования и шанс на лучшую жизнь. Леви охотно помогал ей в этом.       На поверхности тоже было много детей, нуждающихся в помощи, а Хистория хотела помочь всем и каждому, позволяя им изменить свою жизнь. Однако, многие проекты пока были призрачными, на их воплощение в жизни нужны были деньги и веские основания, поэтому многие намекали Хистории, что первостепенной задачей государства будут земли Марии и приведение их в состояние, в которых можно жить. Нужно будет обрабатывать поля в следующем году, разводить скот, расширяя хозяйство, а на это необходимо будет выделить деньги из бюджета страны, поэтому для Хистории благотворительный вечер был очень важен.       Джина предложила создать фонд, чтобы деньги в него могли жертвовать все желающие круглый год, а время от времени можно устраивать благотворительные вечера. Её идею охотно подхватил Альфред, но нужно было найти фонду директора, который будет распоряжаться деньгами, следить за их сохранностью. И никого, как назло, не было на примете. Они часов до четырёх обсуждали все тонкости, что теперь были совершенно невыспавшееся.       — Доброе утро… или день, — Джина выползла на улицу через задний выход. Она до сих пор была босиком, а пояс на халате был криво завязан.       — Доброе, — кивнули остальные.       Армин подпёр голову рукой, смотря на воробьёв, которые облепили куст. Леви тоже наблюдал за воробьями, а Эрвин читал газету. Альфред же терпеливо ожидал обед, который должны были принести с минуты на минуту.       — Ох! — Альфред промокнул лоб салфеткой. — Дела будущего фонда, вернее разговоры о нём, меня так сильно утомили! Я чувствую себя выжатым, словно лимон, хотя нахожусь в прекрасной физической форме. Я, знаете ли, каждое утро делаю зарядку и не курю. Почти… И не пью… Тоже… почти. Эх!       — Становится прохладно, Джина, у вас не замёрзли ноги? — поёжился Армин, затесавшийся во взрослые разговоры совершенно случайно, но подкинувший пару годных идей.       Джина поставила одну ногу на стул, обхватывая колено двумя руками. Ей нравилось сидеть в такой позе — спина меньше более. Вообще, последнее время, у неё часто скручивало поясницу, но Дафна делала ей массаж и на какое-то время всё утихало. Сегодня в спине снова появилась неприятная боль, проходящая, когда Джина потягиваясь и слышала, как похрустывает спина.       — Нет, — покачала головой Джина. — Снова я забыла обувь… Но ходить по дорожке, выложенной из гладкого булыжника — одно удовольствие.       Альфред хихикнул, чувствуя себя рядом с Джиной не знатным господином из Элдии, а обычным парнишкой из Ауторики. Ротшильду казалось, что ему снова девять или пятнадцать, а впереди вся жизнь, полная приключений и путешествий. Нет, он не жаловался, что прожил большую часть жизни здесь, вместе с женой, просто его не покидала мысль, что он многое упустил за эти годы. Особенно остро это стало ощущаться за последний месяц. Ему даже родители приснились недавно, а он никак не мог навестить их могилки. И с братом поговорить обо всём. Узнал бы его брат?       Эрвин перелистнул газету, не особо вдаваясь в разговоры за столом. Леви продолжал наблюдать за воробьями, ведя себя тише обычного.       — Пять лет мы не были в родном городе, — тихо-тихо сказал Армин, смотря на салфетницу. На самом деле, он это прокручивал в голове и зачем-то озвучил мысли.       — Скоро пойдём туда. Увидишь свой дом и пороешься в подвале друга, — сказал Леви.       — И что вам важнее: заделать брешь или поковыряться в чужом подвале? — покачала головой Джина.       — Кому что, — Леви посмотрел на Эрвина, который наконец отложил газету.       — Возможно, мы сможем раздобыть ценную информацию, — сказал Эрвин.       Джина и Альфред переглянулись.       — И на море съездим, — вздохнула Джина.       — И на море… — Армин вспомнил дедушку, книгу о внешнем мире и заинтересованный взгляд Эрена, листающего книгу. Вот были времена, когда они читали запрещёнку и мечтали о соли и море.       — Лишь бы акулы не съели, — буркнула Джина, почувствовав, как Альфред стукнул её по ноге.       — Акулы? — задумался Армин.       Эрвин посмотрел на Джину, которая снова сболтнула лишнего, явно признаваясь, что тоже читает запрещёнку, хотя по ней нельзя было сказать, что она мечтает о внешнем мире.       — Да. Есть такие огромные и зубастые рыбы. Вроде в какой-то книге говорилось, что они могут человека съесть, — выкрутилась Джина.       — Я ни разу не читал про это, — задумался Армин.       — Ты тоже любительница запрещёнки и внешнего мира? — утвердительно спросил Леви, будто факт констатировал.       — Нет, просто от скуки листала, — она махнула рукой.       — Давайте обедать. Хватит уже в фантазиях витать! — Альфред хлопнул в ладоши, пытаясь разрядить обстановку. Служанки уже расставляли тарелки.       Чуть позже, когда часть документов была разобрана, Джина выждала момент, когда Альфред останется один. Эрвин, Армин и Леви направились в баню, хотя последний долго сопротивлялся. Сам Ротшильд тоже планировать попариться, но как раз собирался, приказав служанке отнести в баню фрукты и компот. Конечно, он был бы не против алкоголя, но разведчики были против спиртного.       — Ты забываешься, Джина, совершенно не следишь за языком! — пробубнил Альфред.       — Знаю! Мне очень трудно делать вид, что я не видела море, не знаю про внешний мир… И вообще… Я по делу! — вздохнула Джина.       По коридору шёл Армин, который забыл полотенце. Услышав голоса, он остановился, хотя и не имел привычку подслушивать.       — По делу! Что случилось? — Альфред подвинул деревянный стул, стряхивая с него кошачью шерсть, но садится не стал.       — Вот, — она протянула ему свой дневник в жёлтом переплёте, — я вела его с первого дня прилёта сюда. Если я вдруг не вернусь, то мне не хочется так и остаться Джиной Мур — дочерью неизвестного, которая пыталась… Я даже не пыталась что-то сделать.       — Дневник? Хм, — Альфред взял дневник и покрутил его, задумчиво разглядывая, но открывать не стал.       «Прилёта? Что происходит?» — не понимал Армин.       — Понимаешь, что если это найдут у меня, то вряд ли погладят по головке? — Альфред нервно хихикнул, убирая дневник в ящик письменного стола. — Что вообще ты собираешься делать? Возвращаться домой?       — Не знаю, но наша теория о Прародителе оказалась верна. Хотя, вы явно это уже знаете. Только мне не даёт покоя то, что Гриша Йегер был титаном и каким-то образом выследил хранителей Координаты, — Джина вздохнула. — У меня это не получилось, так я была обучена этому, а Гриша — простой врач… или не простой? Боже, я запуталась, если честно. Я боюсь, что меня раскроют и казнят, но я ведь не желаю ничего плохого островитянам. Вы же понимаете это.       — Понимаю, но они не поймут. Помнишь, Джина, я рассказывал тебе недавно о своём отце и его проекте «А-126»?       Она кивнула.       — Знаешь, как официально называется твой «шпион»?       Джина отрицательно покачала головой.       — Истребитель «А-126» из проекта «Сапсан», целью которого было проектирование и создание боевых воздушных судов, способных воевать. Их целью было кружить над другими странами, запугивая менее развитые страны, по необходимости сбрасывать снаряды, чтобы с Ауторикой заключали союзы страны поменьше, позволяя разворачивать на своей земле эксперименты. Мой отец был одним из создателей проекта «Сапсан», но специализировался на небольших самолётах, которые могли быть незаметны как можно дольше. О слабых местах «А-126» ты знаешь, — Альфред, выглядящий чрезмерно серьёзным, не сводил с Джины глаз. Она не выглядела удивлённой или поражённой, чего не скажешь об Армине, стоящим за дверью.       Он осознал, что Джина совершенно не так проста, как кажется. Наверное, стоило было рассказать об услышанном командующему Эрвину, но Армин не торопился с этим, не зная толком, какие отношения между супругами. Возможно, командующий сам всё знал, поэтому Арлерту оставалось молчать. Пока молчать.       Дальнейший разговор уже был нейтральным, а Армин ушёл, не став вслушиваться в очередное обсуждение благотворительного вечера.

