РазуМ

Она бежала, постепенно увеличивая скорость и поправляя лямку спортивной сумки на плече, огибая прохожих и велосипедистов, жмущих на полную и занимающих добрую часть тротуара. Перед ними приходилось излишне вежливо извиняться, потому что они являлись их вредными соседями, в привычку общения с которыми уже давно входила нарочитая вежливость, даже если ты совершенно случайно и лишь немного их подрезал, пытаясь не нарушать правил движения. Наручные часы, казалось, специально спешили, отчего девушка всё больше и больше спешила: а потому, вбежав в дом на полных парах, она громко пошумела, но аккуратно захлопнула входную дверь, беспорядочно перебирая вещи на вешалке, натягивая поверх спортивной формы случайную свою толстовку, и пытаясь быстро переставить обувь, которую та ненароком сгребла в одну кучку, в прежний ровный ряд, поглядывая в проём двери, ведущей в зал: никого оттуда не видно. Неожиданно стали особенно слышны громкие поражающие своим наличием, смешки, и Мария, не желая прерывать возможного веселья, тихо прошла дальше и остановилась рядом с диваном; и, на удивление, её заметили не сразу, и к этому времени Рихтер уже успела выровнять дыхание и смахнуть пот с лба, параллельно ещё и мысленно смирившись с данной практически внезапной гостьей. Тётушка Наталья, всё ещё удивляя, пусть и смерила будто высокомерным взглядом, но таки, слегка застенчиво, обняла племянницу. Из Марии невольно вырвался нервный смешок, схожий со сдавленным мычанием. Нарцисса, заулыбавшись слишком уж лучезарно, встала рядом с дочерью, осторожно взяв за плечо и слегка прижав к себе, постукивая пальцами по ткани. — Прости, я опоздала. Не пропустила же ничего важного? – непринуждённо начала она, помявшись на месте. — Совсем не ожидала, что.. ты тоже решишь прийти, но я рада. — Учитывая, что ты звала только моего сына, так не кажется, – отстранённо и недовольно высказалась тётя, хмыкнув. Мария же, выдавливая из себя подобие радостной улыбки, вновь невольно усмехнулась. — Что ж, приглашения члену семьи, официально заявляю, в целом распространяются на всю остальную семью. Хочешь - приходишь, не хочешь - нет, – Наталья, поставив чашку на столик, приподняла бровь, что заставило тело содрогнуться от пробегающих мурашек. — Однако всё же. — Всё же, – повторила Мария, нахмурившись. Девушка смело встретилась с чужим взглядом, продолжая какую-то немую и бессмысленную борьбу. — Он не прийдёт. Рихтер, разумеется, в моменте предположила, что просто ослышалась: или Наталья сказала не то, имея в виду при этом себя, однако Мария не стала переспрашивать, убеждаясь в правильности слов уже с следующих миг: когда она, подобно истиной леди, аристократично отпила чая из фарфоровой чашечки, и не спешила себя поправлять. Рихтер прикусила губу, на всякий случай подавляя возможный внезапный смешок, и терпеливо ждала продолжения предложения - ведь не ради же этих слов тётя так долго ждала, буквально высиживала, ожидала племянницу, но между ними повисла только мрачная тишина. Ладони медленно сжались в слабые кулаки. — Ладно. Ещё раз прости, но мне нужно идти, – также ловко, как и прохожих, отмахнулась Рихтер, уже сдавая назад к двери. — Хорошо вам, мамам, пообщаться. Но не успела её нога переступить через порог, как тётя показательно покашляла, заставляя Марию остановиться и нервно постучать носком о пол, тяжело выдыхая. — И ещё раз с днём рождения, тётя Нат. От недовольства аж хотелось прорычать, но Рихтер, подавляя в себе подобные порывы, сказала всё на выдохе, быстро скрывшись на втором этаже, героически игнорируя пронзительный взгляд только будущей именинницы. С возрастом подобные уловки практически совсем переставали действовать, и Мария даже радостно злорадствовала от своей стойкости в глубине души: уж тем более некогда ей было думать о том, прийдёт ли братик, прожужжавший об этом уши, на школьный матч. И на перепалки тоже времени не найдётся, в этот раз к сожалению. Голова забита предстоящим матчем, который случится завтра, а потому недовольство тёти совсем, слишком стремительно, перестало иметь смысл и вес. Скорее даже, её подобное поведение вызывало смех и веселье в промежутках между раздражением, гуляющим под кожей; Мария не терзала лично себя вопросом приоритетов, но мучилась, не зная, что всё же предпочтут родители. Года ясно научили девушку тому, что семья - она всегда семья, если только один из её членов не пытается убить другого. Плюхнувшись на кровать и, пнув при этом сетчатую корзинку со всяким барахлом, которому не нашлось места в шкафу, она сбросила с её верхушки мяч и отбила ещё раз, чтоб в следующий раз поймать уже руками и подбрасывать от безделья, пытаясь при этом собрать мысли воедино и успокоиться. Она думала, что могла бы утешить Александра, который наверняка сейчас грустит от подобной несправедливости и его неспособности элементарно возразить матери, но решила всё же отказаться от этой идеи, попытавшись забросить мяч в кольцо на стенке в не самой удобной позе, но попала выше и он, ударившись, отскочил прям на стол и повалил при этом стаканчики для ручек. Мария только недовольно шикнула, прикусив язык - ей совершенно не хотелось подниматься. Ожидаемо, уже через несколько минут, ритмично постучавшись, в комнату заглянула Нарцисса, молча прошла вперёд и прилегла рядом набок, смотря на дочь. — Разозлилась? — Промахнулась. Прости за грохот. – Мария устало выдохнула, присев. — Срочно домой, значит? — Прости. Она так неожиданно объявилась, что я ничего больше написать и не успела. Сказала, что ей очень нужно тебя увидеть. — Да, чтоб расстроить. Она, должно быть, сказала, что я бушую, услышав грохот? – Нарцисса вяло кивнула. — Смс же исключительно для «молодёжи» придумали. — Она ведь тоже расстроена тем, что ты не прийдёшь на её праздник. — Нет, я же ей не нравлюсь, но зачем сыну своему мстить! — Она не мстит. Просто у них такое правило, что праздник они проводят всей семьёй, а у неё только в близком окружении.. Саша и есть, – грустно подметила женщина, тоже присаживаясь, и начав плести дочери маленькую косичку. — О, я поняла. Она подумала, что я прогнусь при её и твоём присутствии, – Мария вновь сжала ладони в кулаки, выдыхая на этот раз уже очень глубоко. — Ничего подобного. Это моя игра. Я к ней готовилась. Очень долго готовилась. Я хоть послезавтра… не знаю, праздник с хлопушками ей устрою, но!.. Нарцисса больно дёрнула девушку за волосы, тут же поспешно извинившись, когда она ойкнула и тут же расслабила плечи. — Не волнуйся так сильно лишний раз, милая. Я уверена, что ты справишься. Ты и раньше побеждала, а другие игроки просто ещё не успели тебя понять. — Уж слишком долго они это делают… — Тоже верно. Главное, что тренер тобой гордится, и мы с папой. Не все же ребята тебя стороной обходят? А другие.. не привыкли к таким новичкам. — Таким? — Таким крутым конечно, – Нарцисса схватила Мария за плечи, слегка потрепав. — Но школа же неплохая, да? — Наверное.. вы прийдёте? Нарцисса умолкла, посильнее сжав чужие плечи, надолго для простого ответа задумавшись. И, прежде чем Мария хотела отказаться от своего вопроса, она ответила: — Да, но.. я думаю, что нам нужно будет всё равно навестить тётю Нат, что скажешь? – с надеждой спросила женщина, прижав дочь к себе. — Само собой. – вяло поддержала Рихтер, вырываясь, чтобы встать. — Кушать хочешь? Наверняка же проголодалась после тренировки. И переоденься, пожалуйста. 