Кэйя, Тарталья и...

Ведь самого детства Кэйя слышал десятки прекрасных историй любви, о двух сердцах, предназначенных друг другу. Словно одна душа, поделенная на двоих, стремится воссоединиться так сильно, что даже тела реагируют: влечение столь сильно, что на предназначенных друг другу появляются отметины, похожие на родимые пятна. Происхождение и значение этих пятен иногда трудно разгадать, но в случае с Кэйей все было слишком очевидно. В его глазу с юности красовалась фатуйская лилия, изменившая его собственный цвет глаз до неузнаваемости. Даже свободные нравы Мондштадта не уберегли молодого рыцаря от подозрений. — Однажды ты встретишь своего Фатуйца и предашь все, во что веришь. Кэйя, отчаянно пытающийся прижиться в новом, чужом и опасном для него мире, решил, что лучше остаться без предназначенного судьбой человека, чем лишиться Последней Надежды. Он стал носить повязку, скрывающую глаз с отметиной, соврав, что получил увечье во время сражения. Легенда сработала идеально: раз отметина была безвозвратно уничтожена, то Фатуец никогда не найдет его. Найдет. Ведь… Ведь с самого детства Тарталья слышал сотни дивных песен, восхваляющих любовь, дикую, необузданную, будоражущую. Любовь, похожую на бесконечную баталию, где две души, подходящие друг другу, подобно парным клинкам, всегда найдут друг друга. Жажда стали восстоединиться и слиться в едином пении страсти и смерти столь велика, что на предназначенных друг другу людях появляются отметины, словно подпись кузнеца на оружии. Ему говорили, он проклят. Уверяли, что у столь жестокого человека просто не может быть предназначенной судьбой второй половины — ведь, кажется, у Чайльда и своей души вовсе не было. Он смеялся, открывал шею, демонстративно подчеркивая свою золотую звезду, сверхновой вспыхнувшую однажды на шее, глубокими вырезами и кроваво-красным воротником рубашки. Что же значила звезда — не знал. Иногда она, обагренная вражеской кровью, горела, словно в такие моменты страх и тоска пары была особенно сильна. Тарталья закрывал глаза и касался ладонью своей шеи, считывая чужой пульс и обещая однажды найти. Найти его, зимним вечером, когда отчаяние, заполонившее сердце Кэйи, погонит его прочь из Мондштадта. Найти его, Душу, которой ему не хватает. Клянется найти ЕГО. Найдет. Ведь…