Со вкусом...

      Сколько Юра себя помнил, Лика всегда была немного невзрачной девчонкой. Когда они ещё учились в параллельных классах до распределения в старшей школе, девочка с русыми волосами, вечно заплетёнными то в косу, то перевязанные громадной бархатной резинкой в хвост, носила обычные сарафаны или юбку, но чаще всего тёмные штаны и интересные белые рубашки, отличающиеся различными формами манжет, воротника и застёжками. Иногда, когда её класс занимал какое-то призовое место, его внимание приковывалось к ней так же, как и к остальным ученикам из параллели, — мимолётно и без лишней заинтересованности, порой даже с бесчувственным раздражением. Но Юра не так уж и часто ходил в школу из-за частых тренировок, а на подобного рода спортивные или интеллектуальные внутришкольные мероприятия и подавно, поэтому с тех времён Лика ему ничем особо не запомнилась.       Но в какой-то момент девушка, как и многие другие подростки в этом возрасте, начала потихоньку расцветать. Перемены начались, наверное, где-то в конце восьмого класса или в начале девятого, Плисецкий точно вспомнить не может. Начала девушка с малого: стала красить брови и ресницы, распускать волосы, пока кто-нибудь из учителей не сделает ей и другим таким же красавицам замечание, затем потихоньку изменять свой скучный повседневный гардероб на что-то более заметное и разнообразное, при этом стараясь всё так же вписываться в рамки школьной униформы, начала носить больше украшений и чаще улыбаться.       Когда Юре всё-таки удавалось присутствовать на какой-то школьной движухе, взгляд неумолимо останавливался на ней, отчего фигуриста частенько передёргивало. Нет, не от того, что девушка как-то не так выглядела или вела себя крипово, вовсе не из-за этого. Его пугало то, что он ловил себя на мысли, что его взгляд задерживается на Лике дольше обычного. И, казалось бы, что тут такого? Вполне себе нормально смотреть на неё, пока она поёт на сцене с остальными малявками из школьного хора, или когда ей вручают индивидуальную грамоту в конце Весеннего школьного марафона, или когда она выступает на одном из мероприятий или конкурсов вместе со своим классом, или когда их собирают в спортивном зале на очередной плановой эвакуации при возможном возникновении пожара, или когда она просто задумчиво идёт мимо по коридору…       Мда. Что он там говорил? «Вполне себе нормально»? Ну, так было, по крайней мере, до определённого момента.