1 — Тогда уж лучше деньги подарить, – подметила Мария, передавая отцу пакеты с продуктами, которые он грузил в багажник. — С деньгами невозможно прогадать. — Ты так думаешь? – усмехнулся Джеймс, осматриваясь в поисках жены, но не заприметил её. — Сядь в машину, здесь холодно. — Ты об этом позаботился, – Мария потрясла рукавом его куртки, которую она просто нацепила на плечи. — Мне и без того не холодно. — Давай-давай. Ты же даже не надела её нормально, тебе некого тут ждать. Смирившись, она таки села в машину, слегка приоткрыв окно. Джеймс занял водительское сидение уже через минуту, сказав, что мама встретила одну свою старую знакомую. Что значит - им тут прилично сидеть. Мария только кивнула, оперевшись плечом на дверцу и, после долгого молчания, отец всё же решил нарушить тишину. — Что случилось? Вы с мамой храните от меня тайну? — А, кстати о сегодняшнем. Наталья приходила. – незаинтересованно отозвалась она, не вдаваясь в подробности, будто такое малое количество информации должно было ему сказать о чём-то конкретном. Но, так как этого было всё же недостаточно, он смотрел на Марию и ждал какого то ни было продолжения. — Сказала, что Саша не прийдёт на завтрашний матч. И больше ничего. Мама говорит, что она специально ради этой потрясающей вести меня ждала. А он.. ну очень хотел посмотреть на него. Не судьба. — Думаешь, он сказал ей, что очень хочет попасть на матч? — В смысле, настаивал? Это бесполезно. Тут, понимаешь, очередные традиции, не терпящие никаких изменений. Они снова умолкли, пока Джеймс, думая, постукивал по рулю. — Я мог бы поручиться за мальца, может она тогда его отпустит.. — Да без разницы. Всего лишь школьный матч и всё, он ещё сотни получше по телеку увидит. Джеймс покачал головой и нахмурился. Затем легонько и аккуратно коснулся кончиком пальца чужой щеки, привлекая этим её внимание и вынудив на себя взглянуть. — Эй, а хочешь мы.. – ласково и лукаво начал он. — Заберём Сашу по дороге в школу? Из окошка вылезет, а мы подберём. — Мы его тайно выкрадем из дома? – посмеиваясь, спросила Мария, скрестив руки на груди. — Хм.. как вариант. — Джеймс. Нарцисса осадила мужа и села позади дочери, стараясь придать голосу после этого той же ласки. — Милая, мы же будем снимать игру на видео. Я уверена, что ты сможешь всё показать Саше чуть позже, – но тон Марии показался на редкость приторным и неприятным. — Конечно, мам. – буркнула Рихтер в ответ, послав отцу уставший взгляд и потерев переносицу. — Правда я не уверена, что нас вообще пустят на порог. — Не преувеличивай, всё будет хорошо. – сказала Нарцисса, издав словно нервный смешок. — Никак не пойму, почему ты так решила. Велик шанс, что она не будет рада видеть тебя завтра. Или всё резко стало проще, раз вы друзья? — Мария, пожалуйста, ты же знаешь, у неё была непростая жизнь.. – жалобно сказала Нарцисса, заставив Рихтер напрячься и крепко сжать собственные запястья. — Я не знаю. Раз уж так, прошу, не утаивай историю её тяжёлой жизни, а то со мной она не столь разговорчива. – прошипела она, и Джеймс неожиданно положил ладонь ей на плечо, немо призывая к спокойствию, что ещё больше бесило. — Понять не могу, почему ты сочувствуешь плохой семье Алана Парсона, но вечно жалеешь её. Прости меня, но я.. – Мария вскинула руки, тут же ударив ладонями по коленям. — У неё не плохая семья. И она член нашей.. — Что ж, тогда тебе тоже стоит бить меня, как.. – тут же вновь вскипела Рихтер, стараясь не повышать тона. — Мари. – позвал её Джеймс. — Вдох и выдох. — Она этим не гордится. — Славно. Не плохая, а просто сложная, верно? Но ты ведь её простила в некотором смысле, не так ли? – Мария тяжело выдохнула, схватившись за ручку двери, и в нужный момент выскакивая из машины. Не сделай она этого - не остановилась бы. Руки немного тряслись от попыток сдержаться, когда она забежала в комнату, затопав и закрутившись кругом, подскакивая и пиная воздух. Гнев бурлил внутри, как в самом горячем котле, преобразовываясь в такой невероятный энергичный порыв, что Мария не знала, куда себя деть. Волнение же тихо копошилось внутри и заставляло лицо пылать, краснеть, и Рихтер, резко присев на корточки, просто спрятала его в ладонях, пытаясь унять внутреннюю бурю. В мыслях только и мелькали самые неприятные моменты с Натальей, заставляющие злиться ещё больше, так, как ровно в тот же момент, когда она посмела замахнуться и на неё, заливаясь слезами. Только неведомые силы не позволили им подраться. Отвратительная. Консервативная. Слабая. Ничтожная. Вездесущая. До глубины души несчастная женщина, не терпящая непослушания вовсе. Нарушительница. Командир. Человек, пробуждающий ненависть. Кажется, будто она упивалась всеми их прошлыми конфликтами, не стремясь жаловаться Нарциссе абсолютно на всё. Словно споры были их личной тёмной тайной, борьбой - но никак не правом на эту самую тайну. Наталья, будучи привычно в чужом присутствии невероятно тихой, точно знала, как руководить и завораживать историями, требовать чего-то ради «развития». Именно стремление поучать раздражало Марию больше всего. Иной раз, когда Саша не мог справиться с какой-то задачей или капризничал, она заставляла его практиковаться до того момента, пока не выйдет верного результата или успешно подавляла любые недовольства различными наказаниями. «Не хочешь делать этого - не получишь вообще ничего». Гнев начал копиться в Марии с того момента, когда ей пришлось подкармливать тайком и аккуратно маленького Сашу просто потому, что родная мать запретила ему есть из-за нежелания дать ей почистить ему зубы: он начинал реветь при приближении женщины, и Мария даже предложила собственную кандидатуру в помощницы, но той было запрещено даже приближаться к наказанному, а он сам, через некоторое время, начал спрашивать: «а сколько, Мари, человек может прожить без еды?». Но, естественно, не являясь её ребёнком, Рихтер с радостью со временем стала нарушать любой подобный наказ, что только порождало новые вечные конфликты. Мария считала подобное в корне неправильным, всячески протестуя, терпя самое меньшее и нейтральное, и копила ненависть очень бережно. Она могла чему-то научить: в первую очередь, конечно, смирению. Во вторую - организованности. В третью - всему остальному. Её музыкальные познания обширны, она очевидно развита культурно, частенько цитируя в назидание слова из русских пьес, как кукла, поговорки и прочее, изобретательна в желании докопаться и пристроить тебя к любому, по её мнению, полезному и однообразному делу, вроде спорта или чтения по два часа, уборки, изучения языка, поучений; «если продолжишь быть такой безбашенной, то мир сожрёт тебя живьём за непослушание». Вот только большинство из уроков выводят, если ты уже всему этому научен. Даже можно сказать, что Мария практически поставила перед собой задачу нарушать большинство её правил, чтобы брат хотя бы немного, но веселился, как обыкновенный ребёнок: Рихтер слишком уж много времени провела с ним совсем маленьким и привыкла о нём немного, но заботиться так, как её родители. Для неё именно это было правильным. Например, можно весело преподносить спортивные занятия. Наталья же донельзя пресна и пряма, как учебник. И однозначно не умеет уживаться с собственным сыном. Ужас всё же вызывал факт, что, несмотря на то, что Нарцисса не позволяет Наталье теперь забирать Марию к себе и слишком уж поучать, она продолжает общаться с ней, а тётя в свою очередь совершенно не упускает возможности поддеть девушку. Мысль, что мама принимает сторону такого упрямого человека, злила, как сама неотвратимость родства с Браво. Каждая мысль о ней сейчас, даже самая незначительная, заставляла тело больше напрягаться, держась за куртку, пытаясь при этом полностью обнять, объять себя обеими руками и удержать на месте. Даже вне её поля боя, эта