Кэйя, Тарталья и...

Среды, в которых они росли, были слишком разными. Тарталья постоянно говорит странные поговорки и шутит о непонятных вещах, заставляя Кэйю недоуменно приподнимать брови, а потом разбираться в языковых тонкостях и умещать в своей голове, почему шутка про перееханное хлебобулочное изделие должна быть смешной. Он такой простой, что не понимает флирта, не чувствует подтекста и намеков. Кэйю по-настоящему бесит, что Тарталья не умеет одеваться. Его сумасшедшие дорогие костюмы, носи он их с чуть большим лоском, могли бы сделать и без того красивого мужчину неотразимым… А еще эта его привычка носить высокие сапоги на классические брюки! Деревенское воспитание — первое, что легло в основу его привычки рано вставать. Пережив муштру в Фатуи, ужасы Бездны и крайне крикливого петуха, нарушающего его покой в Морепеске, Чайльд привык просыпаться на рассвете, независимо от того, как поздно лег спать. Привык просыпаться и заставлять подняться, несмотря на бурчание, сопротивление и возмущение Кэйи. Ведь у них всегда так мало времени. Каждую минуту нужно использовать на максимум, выжать из нее максимум наслаждения. Правда, иногда сам же он и тратит время на полную ерунду. Например, заметив неполадку в доме Кэйи, вздыхает, невольно копируя манеру собственного отца, и произносит резкое, очень снежанское: — Кэйя, черт возьми, ты же мужик. Кэйя закатывает глаза, когда его гость отчитывает его за протекающий кран, или начавшую скрипеть половую доску, или еще какую-то мелочь, которую обычно капитан кавалерии решает, обращаясь за помощью к мастеру, ведь у самого нет ни времени, ни желания заниматься этим. Тарталья же, ругая его «безрукой ленивой задницей», показывает, где в доме у Кэйи хранятся инструменты, и приводит в порядок очередной кусочек его жизни. Эта привычка прямо высказывать свои эмоции тоже раздражает, ведь Тарталья бывает ужасающе груб, и, по-мнению Кэйи, вульгарен, высказывая чувства, просьбы, реакции… Улыбки и ужимки капитана, все его попытки скрыть, как неприятен ему бывает некий собеседник разбиваются о скалы высказанного вслух: — Это что еще за хрен? И все же… То, как он будит его по утрам, позволяет им подольше побыть вместе, выкрав сладкие мгновения у бешеной гонки их постоянной занятости на объятия, на ласку, на самые сладкие неспешные поцелуи. На рассвете солнечные лучи освещают простыни ярко-рыжими лучами, окрашивая их в цвет волос Тартальи. От его «доброе утро, принцесса» у Кэйи внутренности сворачиваются в узел, защекоченный изнутри проклятыми чешуекрылыми, и он уже совершенно не злится за пробуждение. Манера приводить в порядок сломанные вещи, что можно выбросить или доверить профессионалу, оставляют в доме Кэйи следы, напоминающие о Тарталье. Будь то гвоздь или кран, что больше не течет — зацепляясь за эти мелочи взглядом, капитан вспоминает любимого мужчину. Его Тарталья — до нервного тика прямой. Поэтому всегда шепчет Кэйе комплименты, неустанно продолжая говорить ему, что он красив, желанен, любим. Что же до отсутствия чувства стиля и по-дурацки заправленных в штаны классических брюк? Это отличный повод поскорее их снять снять.