***

      Если бы Лике ранее этим днём сказали бы, что сам Юрий Плисецкий пригласит её на медленный танец на новогодней дискотеке, она бы не поверила своим ушам и громко, но всё же нервно рассмеялась в лицо тому, кто сказал бы эту чушь. И действительно, почему среди стольких красавиц (а тут были девочки и из параллели, и из восьмых классов) Русская фея выбрала именно её? Причём очень и очень занимателен тот факт, что к нему тут чуть ли не целая очередь выстраивалась, лишь бы попытать удачу и пригласить такого знаменитого (или, по крайней мере, небезызвестного) красавчика потанцевать. Некоторые его одноклассницы были понаглее и буквально стаскивали парня со стула, но он был настолько зол, что даже чуть кого-то не ударил. После этого одноклассницы оставили Плисецкого в покое, изредко посматривая на него из различных уголков актового зала.       В какой-то момент Анжелика уже отчаялась и на очередном медленном танце хотела ненадолго покинуть зал, дабы немножко передохнуть от нескончаемой долбёжки по ушам и спёртого воздуха, пропитанного потом и жаром двигающихся тел, но кто-то словил её прямо у выхода.       — Можно пригласить тебя на танец? — громко прозвучал чей-то голос рядом с левым ухом, отчего девушка испуганно дёрнулась.       Она обернулась, всматриваясь в цветастый полумрак и немного щурясь от яркого света, исходящего из коридора сквозь дверной проём. Увидев того, кто стоял перед ней, Лика слегка отшатнулась, но вовремя вернула себе самообладание.       — А… Д-да, конечно!       Честно, она даже не надеялась, что её хоть кто-то пригласит сегодня, хотя бы кто-то из её одноклассниц. Возникло желание пригласить кого-то самой, но оно так же быстро отсеялось, как и появилось. Ей было бы не очень приятно получить отказ, несмотря на то, что в этом ничего убийственного и криминального не было.       Лика робко развернулась и неторопливо направилась вглубь зала, мысленно лелея надежду на то, что это всё не оказалось бы чьей-то очередной дурацкой шуткой. У неё были большие проблемы с доверием, из-за которого она готова была как невротик оборачиваться хоть сто раз, лишь бы в который раз убедиться, что фигурист следует за ней. Но он на удивление оказался куда более смелым и решительным, чем она. Не церемонясь, Плисецкий перехватил девушку за запястье и твёрдо повёл за собой. Под случайными взглядами окружающих Лика напряглась. Она готова была сжаться до микроскопических размеров инфузории-туфельки, только бы её оставили в покое.       Юра завёл их за ёлку, стоящую в центре зала, где людей было чуть меньше, да и снующие туда-сюда из помещения и обратно ученики не смогли бы их заметить. Они остановились и встали друг напротив друга. Про себя Лика отметила, что Плисецкий с ней практически одного роста, но так ей больше нравилось: она ощущала себя на одном уровне с ним, складывалось впечатление, что хоть в этой банальности они были равными. Девушка аккуратно положила левую ладонь фигуристу на плечо, практически невесомо, а вот Юра уверенно взял её за талию, притягивая ближе к себе, и взял за руку, переплетая пальцы.       — Не бойся, я не кусаюсь!       Лика не сразу поняла, что прокричал ей фигурист на ухо, ведь они стояли близко к большим акустическим системам, но, встав между ними, ребята немного обезопасили себя от прямого воздействия басов и громкой музыки. Тем не менее, до неё дошло столь простое и незатейливое сообщение от стоящего напротив блондина, сопровождаемое самодовольной улыбкой и игривым прищуром. Лика улыбнулась в ответ, неловко посмеиваясь. Она опустила взгляд в пол.       Трудно выдерживать зрительный контакт, когда он смотрит вот так. Словно хищник на охоте. Может, у неё макияж размазался, и он теперь что-то так внимательно рассматривает на её лице? Или вдруг прыщ вскочил? Он отведёт уже взгляд наконец или нет?!       — Что-то не так?       Она постаралась перекричать музыку, но не слишком сильно, чтобы уши фигуриста окончательно не отвисли. Да и в целом Лика не любила повышать голос. Только когда поёт, и всё.       — В смысле?       — Ты просто меня так внимательно разглядываешь… У меня что-то на лице?       «Да, именно».       Блеск на её губах, мерцающий под изредка попадавшими на девичье лицо разноцветными световыми кляксами, притягательно сиял, завораживая своей обильностью и глиттером, переливающимся, словно многочисленные звёзды, разлившиеся мелкой крошкой в бесконечно простирающейся галактике. А ещё этот сладкий запах, пробуждающий в нём воспоминания о раннем детстве…       Юра стоял достаточно близко, чтобы тонкий аромат сладкой газировки добирался до его носа. Сначала он подумал, что это такой интересный парфюм, но спустя некоторое время парень понял, что это не так, и попытался найти источник манящего, пленительного аромата. По итогу нашёл.       — У тебя очень красивый блеск на губах!       Видя, какие неоднозначные эмоции проскользнули на лице девушки помимо банального удивления, Юра подумал, что облажался, ведь получается так, что он сделал комплимент не самой Лике, а её косметическому средству.       «Трындец! Надо что-то срочно сказать ей».       Прежде чем девушка смогла хоть что-то ответить, Юра вновь потянулся к ней ещё ближе, сокращая дистанцию между их лицами до минимума.       — И ты тоже очень красивая!       Ладонь, сплетённая с ладонью фигуриста, странно затряслась. Другая сильнее сжалась на его плече. В момент тело девушки сильно напряглось, что Юра не мог не почувствовать и не увидеть воочию, а затем потихоньку расслабилась, позволяя скромной, застенчивой улыбке разлиться на покрасневшем лице. Хорошо, что в темноте этого не было видно…       — Приятно слышать это от такого красавчика, как ты!       Надеясь, что ответ не звучал подхалимно, Лика наконец-то заглянула Юре в его изумрудные глаза, отчего фигурист заметно просиял и весело фыркнул.       К сожалению, всё хорошее когда-нибудь заканчивается, как и этот трек, под который Юра с Ликой танцевали, ведомые некими чувствами, от которых у обоих бабочки запорхали в животе. Они нехотя отлипли друг от друга, но напоследок парень вновь потянулся к лицу девушки. У Лики спёрло дыхание. Она замерла в томном ожидании.       — На следующий медляк никуда не уходи. Ты опять будешь со мной.       Так странно прозвучала эта фраза… Розова в ступоре уставилась на знаменитого мальчика из параллели, округлив глаза. Поняв, что он только что сморозил, Юра залился краской, поджал губы и развернулся, чтобы поспешно удалиться, но его остановили, настойчиво дёрнув за плечо.       — Но я могу быть с тобой и до следующего медляка, — она лукаво заулыбалась. — Если ты, конечно же, не против. Потанцуешь со мной?       Он не знает, что это было, — воздействие сладкого блеска для губ со вкусом лимонада или дюшеса (а может, даже и колокольчика) или улыбки, притягивающей своей искренностью. Но Юра точно знает, что всё было не напрасно и не бессмысленно.       — С радостью!