женщина находит способы контролировать их, а мама и рада особо никак и не встревать. А Мария не имеет права вмешиваться в жизнь другой семьи, отнюдь совсем не общей, и уговаривать чужую мать. И ей вовсе не хотелось так уж унижаться. Это просто.. Джеймс быстро влетел в комнату, присаживаясь на колени, и осторожно чуть приподнимая её голову. Она посмотрела на него дезориентировано, с прищуром, пытаясь среди общего глухого шума в ушах, будто под водой, понять, что он говорит, открывая рот: выходило с трудом. Голос его был ясен сознанию, но смысл стремительно ускользал. Наверное, – подумала она, – именно из-за её непонимания он так часто и много раз открывал рот - если бы Рихтер умела читать по губам, то было бы проще. — Сейчас мы сосредоточимся, – твёрдо начал он, ставя ладони перед собой. — И поговорим немного. Помнишь, как мы в прошлом году ходили в поход? И ты спонтанно пыталась научить меня плести венки? У меня так себе получилось, верно? – говоря это, он начал дышать более размеренно, чтоб Мария через время начала повторять за ним. — Он же весь распался. Я недавно, кстати, вспомнил об этом и, забавы ради, посмотрел туториалы в интернете.. Это как, умирая, отказываться искать себе место на кладбище и, умерев, не верить в это. Бессилие перед фактами заставляет сопротивляться. — Правда чтоли? Успехи тоже не очень? – нервно, но с усмешкой, спросила она, распознав некоторые слова спустя несколько раз их повторений. Джеймс горделиво дёрнул воображаемый ворот. — Напротив. Ты меня тогда подловила. Я ночью даже огонь бы разводить не научился, – отшутился он. — Я должна увидеть твой первый.. венок. — Само собой. Смотрела тот фильм, что мама советовала? Джеймс всегда терпеливо выжидал необходимые, для её осмысления, паузы, звуча и улыбаясь ласково, так что через время, повторяя за ним, Мария тоже беспричинно и глупо заулыбалась. — Фильм? Фильм.. романтичный чтоли? – задумчиво произнесла Рихтер, похлопав глазками и поправила куртку на плечах. — Она тебя тоже подбивает на просмотр? — Да, – Джеймс помог ей подняться на ноги, взяв за руку, а она и не противилась, — Только никак не могу вспомнить его название. Он осторожно вывел её из комнаты вниз, сначала держа за руку некоторое время, а потом просто вынудив идти за собой вниз, пока мужчина пытался рассказать сюжет случайного фильма, вновь заставляя её вспоминать. — Видела такой? Мария нахмурилась, встряхнув плечами. — Ты предлагал пойти на него в кино, – сначала неуверенно начал она, а затем усмехнулась. — Года три назад. — Упс. Я его так и не посмотрел, можем наверстать упущенное. – он налил себе холодной воды в стакан, но Рихтер на этот раз не стала за ним повторять. — Прогуляться не хочешь? — Думаю, нет, – голос резко сильно дрогнул, и Мария утёрла слёзы с щёк, прыснув смешком. — А теперь уже да, пожалуй, можно. — Согласен. Не против, если я пойду с тобой? — Валяй. — Я возьму другую куртку, можешь пойти в этой. Уходя, он обменялся быстрыми взглядами с обеспокоенной женой, которая от волнения опять начала плести просто квадраты из пряжи ради успокоения. 2 Уже ночью Мария ворочалась в постели и никак не могла уснуть: через полтора часа, не выдержав, она начала расхаживать по комнате, наворачивать круги, подкидывая при этом мяч. Отцовская шутка никак не давала покоя, и была будто бы очень даже действительно манящей затеей. А потому, после нескольких минут бессмысленной ходьбы, Мария оделась, схватила из шкафа очередную толстовку, предварительно накинув на себя капюшон и тихо вышла из дома, внимательно оглядываясь по сторонам: мирный район с соседствующими домами казался таковым даже ночью, несмотря на то, что работали не все уличные фонари - а те, что располагались возле дома брата скорее всего тоже не работали, судя по абсолютной и кромешной темноте вдалеке и со стороны. Саша не ответил ни на одно сообщение, что было удивительно, ведь он тот ещё любитель засиживаться подолгу в телефоне; но вот Наталья, без всяких сомнений, легла по расписанию в десять вечера - сколько бы Мария у неё не находилась, то тётя всегда ложилась в это время, даже оставляя все дела, на раннее утро. Быстро пробежать по тротуару, а затем через несколько пешеходных переходов, Рихтер сверилась с часами - пробежала весь путь за пятнадцать добрых минут, заметив, благо, только двух человек, которым точно было всё равно. Вот и славно. Рихтер посмотрела на соседствующий с тётиным дом, где горели свои маленькие фонарики над входной дверью: в доме свет тоже горел, но значительную часть обзора окон той части, где стояла Мария, закрывал средних размеров декоративный куст. Дом вообще весь светился зелёным и отличался особой растительностью повсюду - где лоза, а где - маленькие клумбы. Девушка всё равно, опасаясь, пробежала мимо чужих окон слегка нагнувшись. Эта соседка часто видела её здесь, так что лучше не рисковать лишний раз, хотя она больше обратит внимание на двух детей, выходящих прям через дверь калитки, чем лазящих по деревьям. Проблема: Мария знает только как беспалевно попасть в гости, однако не представляет как перейти через металлический забор, если не через деревья, одно из которых стояло совсем рядом с чужим домом с, таким же декоративным как и кусты, белым низким забором. Впрочем, другого выбора и нет. Мария попыталась действовать максимально в тени, бережно переступая с не самых крепких веток на самую толстую, стараясь не шуршать листвой и не зацепиться одеждой. Когда она взялась за самый вверх забора, дабы легче перепрыгнуть, он слегка дрогнул, издав соотвествующий громкий звук тряски, от которого она поморщилась. Оглядевшись, она не заметила ничего подозрительного - тёмная постройка стояла в середине, чуть поодаль - сарай, за которым должна быть необходимая лестница, которую они с братом всегда там оставляли на случай, когда захотят залезть на домик на другом дереве, где подъём сломан с давних времён. И она, к счастью, там стояла. Прислонив её к стенке, Мария забралась на навес из балок, осторожно ступая по одной из них, точно по струнке, к окну своего брата, – мягко переходя к стеклу чуть ближе, встав на маленький край. Оценив состояние окна и приняв, что самостоятельно его открыть без сильного шума не выйдет, Рихтер помялась, нервно переступила с ноги на ногу и постучала по коленкам. Телефон его лежит на тумбе, и он касается его некоторыми пальцами, пуская слюни на подушку. Звать бесполезно, стучать тоже. Смс мимо. Осталось только позвонить. Ветер качнул милые колокольчики, что висели под ней, и издали ласковый звон. Дверь в его комнату, что ожидаемо, открыта - но Наталья точно закрывает. Ещё один риск, возможно, неоправданный, но девушка всё равно достаёт телефон, держа палец на кнопке вызова абонента. Саша дёргается во сне и вытирает губы о подушку. И, наконец решившись, она нажимает на кнопку: комнату заполняет громкий звук незнакомой весёлой мелодии, похожей своим звучанием и тембром на детскую, и брат скатывается с кровати, чуть ли не ударяясь о тумбочку; подрывается и гневно смотрит в экран, где звонок тут же прекращается. И девушка стучит пальцем по стеклу, он опять дёргается, щурится, будто видит в окне не чёткую человеческую фигуру своим блестящим зрением, а непонятное пятно, и Рихтер случайным образом жестикулирует, он также - то же нечто непонятное, резкое. Она совершенно не понимает что имеется ввиду, однако начинает указывать на окно, а он всё не успокаивается. Только ещё через несколько секунд Саша с трудом начинает открывать окно и в страхе замирает, когда оно неприятно и пронзительно скрепит. Мария молниеносно закрывает ему рот рукой