Союзник

      До отправки письма отцу, Джина почти год просидела под домашним арестом, пока Разведкорпус зачищал возвращенные территории. Жителям, наконец-то, разрешили вернуться домой и, казалось, жизнь налаживается. Разведка, во главе Ханджи, добралась до моря, развернула операцию по захвату марлийского корабля, пленив незваных гостей. Начались допросы, вопросы и строительство железной дороги и порта. Парадиз ждал гостей, а вот Эрен ходил сам не свой, его явно что-то тревожило, но своими переживаниями он не делился, помогая в строительстве железной дороги.       Среди пленных марлийцев был Николо, блюда которого очень понравились Саше и остальным, он был так тронут словами похвалы, что решил открыть ресторан в Элдии.       Ротшильд несколько месяцев провёл в тюрьме, но когда Джине пришло ответное письмо от отца, язык которого был не знаком никому из вышестоящих, Альфред перевёл его практически слово в слово, как перевела Джина. Его отпустили, сказав, что он будет переводить документы, если потребуется. Со слов Джины, в её стране устный язык мало, чем отличался от местного, только письменность была совсем другая.       И вот, когда настал день, указанный Джозефом Муром, как день переговоров и знакомства, их самолёт приземлился.       Джина едва не упала от переполняющих её чувств: во рту пересохло, руки задрожали, колени подгибались, в глазах темнело.       И вот она увидела своих людей, выходящих из самолёта. Отец вышел третьим по счёту, направляясь к встречающим. Он не сразу заметил Джину, хоть и обратил на неё внимание. Не узнал. Она очень изменилась и стала похожа на мать Бернарда, которую он видел лишь на фото.       — Генерал Джозеф Мур! — представился он, протягивая руку.       — Эрвин Смит, я организую ваш путь и дальнейшие переговоры, — бывший разведчик протянул руку в ответ.       Леона, Эрнест и Эдвард смотрели на Джину, не понимая, она это или нет, а вот Джина Леону узнала сразу — подруга практически не изменилась, лишь стала повыше и черты лица приобрели взрослость.       Ехали в молчании. Джина смотрела на отца, едва сдерживаясь, чтобы не обнять его, как мечтала все эти годы. Леона и Эрнест сжали руки друг друга, очень нервничая, а Эдвард просто наблюдал из окошка кареты за местными пейзажами.       Все молчали.       Военных Ауторики встретили гостеприимно. Хистория протянула Джозефу руку и сказала:       — Я Хистория Райсс, законная хозяйка этих стен!       — Джозеф Мур, генерал Армии Ауторики. Это Эрнест Синкл — мой зять и командир шестнадцатого отряда пехоты. Эдвард Мур — мой сын и член отряда пикирующих бомбандировщиков. Леона Уильямс — командир отряда пикирующих бомбандировщиков.       Другие тоже начали представляться друг другу. Альфред тоже представился, мельком сказав, что был моряком флота Ауторики и его настоящая фамилия Кейн. Джозеф слегка вспотел, вспоминая, что Бернард когда-то рассказывал о погибшем младшем брате Фреде, но упоминал вскользь, потому что ему было больно вспоминать ещё одну потерю в жизни.       Сначала переговоры шли вяло. Джозеф ненавязчиво хвастался, как смог вытянуть Ауторику с низов к верхам, Хистория молчала, зная, что Закклай опять будет её отчитывать, мол, в делах не разбирается, а лезет.       Джине надоел этот отцовский спектакль, поэтому она поднялась с места и заявила:       — Генерала Мур интересует судьба Прародителя, насколько реальна активация гула земли, а Королевство хочет стабильности и защиты от очередных захватчиков. Мы и так… — Джина прикусила губу, — Парадиз и так потерял огромное количество людей, как гражданских, так и военных, после вторжения марлийских воинов. Они не хотят повторения этого кошмара и Ада, из которого выбраться удалось не всем.       — Пока Марли имеет в своём арсенале силу титанов, Ауторика не может гарантировать сто процентную безопасность, но мы можем предложить вам дипломатический союз, объединиться вместе против общего врага! — сказал Джозеф.       — Да, Ауторика предлагает вам разместить своё оборудование, чтобы добывать полезные ископаемые. Марли же тоже хотела этим заняться? Парадиз богат полезными ископаемыми? Чёрное золото — наше всё, да, отец? — Джина посмотрела на отца строгим и обиженным взглядом, понимая, что не нужно торопиться и заключать с родной страной союз.       — Полезные ископаемые — лишь плата за защиту! — было видно, что генерал Мур начал злиться. Джорджиана оказалась не так проста, как он ожидал. Явно где-то понахваталась этой политической мути.       — Позволь, отец, но ты чуть ранее заявил, что пока существуют титаны и вероятность активации гула земли, Ауторика не может гарантировать абсолютную защиту. В случае нападения титанов, стране самой бы пережить кошмар, не так ли?       Джозеф согласился, ощутив резкий приступ злости. Ему казалось, что переговоры срываются, неужели Джина осмелела настолько, что готова пойти против Ауторики?       