***

      Мария сшила фиолетовое платье из бархата и шёлка специально для благотворительного вечера Ротшильда. Джина примерила его, осталась довольна, но чувствовала себя непривычно, крутясь возле зеркала.       Джина купила сумку, отдав за неё почти три своих зарплаты: круглая форма, удобные стальные ручки и натуральная мягкая кожа, окрашенная в зелёный. Небольшая сумочка идеально подходила к благотворительному вечеру, но не подходила к платью. Тогда Альфред решил подарить Джине точно такую же сумку, но белую, долго объясняя, что этот подарок ничего не значит, а если ей нравится эта сумка, то пусть она идёт с ней, чувствуя себя уверенно на вечере. В конце концов, Джина сдалась, приняв подарок от Альфреда. До вечера оставалась неделя, подготовка шла полным ходом, так же и подготовка к миссии по возвращению утраченных земель. Весь Разведкорпус готовился, но Жан неоднократно высказался о новичках в отрицательном ключе, мол, они не понимают, на что идут. Флок явно не понимал, а Марло, казалось, осознавал, что борьба с титанами — не перебирание архивных дел и раскрытие коррупционных схем.       После переворота для военной полиции прибавилось работы. Было выявлено много полицейских, связанных со взятками, подлогом улик и прочего. Сам Альфред содействовал полиции, с превеликим удовольствием сдавая с потрохами самых злостных нарушителей закона из сливок общества.       Тюрьма была плотно набита политиками и полицейскими. Многие ждали либо казни, либо отправки на каторжные работы.       В штабе Разведкорпуса было шумно и суетливо. Солдаты занимались выполнением рутинных обязанностей, некоторые дежурили, а Ханджи тренировала Эрена, который уже увереннее использовал броню.       Микаса и остальные по утрам выслушивали лекции по использованию громовых копий, а Эрвин вдруг закрылся в себе, ни с кем не общаясь не по делу, целыми днями сидя в кабинете. Леви и Джина временно жили у Альфреда, заканчивая последние приготовления к благотворительному вечеру.       Армин частенько переживал по поводу Джины и тайны её происхождения, но не знал, с кем можно поделиться этим. Возможно, стоит поговорить с самой Джиной? Подойти и спросить, кто она такая и что ей нужно. Либо не вносить смуту в ряды разведчиков перед опасной миссией, ибо если о происхождении Джины узнает верхушка, то такое открытие может привести к расформированию войск. Восстановление Стен Марии затянется на неопределенный срок.       «Что же мне делать? Как поступить? Вдруг Джина такая же, как и Райнер с Бертольдом? Ей явно нужен Эрен.»       Всё же подумав над сложившейся ситуацией, Армин пришёл к выводу, что Джина не в сговоре с Райнером и Бертольдом, но тогда с кем? Ротшильдом?       «Она так долго в разведке. У неё было достаточно времени, чтобы украсть Эрена, но она не сделала, либо не смогла этого сделать.»       Армин поправил воротник на рубашке, посмотрел на Сашу, уже полчаса таскающую воду из колодца, чтобы напоить лошадей, а Конни и пара новичков помогали мыть стойла. Работа кипела довольно быстро и слаженно, лишь один Армин не знал, куда себя день, чувствуя зарождающуюся тревожности внутри. Он всегда настороженно относился к Джине, считая её… странной. Ещё со времён Шиганшины, когда он, Микаса и Эрен бежали к дому Стива, чтобы она помогла им с чем-то. Она же… взрослая!       На дворе стояла прохладная осень, но люди ещё не облачились в тёплую одежду, хотя женщины набрасывали на плечи платки, а на мужчинах были фланелевые тёплые рубашки.       Армин с раннего утра бродил по Шиганшине, собрав с утра хвороста. Дедушка дал ему денег на хлеб, но хулиганы, как обычно, отобрали всё до последней копейки, а признаться дедушке в этом было стыдно. Снова внук подвёл его.       Эрен и Микаса были дома, по причине простуды мальчика. А юная Аккерман и носа не показывала без названного братца. Хотя, Армин не считал их братом и сестрой, скорее, парой, про которые читал в книжках про принцесс и принцев, но своими предложениями никогда не делился, считая это лишней и ничем не подтверждённой информацией.       