прежде, чем он произносит хоть слово, и влезает в комнату. — Ты пускаешь слюни на подушку. Тихо. Умолкни. – шикнула Мария, подбирая с пуфика футболку. — Одевайся и.. во что-нибудь для начала.. — Ты с ума сошла!.. как маньячка!.. сними дурацкий капюшон, я не пойду ни на какую тусовку, там много незнакомцев.. – обрывисто, быстро дыша, вспылил он, бегло проходя по ней взглядом. — Какую тусовку? Ты идёшь ко мне домой, чтоб завтра попасть на мой матч.. — А что ты показывала?.. что вот это вот значит, – он раздражённо повторил её несвязные движения, тут же будучи остановленным крепкой хваткой Марии за предплечья, — Я всё равно не сумасшедший, мне влетит.. – и явно пришёл в себя, медленно забирая свою вещь. — Тебе всегда влетает, а мне надоело идти у твоей матери на поводу.. — А, то есть это даже не из-за меня, прикольно!.. — Я не отличаюсь особой доблестью.. Идёшь или нет?.. То есть.. да, конечно я хочу, чтобы ты чувствовал себя лучше.. — Как, по-твоему, мы должны это всё провернуть, а?.. — Как-нибудь и провернём, оденься пока.. и полезли.. — Полезли??.. не полезу я по балкам!.. — Как, по твоему, мы должны тогда это провернуть?.. — Спустимся вниз и подумаем!.. не полезу!. – недовольно упирался Саша. — Щас ещё!.. не усложняй задачу!.. я же.. — Не. Полезу. Я. По. Тонким. Деревянным. Балкам. Мария шикнула и закатила глаза, уперев руки в бока, начала недовольно смотреть на брата, но он не собирался сдаваться: смотрел также недовольно, даже будто более гневнее, немо, но ясно и чётко шепча своё непоколебимое «нет». Рихтер сдалась быстрее, махнув на него рукой. — Ладно.. я вниз, одевайся.. Она похлопала брата по плечу, ловко огибая его и подозрительно осматривая маленький коридор. Дверь в спальню тётушки прикрыта, поэтому, свободно выдохнув, она начала спускаться по лестнице, переступая через скрипучие половицы из стороны в сторону. Саша вскоре зашагал следом, наспех поправляя на себе свитер и прижимая к груди упакованную коробку. Тот обогнал её, мягко прокатившись по полу, вцепился в руку, продолжая жестикулировать, показав пальцем наверх: там была маленькая деревянная полка, на который стоял декоративный домик, а под доской крючки с ключами. — Спасибо, я видела.. Не один день тут провела, – упрекнула она его. — Мы ещё даже не знаем как будет.. Мария не успела договорить, так как неожиданно замерла, услышав шум и, крепко схватив брата за плечи, выставила (или, можно сказать, вытолкала) его перед собой, кинувшись прятаться за столешницу. Саша, замельтешив, вручил коробку ей и глупо изобразил, что сонно потягивается, когда завидел спускающуюся и потирающую глаза маму. Она остановилась практически рядом с ним, видимо, тяжело соображая, пока Саша тряс рукой, чтоб сестра получше спряталась - Рихтер постаралась максимально сжаться, отползая в самый уголок, обняв коробку и вновь накинув спасительный капюшон, подобно скрывающей маске. — Саш, ты чего тут?.. ещё в и свитере.. — Я ужас, как замёрз, мама. Они начали говорить по-русски, отчего Мария нахмурилась и потёрла виски, поняв лишь только имена и слово «ужас», при этом пытаясь перевести для себя, на всякий случай, всё остальное. Саша зашёл за столешницу, попытавшись спрятать за собой, благо довольно в меру высоким для одиннадцатилетки, сестру. Хорошо ещё, что темнота и его пижамная мешковатая одежда здорово помогала скрываться за ним, облачённой в тёмные оттенки. — И я ещё решил воды попить. Наталья медленно прошла мимо столешницы, сверля сына взглядом: на удивление он держался очень уверенно, в голосе даже не было и капли нервозности, и это немного успокаивало душу, несмотря на то, что Мария не решалась лишний раз вздохнуть; Наталья, быстро потеряв интерес, взглянула на настенные часы, отбивая ложечкой по стакану. И, когда она вновь повернула в сторону Саши голову, он резво чуть сместился влево, что заставило Марию застыть статуей. Она даже не смела напрягать мышц, лишь бы ничего не было заметно. Женщина странным образом прошлась взглядом по сыну, по крайней мере, Рихтер, не смевшая и глаз отвести от узора пола, напоминавшего странный и хаотичный замес заливки эпоксидной смолы, в обыкновенной чёрно-белой палитре, параллельно именно так и подумала, потому что её худощавая фигурка слишком уж надолго застыла на месте. Саша тяжело дышал сквозь сжатые зубы, что выдавали напряжённые скулы, наблюдая, как мама подозрительно и пугающе хмурится в темноту позади, не освещаемую маленькими лампочками, которые она включила машинально. — Уже очень поздно, не ходи тут. И включи обогреватель в комнате. – женщина, почти поднявшись, резко вновь спустилась, чтоб нажать на выключатель главной люстры, осветив всю кухню и маленькую гостиную, снова нахмурившись, будто чтобы разглядеть сына, который уже чуть ли не сел на край столешницы. Мария напряглась ещё пуще, держа в руках коробку, упакованную разноцветную и в горошек подарочную бумагу с золотым переливающимся бантиком. Свои ладони она спрятала в рукавах, но не заметить такой яркий подарочек будет сложновато. — И не в темноте всё это делай.. что там такое? – твёрдо спросила женщина, подходя чуть ближе. — Это подарок! – резко и громко, тут уже нервно завопил, крикнул Саша, выставив руки перед собой, будто чтобы мама не смела подойти ещё ближе. — Я.. эм, я хотел оставить его тут и.. чтобы был, знаешь, сюрприз! Но сейчас тебе ещё рано его смотреть! Пожалуйста, не смотри! — А что.. чёрное что-то.. – она уже совсем раскрыла глаза, пытаясь поглядеть за сына, который пытался теперь опустить руки так, чтоб что-то скрыть. Мария сжалась ещё сильнее, попытавшись ближе прижать к себе ноги, дабы спрятать за ним кеды с белыми шнурками, и услышала, что коробка слегка хрустнула от давления. Она не понимала, что говорит брат, но было ясно, что он паникует, а тут сама Рихтер была абсолютно бессильна. — Это.. это мусор! Он.. он же чёрный!.. – мальчик нервно посмеялся, от собственных слов резко вдохнув, и трудно откашлявшись. — Я забыл выбросить его днём, прости! – его детский голос дрогнул и, прочистив горло, он понизил тон, боясь больших подозрений, потому голос стал звучать несколько хрипло. — Я вынес его вместе с подарком, чтоб точно не забыть с утра. Я собирался встать раньше, чем ты, ведь это всё-таки.. подготовка к сюрпризу.. — Ты раньше не делал мне сюрпризов. Тон Натальи, однако, остался прежним, и Мария, не понимающая значения сказанного, испугалась ещё больше, но не двинулась: сердце билось так быстро, что она чувствовала его удары, а от напряжения уже болели мышцы, и было сложно сохранять умеренное тихое дыхание. Она мысленно громко, крича, успокаивала себя тем, что уж слишком много было сказано слов для одного приказа «отойди», и голос тёти, от раздражения, не напоминал звериный опасный рык, как обычно. Однако в нём всё же присутствовали не добрые нотки. Наталья схватила сына за предплечье, и он напрягся ещё сильнее, не позволяя легко хотя бы немного себя сдвинуть. Мария закрыла глаза, задержав дыхание. Последовало короткое затишье. — Мама, пожалуйста.. – заплаканным голосом, на тяжёлом выдохе, попросил Саша, сдвинувшись ещё чуть влево. Он смело смотрел ей в глаза, пытаясь сдержать слёзы, и, взяв её за руку, также тяжело сглотнул. — Я.. решил поступить также, как.. одноклассники. Знаю, я виноват, но.. я готовился. Я.. лягу спать, просто дай мне.. немного времени. Всё будет хорошо, иди отдохни. Рихтер готовилась выскочить как только брат вскрикнет от резкого толчка. Наталья чуть сдвинула его, но он сделал шаг вперёд, заняв прежнее положение. Саша постарался расправить плечи. — Это весело.. делать сюрпризы. Мама