И всё же, Эрвин решил сам заняться переговорами, а Джина сидела молча, смотря куда-то в пустоту.       Эрен долго обдумывал всё происходящее, понимая, что союз с Ауторикой вряд ли приведёт к чему-то хорошему. Уже идёт речь о ресурсах, а Джозеф готов ехать за оборудованием и специалистами.       Он успел побывать во внешнем мире, видя, что его Родину ненавидит весь мир, а ненависть эту искоренить невозможно — она в крови у людей, встроена в их ДНК от рождения. Гул земли — защита и проклятие одновременно, пока существуют стены — Элдия в безопасности, вряд ли кто-то осмелится напасть на них, пока активация гула земли реальна.       Они шагнули вперёд, осваивая мир. В Элдии появился порт, железная дорога и полароиды. Последнее привезли им с Ауторики, явно не заинтересовываясь сделать для страны, прогресс которой сильно отставал, нечто более полезное, чем фотоаппарат.       Инженеры Ауторики осматривали «А-126», пытаясь его отремонтировать, но было решено забрать груду металлолома домой на переработку, цилиндр со Скай Джозеф забрал, объяснил это собственностью страны, намекая, что не стоит устраивать конфликт на ровном месте.       Эрен наблюдал за ауториканцами. Они были улыбчивыми людьми, улыбались во весь рот, хлестали газировку и ели жареную картошку, как не в себя. В целом, люди были приятные, сновали по улицам, фоткая то тут, то там, улыбались местным жителям, подходили к ним и спрашивали то то, то это.       Они разбили небольшой лагерь, перебросив на остров небольшую часть своей техники, объясняя это защитой, в случае чего.       Эрену это совершенно не нравилось, как и Флоку, считающему, что глупо так опрометчиво знакомиться с внешним миром, доверяя судьбу Королевства в руки предателей, но все пока что наблюдали за дальнейшим развитием научного прогресса и деловых отношений.       Джина же была посередине: её не слишком жаловали ауториканцы и элдийцы не доверяли. Ей оставалось тоже наблюдать.       Спустя несколько месяцев после первого визита, Джозеф решил собрать что-то вроде семейного ужина, выбрав один из лучших ресторанов Митраса. Он пригласил Джину вечером к семи, но ей было тошно идти туда, несмотря на то, что она так долго ждала этой встречи. Отец изменился до неузнаваемости, те мысли и планы, что двигали им, пугали Джину. Она понимала, что мирной жизнью в ближайшие года и не пахнет, как бы всё не стало ещё хуже.       В четыре часа дня солнце было такое яркое. Джина уже не была под домашним арестом, но за ней до сих пор наблюдали, не доставляя дискомфорта. Она собралась, надела платье, расчесала волосы и посмотрела в зеркало. Выглядела замученной, сильно похудела и осунулась. От прежней Джорджианы не осталось и следа.       — Ты тоже должен пойти, — сказала она, сжимая в руке расчёску.       — Угу, — Эрвин копался в документах, даже не обращая внимания на соседку по квартире. Они практически не разговаривали друг с другом, просто соседствуя вместе.       — Эрвин! Ты должен пойти со мной на семейный ужин! — повторила Джина чуть громче и строже.       Он посмотрел на неё. Перед ним стоял совсем другой человек, не тот, которого он знал раньше. Нервный уклад жизни, постоянные ссоры на переговорах и отсутствие нормального общения — делали своё дело.       — Пойти с тобой на семейный ужин? — переспросил Эрвин, хотя слышал это прекрасно и целых два раза.       — Именно.       — Снова общаться с твоим отцом?       — Верно.       — Мне хватает его на переговорах. И это семейный ужин, где вы будете говорить о своём, — Эрвин снова опустил взгляд в документы.       — По документам ты моя семья, — Джина ощутила резкий приступ злости, но сдержалась, чтобы не закричать. — Это просьба, — повторила она чуть тише, — чтобы отец меня не съел при всех. С тобой мне будет спокойнее и комфортнее. Пожалуйста, сходи со мной на семейный ужин.       Он что-то дочитал, зашуршал бумагами и посмотрел на часы, потом перевёл взгляд на Джину, умоляюще смотрящую в его сторону.       — Хорошо. Схожу.       Эдвард и Эрнест обсуждали футбольный матч, а Джозеф смотрел на Стивена, его семью, ощутив приятную расслабленность. Нельзя сказать, что Джозеф скучал по младшему брату, но обрадовался встречи, с удовольствием познакомился с племянниками и женой брата. Только Грейс мало, что понимала, но заставила мужа одеться в лучший костюм, что был в их доме. Тим и Хана тоже были одеты в выходную одежду, вели себя тихо, выбирая, что будут есть. Мама разрешила заказать что угодно, раз платит Джозеф.       Без пяти семь в ресторан вошла Джина в сопровождении Эрвина, который по-джентельменски задвинул за ней стул, протягивая руку Джозефу, который не стал её жать, выжидающе смотря на Джину, безмолвно требуя объяснений.       — Эрвин мой муж, отец. Он имеет право присутствовать на семейном ужине, не так ли? — спросила Джина.       — А, вот оно что! — Джозеф протянул руку Эрвину, но тот не стал её жать. — Понятно. Надеюсь, внуков у меня нет?       — Нет. У меня нет детей, — тихо ответила Джина, взяв в руки меню.       Эдвард посмотрел на сестру, потом перевёл взгляд на Эрнеста и облизал губы, вздохнув.       — Папа, Джина же будет в составе пикирующих бомбандировщиков, когда мы развернём операцию по ответной атаки на Троих? — спросил Эрнест.       Джозеф подавился своей слюной, закашлял и дал зятю подзатыльник:       — Во-первых, не называй меня папой! Во-вторых, ты какого хрена балаболишь, щенок? Закрой свой рот и жуй салат молча, отрок!       — Простите, пап… Генерал Мур!       — Щенок… Как только моя бедная Элизабет живёт с такой тупицей, как ты?       Стив рассмеялся, вытирая слёзы, Грейс делала заказ, а Эрвин с Джиной мечтали поскорее уйти отсюда, явно не ощущая атмосферу семейного ужина.       — Я хочу, чтобы ты, Стивен, и ты, Джина, вернулись со мной домой, — заявил Джозеф. — Мне кажется, Элла будет рада увидеть тебя и познакомиться с твоим, — он посмотрел на Эрвина, — мужем.       Элла?       Джину будто током ударило. Она наконец-то вспомнила имя матери. Элла Мур.       — Что, Грейс, хочешь посмотреть, как я жил раньше? Там и работёнку получше найдём и детишек всему обучим, образование получат, работать и зарабатывать достойно будут, — советовался с женой Стив.       — Хорошо. Вижу, твой брат не бедный человек, а значит, поможет нам, не бросит. И здесь нас ничего не держит, верно? — Грейс мечтательно улыбнулась.       — Верно, верно!       Джина посмотрела на Эрвина, ожидая, что он даст ответ.       — Мы решим это с Джиной сами, — Эрвин взял её за руку, чтобы Джозеф это видел.       Она не сопротивлялась, ощущая, что ей нравится взгляд отца на их руки.       — Решим это дома, — кивнула Джина, делая заказ.       Разговоры были вполне бытовыми, линейными и простыми. Джозеф и Стивен вспоминали детство, а Эрнест слушал подобное, приоткрыв рот. Он очень уважал тестя, стараясь равняться на него, но в Эрнесте не хватало твёрдости и решимости, поэтому, на фоне Джозефа, чаще всего, он выглядел глупо и слишком молодо, хотя ему было за тридцать, он успел побывать в приличном количестве сражений и даже наград заработать за смелость, ловкость и верность государству. Эрнест любил свою работу и детей, но что касалось жены — с этим было всё сложно. Элизабет была чересчур требовательной, ей всегда и всего не хватало, либо она сравнивала мужа с другими, а ему подобное было неприятно.       Джина съела немного салата, чувствуя, что они с отцом очень сильно отдалились друг от друга. Между ними теперь пропасть, но Джозеф не торопится восстанавливать отношения со средней дечерью, а ей очень сильно хотелось быть ближе с отцом, просто обниматься, желать друг другу хорошего дня и ощущать себя счастливым и полноценным человеком, у которого есть семья и место, куда можно прийти за советом.       Эрвин заметил, что Джозеф старается держаться от Джины подальше, что было не совсем понятно: они не виделись так много времени, но говорят исключительно о работе, а этот ужин — единственный шаг, нечто напоминающее обычные посиделки.       Нет, что касается Стива и его семьи, Джозеф вёл себя, как брат, дядя, задавая вопросы о том, о сём, а вот Джина наблюдала за этой идиллией, явно страдая. Она всегда была так одинока, будто брошенная всем этим миром, отмаливая невидимые грехи, которые вряд ли совершала. Просто так сложилась её судьба — ей пришлось стать одинокой.       Ужин закончился в одиннадцать. Джозеф оплатил счёт, пожелал семье Стива хорошей дороги. Джине он тоже пожелал всего хорошего, но как-то сухо и без настроения.       Джина была сильно утомлена, присела на кровать, смотря на пол, мечтая увидеть мать, чтобы обнять её. Она почти смирилась, что потеряла «нить доверия» между отцом и дочерью, но боялась, что нить с мамой тоже потеряна за эти годы.       — Я хочу поехать домой и увидеть мать! — сказала Джина. — Мне было девять лет, когда я видела её в последний раз.       Эрвин молча присел рядом, ничего не говоря. Сначала, он решил поговорить с Закклаем, чтобы тот понимал, что им тоже следует нанести Ауторике ответный визит.       — Думаю, мне следует поехать с тобой. А теперь давай спать. Завтра очередной сложный день.       — Спасибо, что всё-таки не оставляешь меня на произвол судьбы. Мне правда очень приятно, что ты решил поехать со мной и познакомиться с моей мамой. Я покажу тебе свой родной город, покормлю местной вкусной едой, а потом мы искупаемся. В Прайвуде прекрасный пляж! — Джина улыбнулась, прижимаясь к плечу Эрвина. Ей впервые было так хорошо и спокойно за последние несколько месяцев. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.