Подходя к рынку, чтобы посмотреть на еду, Армин почувствовал аромат сырокопчёной колбасы, палки которой были подвешены над прилавками. Откуда-то тянуло молоком, сыром и творогом. Мальчик был очень голоден, но дедушка с утра покормил его ячневой кашей, сваренной на воде. Без соли, сахара и масла. К обеду аппетит вернулся, а денег на хлеб не было, но нельзя было сказать, что Армин голодал, просто во время прогулок с Эреном и Микасой, они часто срывали яблоки с деревьев, обтирали их об одежду и ели, и разговоры о внешнем мире отвлекали от голода.       Сегодня ни друзей, ни яблок не было. Лишь маленький Армин и огромный рынок, пьянящий съестными ароматами, дразнящий и сводящий с ума. Желудок мальчика громко заурчал, но окружающие не слышали, либо делали вид, что не слышали. Кому из них хотелось подкормить голодного мальчика? Да никому. Люди отворачивались, переговаривались, словно идущий мимо Армин был призраком, но он и сам не понимал, зачем пришёл на рынок, если денег уже не было? Подразнить себя ароматами и видом еды? С завистью поглядывая на туго набитые едой корзины соседей?       Армин смотрел на молодых женщин, которые проходили мимо, думая, что и его мать так ходила на рынок, покупала продукты, приходила домой и готовила. Если родители были живы, то, возможно, всё было по-другому, но Армину не хотелось фантазировать, ибо толка от этого не было. Мимо прошли две женщины — соседки Армина, которые были матерями таких же детей по возрасту, как и Армин, но они сделали вид, что не увидели его, болтая о помидорах.       Пройдя ещё немного, теребя низ своей голубой кофты, Армин вздохнул, выйдя на центральный прилавок рынка, где торговали мясными и молочными продуктами. Людей здесь было меньше, ибо стоимость продуктов выше выше, чем при входе. Ещё здесь продавали мёд и алкогольные напитки.       Идя мимо сочных кусков запечённого мяса, подвешенных палок сырокопчёной колбасы и разных продуктов из мяса, Армин тяжело вздохнул, собираясь уходить из рынка, чтобы перестать мучать себя.       — Мука сегодня была дешевле, чем на прошлой неделе. Спасибо, что помогаешь мне дотащить всё до дома. Без тебя я бы не справилась! — говорила Мария.       — Может, отнесём эту муку и купим ещё? — спросила Джина, таща в двух руках по три килограмма муки в небольших белых мешочках.       — Нет, вдруг кто-то будет рад такой низкой цене на муку? Какая-нибудь многодетная семья или старушка? Мне хватит шесть килограммов надолго. Спасибо, Джина!       Проходя мимо Армина, Мария услышала его урчащий желудок. Она всегда и всех вокруг подкармливала, даже хулиганов, которые нагло брали у неё печенье, делая вид, что умирают от голода.       — А? — женщина оглянулась. — Армин, ты голоден?       — Н-нет. Здравствуйте! — растерялся Армин. Желудок снова подал голос, подставляя мальчика.       — А… не обманывай, Армин. Ты голоден! Пошли, я дам тебе галетного печенья. Пошли!       Не долго думая, Армин пошёл. Джина весь пути молчала, даже не обращая внимания на мальчика, вышагивающего сзади. Они дошли до Марии, она вынесла из квартиры свёрток с печеньем, протягивая Армину.       — Спасибо! — он поблагодарил добродушную женщину, направляясь домой, прижимая к груди драгоценный свёрток.       Однако, на пути, словно материализовавшись из воздуха, появились хулиганы.       — Че эт там у тебя, сопля? — спросил хулиган чуть повыше своих друзей.       — Да Мария, небось, дала. Мать говорит, что эта портниха замаливает грехи таким образом, выражаясь в её сторону бранными словами. Эй, Арминчик, сам отдашь или отобрать, начистив тебе твоё нежное личико? — неприятно ухмыльнулся рыжий, чьё лицо было обильно покрыто веснушками.       Третий молча скалился, иногда почёсывая свои жирные чёрные волосы.       Армин шагнул назад, чувствуя, как слёзы разочарования хлынули из глаз. Он заботливо прижимал к груди печенье, всё же не желая с ним расставаться, но понимая, что даже если отдаст свёрток добровольно, то троица всё равно побьёт его ради смеха.       «Ой, Арминчик, ты такой слабак! Может, ты вообще девчонка? Давайте проверим!» — они начнут потешаться над ним, толкая от рыжего к высокому, от высокого к брюнету, от брюнета — снова к рыжему. Всё будет сопровождаться смехом и подстёбами.       — Пожалуйста, не надо! Вы же забрали у меня деньги… — дрожа от страха, вымолнил Армин.       — Деньги? — рыжий громко расхохотался. — Самому не противно те гроши называть деньгами?       — Мы их уже потратили, а теперь хотим галетного печенья от Марии. Давай сюда по-хорошему, а мы не будем бить тебя ногами. Или не отдавай, тогда мы отнимем и изобьём тебе сильнее обычного, — смеялся высокий. — Выбор за тобой, Арминчик.       Зажмурившись, Армин был готов добровольно отдать печенье, обменяв его тем самым на более лёгкие телесные наказания, хотя, в чём он был виноват перед этой троицей, чтобы они его наказывали? Кто они вообще были такие, чтобы кого-то наказывать? На пару лет старше Армина, но держащие в страхе многих детей. Что детей, они даже на старушек нападали, отбирая последний кусок хлеба, издевались над щенками и кошками, а однажды вскрыли пойманную лягушку из любопытства, чтобы посмотреть на её внутренний мир. Армин боялся этих малолетних отморозков, до которых всем было плевать.       Дрожащей рукой Армин начал протягивать свёрток, всё ещё жмурясь от страха быть избитым. Чувство голода притупилось, даже желудок замолчал, словно тоже испугавшись хулиганов.       — Эх, всегда бы так. Плохо, что Эрен валяется с температурой, а то бы и он попал под раздачу. Хороший мальчик, Арминчик. Сейчас мы тебя отделаем поаккуратнее, как и обещали, — высокий протянул руку, чтобы забрать печенье.       Рыжий хищно облизнулся.       Брюнет начал разминать кулаки.       На всех троих — радостная победоносная ухмылка.       Но…       Прямо возле уха Армина раздался шлепок. Высокий упал, держась за покрасневшую щёку, а из глаз брызнули слёзы.       — Д-девчонка… Ну всё, хана тебе! — рыжий уже было побежал в сторону обидчицы друга, но Джина резко и больно схватила его за ухо и начала дёргать.       — Больно? — спросила Джина, прокручивая ухо то вперёд, то назад.       Рыжий хныкал, мямля, что больно.       Брюнет приоткрыл рот, опуская руки вниз, перестав стучать кулак об кулак.       — Парни, валим! Она сумасшедшая! Из разведки… Отец говорит, что там одни отморозки! Бежим! — засуетился брюнет.       Высокий сразу побежал вместе с брюнетом, а вот рыжий дёрнуться боялся.       — Я оторву тебе ухо, если увижу рядом с ним, — сказала Джина, толкая рыжего. Он суетливо поднялся и помчался за друзьями.       Армин прижался спиной к дому и обессиленно шлёпнулся на задницу. Напряжение ушло, а по телу разошлась приятная слабость.       — Мария попросила проводить тебя до дома. Как вижу, не зря, — пояснила Джина.       — С-спасибо большое! — нервно пробормотал Армин, тяжело дыша. Он поднялся на ноги, а позже Джина проводила его до дома.       Армин потёр глаза, вспоминая этот момент. Конечно, можно было подумать, что Джина хорошая и добрая, раз когда-то защитила Армина от хулиганов, но Райнер тоже часто помогал Армину в период обучения. Что в итоге? Кем оказался старший брат Райнер Браун? Предателем и убийцей, но даже после этого Армину хотелось поговорить с ним, а не просто убивать, будто не было тех лет, когда они учились, строя планы на жизнь. Так же и с Джиной — Армину хотелось поговорить с ней на чистоту, прежде, чем поднимать панику, только он не знал, как это лучше сделать, к чему приведёт эта самодеятельность.       — Арлерт, хорош от дел отлынивать! — прошипел Жан. — На! Подметай территорию вокруг! — и вручил ему метлу.       Армин занялся делом, продолжая размышлять о Джине, чувствуя, как мысль превращается в навязчивую, сводя с ума. Может, стоит поговорить с командующим? С Эрвином у них куда больше шансов вывести Джину на чистую воду и прижать к стене. У Армина не хватит физической силы, чтобы обезвредить Джину в случае чего.       «Имир тоже была не отсюда, но Хистория продолжает её любить и скучать по ней. Возможно, Джина не предатель, а заложница обстоятельств? Что же мне делать? Как быть? Опасно с ней идти в Шиганшину, сражаться бок о бок, не зная её истинных целей.» — размышлял Армин.       Мимо прошёл Эрвин, двигаясь в сторону конюшен. Его сопровождали двое разведчиков, обсуждая по дороге рабочие вопросы.       Армин сжал метлу, наблюдая за уходящим Эрвином, не понимая, стоит ли ему рассказывать об услышанном или нет.