взглянула на него с подозрением, с огнём во взгляде, но сын плавно растянул губы в улыбке и она, нахмурившись, покачала головой. — Чуть что, и сразу чуть ли не ревёшь. Ладно, но чтоб лёг спать, ясно? И всё остальное чтобы сделал. Наталья, последний раз взглянув на Сашу, забрала чашку и начала подниматься по лестнице. — Да, мама, прости, – Саша ещё больше растянул губы, также разжав наконец ладони из замка. Дверь чужой спальни шумно захлопнулась. — Ушла. Валим. – продолжил он на английском, повернувшись к сестре. Когда она вылезла, нормально и глубоко вдохнув, то поставила коробку на столешницу и тихо засмеялась, прикрывая рот рукой. Неожиданный прилив адреналина прибавил сил, и Рихтер чувствовала яркий трепет, смешанный с приглушённым страхом, облегчением и уже победным триумфом. От этого руки даже немного тряслись, и девушка встрепенулась, глубоко выдыхая, уверенно начав говорить, приглушённо и со смехом в голосе: — Ничего почти не поняла из того, что вы.. Мария дрогнула, когда Саша уткнулся в её толстовку, крепко обнимая вокруг талии, слышно, но приглушённо рыдая при этом. Рихтер, помявшись, погладила того по волосам, прежде чем положить руки ему на спину, неловко постукивая по ней. — Ты молодец.. справился, малыш.. И был невероятно крут при этом.. если хочешь остаться, то.. – он сжал её сильней. — Ладно.. подождём немного.. я тобой горжусь, понял?.. спасибо за то, что подстраховал меня.. Когда же брат отстранился, она заправила ему за ухо маленькую прядь. — Кто мы?.. — Потрясающая команда, – прошептал он, вытирая лицо ладонью. — Давай выйдем через подвал, она тогда ничего не услышит.. Рихтер удивлённо вскинула брови, всматриваясь в его странным образом повеселевший взгляд и кратко кивнула. Только тогда Саша тихо прошёлся до полки, прижимая маленький ключик к груди, косо поглядывая на лестницу. Мария оставила его у двери с воткнутым замком ключом и приказала стоят на месте, на что мальчик только кротко кивнул, не отводя взгляда уже от замка и позвал только тогда, когда она оставила рядом с ним его обувь и взялась за перила. — Я скоро вернусь, обувайся.. понял?.. – она протянула его кулак, и брат боязно и слабо отбил его в ответ. — Принял.. Мария специально ступила на скрипучую половицу, шагая осторожно и чуть пригнувшись, закрыла дверь тётиной спальни, что, благо сопела лёжа на животе, и, зайдя к Саше, тоже закрылась, бегло оглядывая опрятную комнату. Заглянув в шкаф, она вытащила от туда вещи, висящие на вешалках, и засунула их комками под одеяло, полностью прикрыв. Лучше, чем ничего. А затем, стараясь как можно тише, покинула комнату, уже не подавая признаков своего нахождения в коридоре. Саша так и сверлил дверь к её возвращению, и сам тоже не желал ту открывать, поэтому данная честь вновь досталась Рихтер. Подвал их встретил кромешной темнотой, которую не рассеивал даже свет фонарика на телефоне, наоборот - она осталась неизменной и своей тишиной будто по прежнему скрывала в себе жуткого монстра. Саша прикусил губу, медленно зашёл, движимый сестрой, что обняла его за плечо; она же и осторожно закрыла дверь, позволяя Саше беспорядочно светить фонариком туда-сюда в надежде увидеть что-то, находясь сверху. Его взгляд, прикованный ко мраку, и то, что он прижался к закрытой двери вплотную, и громкое дыхание выдавали того с головой. — Ты.. — По балкам тоже страшно идти, одна разница, – перебил брат её каким-то уж глубоким голосом, будто даже запыхавшимся. Мария, не долго думая, позвала его, хлопая по собственным плечам. Брат, прижавшись к ней слишком уж крепко, с той же силой сжал ей шею, пока она, пытаясь привыкнуть к тяжёлому грузу, взяла его за ноги. — Я держу тебя. Постарайся не удушить меня и свети мне. Саша беспокойно и быстро закивал, выставив руку вперёд, как палку. Медленными аккуратными шагами она начала спускаться, пока Саша напряжённо дышал позади, одной рукой всё ещё давя уже чуть ниже шеи. — Ма.. мама говорила, что некоторые сту.. Одна из ступеней привычно скрипнула, но доска под ней неожиданно прогнулась, издав пронзительный треск, а вместе с ней заверещал ещё и Саша в чужую одежду, выронив телефон и с силой ударив Марию по шее резким движением, пытаясь прижаться сильнее. Рихтер, едва ли не теряя равновесие и не упав на задницу, качнулась, быстро, но с опасениями, переходя на ступеньку ниже, которая их, к счастью, выдержала и наклоняясь от тяжести вперёд, отчего брат ещё раз пискнул. Мария рассеянно несколько раз моргнула, громко и протяжно глотая воздух, медленно выпрямившись. — Б.. чёрт. Я держу! Прекрати давить наконец, – она встряхнулась, поочерёдно нажав пальцами на его кожу и заметила, что телефон, удобно упавший экраном вниз, освещал теперь несколько полок с банками. — Вовремя ты предупредил. — Прости. Мария быстрым шагом преодолела остальные ступени, потребовав, чтобы Саша слез, что он испуганно и сделал, схватив её за рукав. Девушка, слегка прищурившись, дёрнула за верёвочку, и подвал озарился тёплым светом, а затем Рихтер потянулась, разминая спину. — Какой ты тяжёлый для тонкой одинадцатилетки. — Прости, – он присел на корточки, поднимая свой телефон и, с сожалением отмечая, что разбил экран, выключил фонарик. — Так и знал. — Всё требует жертв. – безразлично сказала Мария, всё ещё потягиваясь, и при этом глядя на младшего. — Спасибо. С твоей спиной ничего не будет? — Ничего, я натренированный орешек. — Прости. Мария закатила глаза, кивнув на, что ожидаемо, маленькое окошко, в которое она не пролезет при всём желании. Посмотрев немного на жалкие попытки брата пролезть самостоятельно, она, забравшись на стиралку, помогла держать окошко. Он вылез и встал на коленки с довольной лыбой на лице и горящими от радости глазёнками, но она испарилась, когда сестра слезла вниз. — Ты куда? – откровенно непонимающе спросил он, придерживая окошко вместо Марии. — Мило, что ты решил, будто я смогу пролезть в окошко для, разве что, маленькой собачки. Спущусь по тому же пути, по какому и поднялась, – Рихтер протянула ладонь, ожидая, когда до Саши, угрюмо нахмурившимся, дойдёт смысл сказанных слов. Вскоре он быстро захлопал ресницами, и взгляд его прояснился. — Ключ. Просто подожди меня. Понял? — Принял. – он уже более резво отбил кулачок. Девушка выключила свет, и Саша быстро отвёл глаза от темноты, даже когда она включила свой фонарик. Теперь, поднявшись уже гораздо быстрее, она заперла подвал и повесила ключик обратно. Но напоследок всё же проверила мусорку и также, сжалившись, оторвала от пачки стикеров, лежащих рядом с холодильником, один, и воспользовавшись маркером, написала: «прости. Я вернусь. Люблю тебя. Александр. » и прикрепила записку на подушку прежде, чем уйти из его комнаты. Саша сверлил взглядом окно, когда она вылезла, и ещё раз заулыбался, увидев её - не поймали, уже хорошо. Мария помотала мешком, сбросив его вниз, и брат неуклюже тот поймал. — Надо же. Ты реально забыл выбросить. И ещё тебя как-то резко тоже стала заметно прельщать идея побега. — Я просто рад.. что-то сделать с этим. – неловко отозвался он, охнув, когда сестра прислонила лестницу к забору в месте, где стояло необходимое дерево. — Мы.. по дереву?.. — Я тебя подстрахую и спущу. Как обычно. Тут никак иначе, забирать ключи и бегать туда-сюда - вариант не лучший. Но это тебе не по тонким деревянным балкам на втором этаже лазить. — Прям вообще без вариантов? — Не знаю. Вырой под собой яму на свободу. Саша цокнул и, нервно сглотнув, неуверенно кивнул, но вдруг резко выставил руки перед собой. — А я могу на тебя залезть? — Нет. – Мария, тяжело и глубоко выдохнув, потопталась на месте, ожидая, когда он подойдёт к лестнице. — Я сразу за тобой. Потом буду держать за руку. Он лез медленно, за что Мария не могла его упрекнуть, но в глубине души ей очень хотелось: ведь также сильно она желала покинуть это место и вернуться домой. Хватка у мальчика была, как и прежде, стольная; Саша осторожно пытался перекинуть одну ногу через забор и всё ещё держал ладонь, когда смог, пусто глядя перед собой. — Вцепись в забор. – приказала твёрдым тоном Рихтер, опуская его ладошку и позволяя, как хищник зубами, молниеносно взяться за забор второй рукой. Сама же девушка вцепилась в часть забора сбоку, по прямой просто не было места, дабы осторожно залезть, и, глубоко вдохнув, попыталась хоть как-то опереться на лестницу и сам забор, тихонько выругавшись, когда металл зазвенел от напора с новой силой, а лестница, от резкого и сильного толчка, свалилась на траву. От звука Саша дёрнулся и тихонько пискнул. Ещё один глубокий выдох, и Мария вытягивает руку, за которую брат хватается, по прежнему, резко и больно сжимает, отчего она морщится. Она задумалась над тем, как можно спустить брата на дерево, и прикрыла веки на мгновение, почувствовав, неприятную чесотку по всему телу и покалывание. Она мнёт кожу на затылке прежде, чем предлагает мальчику вторую руку: Саша, схватившись, со страху начал покачиваться и чуть откинулся назад, столкнувшись с чужим телом. — Видишь, я совсем рядом, подстраховываю тебя, – сказала с той частью нервозности, которую было скрыть невозможно, как и частое дыхание. — Выпрямись. Теперь ты должен сесть так, чтоб спрыгнуть на дерево, понимаешь? Возьмись одной рукой за забор. Сказано - сделано. Он медленно перекинул правую ногу и, следуя следующей инструкции от сестры, не поддаваясь вперёд, соскользнул вниз на толстую ветку, обняв её. — Отлично. Теперь подвинься, дай мне место. Ещё немного, – она также спустилась, показывая жестом, чтоб Саша сел. — Итак, теперь.. практически та же схема. Только перекидываешь левую ногу, будешь держаться за меня и ветку. Упрись в ствол ногой. Мария прошла дальше, помогая брату спуститься на другую ветку. — Спрыгнешь? Саша энергично помотал головой, и Мария показала, дабы он подвинулся, но по его напуганному лицу: округлившимся глазам и лёгкой тряске, ответ было ясно, что он это не сделает не под какими уговорами. — Ладно, тогда стой. Я отпущу только на несколько секунд, просто стой, мне тоже нужно спуститься за тобой, не садись только на эту ветку. Готов? Мне нужно отпустить. Мальчик только напрягся, сжав ладонь в кулаки, и Мария, не дожидаясь ответа, отпустила его, сиганув на место рядом с ним, и он резко начал крутить руками и, что самое ужасное, уже через несколько секунд застыв, начал падать назад, как бревно, будто смирившись со своей участью, совершенно не двигаясь. Рихтер, быстро поддавшись вперёд, успела схватить за мальчика. Но тоненькая веточка, которую Саша потревожил в процессе беспорядочного махания руками, здраво зарядила ей по щеке. И когда взгляд мальчика прояснился, он, схватившись за её руку, всхлипнул, а его глаза наполнились слезами. Рихтер закрыла брату рот рукой. — Спокойно. Я же здесь, и я тебя поймала. В ответ на это мальчик опять начал быстро качать головой, указывая пальцем свободной рукой на её щёку. И только уже через несколько секунд Рихтер почувствовала неприятное жжение, неловко и тревожно усмехнувшись, постаравшись в одно мгновение придать голосу уверенности. — Это ничего страшного. Просто царапина. Заклею пластырем. Ты отлично держишься. Последний рывок. Только.. потише. – членораздельно проговаривая каждое словосочетание, ей было проще следить за тем, чтобы голос не дрожал. И Саша может только именно поэтому, – из-за отсутствия в ней паники – ни замычал, ни закричал, а только лишь прикусил губу. Правда утвердительный кивок Марии всё равно вышел резким и нервным, сердце продолжало бешено биться, крепкая хватка, как и напряжение, не ослабли. Её просто меньше трясло по сравнению с младшим братом и, прослеживая в его простых движениях прежние трудности и сложности, (едва ли он теперь двигался, скорее вёл себя как механическая кукла, способная только хватать) поспешила быстро вернуть мальчика на безопасную землю. На ногах он, однако, не устоял, но чуть позже попытался смахнуть с глаз слёзы, быстро дыша, дабы унять бешеную тряску. С беспокойством Саша посмотрел и наверх, если даже будто и не с злобой, попытался что-то сказать, но вышел только звук сложной попытки проглотить свои же слёзы. Спустив его на этот раз без происшествий, Мария велела покачнувшемуся, но поднявшемуся на ноги брату, спрятаться, косо поглядывая на соседний дом, где свет уже не горел: женщина, что жила там, не любила «детей из дома Браво», а учитывая, что Мария была единственным другом Саши, который мог бывать у него дома, сама Рихтер тоже к ним относилась. А была данная старая соседка той ещё едкой язвой, не терпящей шума и считающей себя главой всего района, пытаясь не пускать сюда «не здешних». Что удивительно, имея потребность в постоянной ненужной защите и охране, её дом был ничем, кроме маленького и смехотворного со стороны декоративного заборика, не огорожен - но, с другой стороны, это позволяло ей следить за всеми мимо проходящими, дабы в последующим пожаловаться на всё и всех. На таких даже, считала Мария, грех злиться. Но их она тоже сдаст, а заприметить её в темноте отсюда - задача, однако, невыполнимая, пускай Рихтер и не знала занимается ли она подглядываниями и ночью. Неизвестность заставляет волноваться в некотором смысле, потому что чем быстрее Наталья узнает об уходе сына, тем меньше у них будет времени на дальнейшие планы. Но с этим приходиться только смириться, понадеявшись на чистую удачу. А затем Рихтер снова нужно было залезать по тому же маршруту, дабы избавиться от палевной, валяющейся прям у забора, лестницы, и пакета с мусором, который остался валяться там же. Но без младшего, естественно, всё далось куда проще: она сначала схватилась, а потом обняла самую толстую ветку, виртуозно выгнувшись, встала на ствол, следом забираясь ещё выше и, осторожно взявшись за забор, с одного маху перепрыгнула на ту сторону, свисая, и упав на лестницу. Закончив заметать следы и перебросив пакет чётким броском через забор, ей даже, попрыгав несколько раз высоко на одном месте с рывком, удалось ухватиться за вверх без соответствующей тряски металла, не ударившись телом. И она собой невероятно гордилась. Она нашла Сашу за углом, обнявшим себя за коленки: он тут же неожиданно повеселел, облегчённо выдохнув и всё ещё неуклюже ловя пакет. — Удивлена, что мне в самом деле удалось это провернуть, – задумчиво поделилась мыслями она, пока Саша грустно поглядывал на рану на щеке. — Идти можешь? Мария предложила брату руку, которую он использовал, как опору, и помогла ему двигаться вперёд: уже через пару минут он смог просто держаться за её руку одной, поймал и без того мирный темп и ровно шагал по тротуару, изредка моргая блестящими в темноте глазами, но решится отпустить её или держать не с такой силой, отчего у неё ладонь уже с трудом чувствовалась от постоянного сжатия, никак не мог. — Расслабься немного. Теперь всё хорошо. Относительно, конечно, но пока всё хорошо. *** Мария поместила брата в гостевой. Саша сразу завалился на кровать, повернувшись к сестре спиной. Она же, присев на край кровати, рассеянно посмотрела перед собой и, постараясь придать голосу некого задора, сказала: — Понимаю, переживаешь. Но, если что, то вали вообще всё на меня. — Я так поступлю, – тут же отозвался Саша, услышав приглушённый смешок. — Скажу, что силком меня в подвал затащила. — Ну, и будешь прав. Это вмещает в себе «вообще всё». Ладно, детям давно пора спать. Может тебе полотенце принести, чтоб ты.. — Отстань. Поняла? — Приняла. Я хотела предложить тебе слёзы утирать, но ты подумал о чём-то своём, – лукаво поймала его она, уже через секунд выдохнув обречённо, но вместе с этим и расслабленно. — Помни, что если хочешь выйти, ранняя пташка, то делай это тихо. — Привык уже, – он повернулся на спину, указывая пальцем на щёку, но свою. — Мне тебя?.. Агрессивно быстро помотав головой, он нахмурился, легонько стукнув сестру вбок. — Тоже о чём-то своём думаешь, если вдруг забыла, то нужно обработать ранку. — Ох уж эти ужасные двойные смыслы, – отстранённо произнесла она, поднявшись, и поправляя ему одеяло. — Не переживай ты из-за неё так сильно, обработаю. А ты.. — Чем мы будем заниматься утром? – неожиданно, и не скрыв интереса спросил мальчик, не сводя с неё взгляда и похлопав ресницами. — Мне кажется, ты из-за этой выходки ещё больше стрессовать начнёшь перед матчем, так, мысли вслух. Задумавшись, Рихтер поджала губы и хмыкнула, принимая во внимание тот факт, что брат почти прав. Вот что, а назвать собственный поступок как-то ещё, кроме импульсивной выходки, она никак не могла и, если поначалу хотела уйти от вопроса, то сейчас, помотав головой, засмеялась уже как-то грустно, при этом почувствовав, что к лицу прилило тепло, а горечь начала быстро подниматься наружу. Рихтер себя ущипнула, а помедлив, сглотнула. — Не знаю. Хочешь, научу тебя каким-нибудь трюкам с мячом? – заговорила она тихо, пытаясь скрыть некую надрывность в голосе. — Про выходку прям в точку, малыш. Но я.. думаю, что поднимусь вместе с родителями в шесть утра, нет, в пять, подготовлюсь, кстати вот тебе новость они по привычке встают очень рано, уже примерно через пять часов. Я попытаюсь.. всё рассказать и.. не знаю, что-то решить. А стрессовать я не стану, ведь, возможно, именно этого и хотела - ещё раз поговорить с твоей мамой. Но ты не обязан волноваться и думать об этом, это же моя вина. Просто отдохни хорошенько. — Я пошёл с тобой, – твёрдо, а от того и недовольно возразил он. — Я тоже причастен. Я тебе благодарен, даже если ты сделала это не совсем из-за меня, Мари. — Но ты не обязан таковым быть. Я знаю, что тебе хочется поступить правильно, но я здесь была и буду взрослой, этот поступок.. поступок.. — Нет, перестань!.. – мальчик присел, щёлкая перед ней пальцами. — Ты даже меня не уговаривала, а если думаешь, что родители разочаруются.. это не эгоистичный поступок!.. — Разочаровать моих родителей очень сложно, но я их.. боюсь, что очень подвела со всеми этими.. Мария отдёрнула себя, резко поднимаясь с кровати и, не позволяя Саше вновь возразить, неожиданно схватила его за щёку, чуть ту оттянув, и он замычал. — Всё, прекрати мне нотации читать, – с натиском и чуть громче обычного, сказала она, уперев руки в бока. — И спи. — Ай.. но, послушай, – с сожалением продолжил он, смотря на неё своими щенячьими глазками и надутыми губками. — Александр. – осадила она его, отчего тот вздрогнул, — Хватит. Саша грустно улыбнулся и смял в руках одеяло, а Мария, заметив, что слёзы снова стремительно полились градом из его глаз, раздражённо погладила переносицу и открыла дверь ванной, стянула полотенце махом и присела рядом с ним. Но мальчик капризно стал бить Рихтер по рукам, не позволяя прикоснуться к лицу и Мария, не выдержав, с силой тряхнула Сашу за плечи. — Прекрати же. Слышишь? Прекрати. — Ты сказала.. сказала, что гордишься мной.. что гордишься!..– тяжело и тихо заскулил он, схватив сестру за руки. — Послушай же ты. Ты ни в чём не виноват, потому что я до сих пор рада от осознания того, что насолила твоей матери. Но это мои родители. И мой поступок. Вот и всё, о чём я думаю. Послушай, – теперь она крепко сжала его плечи. — Если правда мне благодарен, не лезь. Понял? Я горжусь тобой не потому, что мы свершили чёртов побег века, а из-за твоей храбрости, Саша. Но ты не должен хоть как-то брать мою проблему на себя, понял меня? Так что прекрати истерику, и дай себе уже наконец отдохнуть. Успокойся. Глубоко вдохни и выдохни. Через пару минут он пришёл в себя, вытирая маленьким полотенцем лицо. Мария осталась сидеть рядом, изредка поглаживая его по плечу, пока он с силой её не толкнул, обиженно отвернувшись. — Мне больно, – серьёзно, уже совершенно без толики прежней игривости, сказала девушка, отчего Саша моментально стушевался, опустив плечи. — Тебе тоже было бы неприятно, сделай я так. Не опускайся до уровня сам-знаешь-кого. — Извини, – он потёр щёки, переведя на неё покрасневший взгляд. — Я просто очень устал. Знаешь, наверное после этого мама поставит в дом сигнализацию. — Удивлена, что она не сделала этого раньше. Хотя у неё неплохая сторожевая псина по соседству, может и ружьё есть, как у нас. — У вас есть ружьё?.. — Мы семья охотников, как и значительная часть американцев, так что где-то в доме оно наверняка есть. Что ж, оставим интересные беседы, и я пойду обработаю рану, ладно? Саша дёрнул плечами и вдруг, растянув губы в улыбке, усмехнулся, неожиданно вновь обнял сестру: она попыталась прислушаться, не хрипит ли он, готовясь снова зареветь. — Если тебя это утешит, – осторожно начал он голосом однако нежным, тихим, но всё же по-детски звонким, — То я твой первый похищенный ребёнок за пятнадцать лет твоей жизни, к тому же родственник. — И это, в некотором смысле, обнадёживает, малыш. – она робко похлопала его по плечам, и он отлип. — Спокойной ночи похищенным. — Спокойной ночи воришкам. Её эго было полностью удовлетворено, не без жертв и волнений, но цель была достигнута: не можешь победить - возглавь. Ни о какой «спокойной ночи», конечно, после случившегося не могло быть и речи - это простая условность. Руки у Марии ещё слегка дрожали, когда она доставала аптечку из кладовки, и продолжали, когда она плюхнулась в постель в своей детской пижамке. Она чувствовала себя и глупее, и гораздо взрослее, проваливаясь в сон практически сразу после установки будильника на спортивных наручных часах. Слушая, как наконец мирно забилось её сердце. 3 Она проснулась от вибрации на руке, попытавшись нажать пальцами на сенсорный экранчик, но, толи поставила несколько будильников подряд, толи по глупому мазала. Так как ничего не прекращалось, Мария вспылила, подорвавшись с кровати на спину, с силой сжав волосы. Посидев в подобном положении около минуты, Рихтер смирилась с ощущениями, решив совершенно ничего не трогать, и пытаясь уговорить себя не падать обратно на подушку. Солнечный свет, зарядивший прям в глаза, – из-за незакрытых на ночь штор – вызвал новую волну раздражения и заставил опустить ноги на холодный пол. А уж поднявшись, в твёрдом желании зашторить окна, в голове понемногу промелькнули все события вчерашнего чертовски длинного дня, вечера и ночи, что заставило остановиться прямо перед кроватью, разминая напряжённые плечи. Обо всём также напомнил пластырь и мимолётная лёгкая боль от прикосновения к нему. Сейчас Мария с трудом представляла, что сможет кому-то хоть что-то объяснить - а потому не могла позволить себе вернуться в постель несмотря на жалкие четыре часа сна. Она застыла у двери, не в силах повернуть ручку и начать очередной день - только сжимать. В голове сейчас крутились мысли, представляющие собою вариации того, как объяснить родителям произошедшее вчера - даже, можно сказать, практически под самым их носом. Но она, от тяжести в голове, глупо повторяла одно и то же. Послушайте, мне нужно рассказать вам кое-что важное, важное, важное… Рихтер ещё раз глянула на сенсорный экранчик и вздрогнула, увидев девять сраных часов утра. Мария рассеяно моргнула несколько раз, начав расчёсывать кожу на руке. Часы срабатывали всё это время на повторе. Помедлив, она дёрнула ручку двери, тихо открывая её. В коридоре - никого, а во всём доме - тишина. Она прислушалась, подойдя к гостевой, не решаясь войти или постучать. Позже. Если он там, то никуда же не исчезнет? А если его там нет, то ничего уже не поделать. Она опасливо ступала на каждую ступеньку, боясь выйти из-за угла, в котором её нельзя заметить. Крепко ухватившись за перила, Мария наклонилась в попытке подглядеть из укрытия, и тут же скрылась, заметив, что родители стоят вместе перед диваном. Рихтер захотелось вернуться и ворваться в гостевую, чтобы отсечь всяческие подозрения, однако девушка уже не могла отступить. — Милый, прошу, скажи, мама выгнала тебя из дома?.. – послышался обеспокоенный голос Нарциссы. Мария зажмурилась, ожидая ответа Саши, как собственного приговора - не признаться самолично - вот, чего она боялась. С другой стороны она едва ли была готова правильно изложить собственные мысли. Но ответа не последовало. И не следовало через секунду-другую. Тяжело выдохнув, чуть ли не подавившись едким от напора воздухом, Рихтер потёрла переносицу. Голова пульсировала и окружение вокруг слегка расплывалось, отчего становилось дурно и непонятно - до этого Мария не испытывала подобного страха с давних времён. — Милый, понимаешь, нам нужно узнать всю ситуацию, чтоб понять, что делать дальше, не бойся. Если скажешь, что тебе плохо дома, то мы.. разберёмся с твоей мамой, – снова подала голос Нарцисса. — Почему ты от нас убегал? Ты же знаешь, мы всегда тебе поможем. — Верно. Я могу поговорить с твоей мамой. Давно ты здесь? Как попал в дом? – подключился Джеймс. — Ты видел Марию, милый? Она.. просто, знаешь, мы.. с ним точно всё хорошо? — Да, но он не хочет отвечать.. — Хочешь написать.. а, не хочешь вообще говорить об этом? Может, ещё чаю выпьешь.. надо разбудить Марию, я не могу. Но должны же мы как-то что-то узнать. Укрывать его тут без.. но, с другой стороны, мы взрослые и.. Мария, не раскрывая век, тихо спустилась вниз, отрезая к чертям все пути отступления. Молчанка брата не будет спасать бесконечно, а её нерешимость - это как унижение перед Натальей. Слабость. Внутренняя и физическая. — Его никто не выгонял из дома, скорее его оттуда забрали, – несмотря на все старания, голос звучал обречённо, пусть и не дрожал вовсе, слова с трудом выходили наружу. По одному только взгляду, – а меньшего и не стоило ожидать от её родителей, – каждый смог понять самую суть. Пускай Джеймс и постарался скрыть удивление, но оно также открыто читалось во взгляде, как и толика глубокого разочарования самой Марии. От того, на что она эгоистично всех обрекла. Но уже через несколько секунд Рихтер растянула губы в слабой, усталой и измученной улыбке, опуская плечи. А уж обо всём остальном легко сказали её пластырь и молчанка Саши. Секунды осмысления, прежде чем они подошли к ней, показались девушке вечностью - донельзя растянутым мгновением, медленным кадром. Ожидая, она пыталась в ускоренном режиме подобрать слова, но всё в один миг улетучилось, когда оба оказались рядом: и необходимость подбирать их снова показалась самым настоящим мучением, от которого захотелось истошно закричать. И даже когда, казалось бы, она собирала слова в предложения, открыть рот оказалось такой же сложной задачей, как вытерпеть все эти изнурительные тренировки в компании совершенно новых людей. Через мгновение она почувствовала, что открывает рот - но вместе с этим не слышит абсолютно ничего из того, что пытается сказать. Послушайте, мне нужно.. Она думала, что говорит то, о чём так усиленно думает, а потому продолжала открывать рот. …Я хотела мести. Хотела выпустить пар. И до последнего верила в то, что делаю вещи, которые имеют хоть толику чего-то правильного. И продолжила открывать рот, когда её обняли по непонятной причине - похоже, им понравилась история про похищение. Про ненависть и месть. Она их растрогала. Чувствуя, по всё той же непонятной причине, полное опустошение от собственных не слышимых слов, она продолжала пытаться составлять из слов предложения. …Я ненавижу её и не испытываю к ней ни капли жалости или сочувствия, просто пора принять это, мам. — Я чувствую гордость за свой поступок, но это всё равно ошибка,– всё неожиданно резко прояснилось, когда она услышала мамин всхлип. Подобно огромной волне, её окатили звуки - или же, наоборот, будто Рихтер вытащили из воды. С самого его дна. — Всё должно было быть не так. — Что ты, Мари, нет. На слова мамы девушка непонимающе захлопала глазами и хотела было возразить, но всё же решила смириться на первых парах - возможно, из-за потрясения мама ещё не поняла. Не поверила. По крайней мере отец сразу принимает действительность. — Я вас.. – Мария не успела договорить, так как её слишком сильно сжали в объятиях. — Правда, это не так. – сказал Джеймс, совсем обескуражив Рихтер. — Я.. мы поможем тебе, ладно, детка? — Да. Всё ещё недопонимая, согласилась девушка, решив отодвинуть данные слова родителей на второй план, потому что и без того думать было всё ещё трудновато, хотя всякий возможный мандраж уже должен был исчезнуть. 4 На улице Марии стало полегче, и тяжёлая голова наконец прояснилась. Она даже смогла улыбнуться Саше, который перед уходом уговорил её взять с собой мяч, пока показывала ему одну простую фишку. — Смотри. Подкидываешь мяч и ловишь его руками, скрещёнными накрест, – он кивнул, не сводя взгляда с мяча. — Теперь прикладываешь его к груди, приводишь в локти и скатываешь вниз. — И в чём прикол-то? — Потом убираешь последние два шага и стараешься повторить всё, как можно быстрее. На, попробуй, – Рихтер подкинула ему мяч, и он, чуть не уронив его, беспокойно прижал тот к груди, неловко усмехнувшись. — Не бойся мяча. Ничего, если уронишь. Это база в баскетбольном фристайле, так что фишка лёгкая. — А как крутить его на пальце? – спросил Саша, невзначай передав мяч обратно хозяйке. — На ногте. Могу показать. Его можно крутить даже на козырьке кепки. Мой папа, например, умеет крутить два мяча на друг-друге. Смотри. Мария достала телефон, слегка наклонила его вперёд и, развернув ладонь во внутреннюю сторону, и резко в обратную, закрутила и переложила его на чуть согнутый палец, а затем и на край экрана. Саша восхищённо охнул, даже когда мяч слетел вниз через несколько секунд. — Но лучше делать это стоя, пожалуй. — Хотел бы я посмотреть на игру.. – с грустной улыбкой сказал он, неожиданно дёрнувшись, и захлопав ресницами. — А на носу можно покрутить? — В теории.. – задумчиво ответила Мария, пожав плечами. — Тебя дядя Джеймс научил этому? — Некоторым фишкам, но в остальном помог интернет. Попробуешь? — Покрутить на носу? — Хотя бы просто потренируй прокрут для начала. – усмехнулась она, снова кинув ему мяч и ринувшись вперёд, чтобы встать рядом с отцом. Родители тут же перестали шептаться. А Нарцисса махнула рукой назад, пытаясь скрытно указать на племянника. — Он на расстоянии и занят. Что за любопытный план вы здесь обсуждаете втайне от него? — Наталья жуть как разозлится, к этому никакими планами не подготовишься, я просто паникую и.. — В первую очередь она будет злиться на меня, – заметила Мария, слегка поморщившись, представляя предстоящую сцену ссоры. — Я думаю, она уже знает, что это я постаралась. Да и догадаться несложно. — Потому что ты его единственная близкая подруга или по ещё какой причине? – поинтересовался Джеймс, положив ладонь дочери на плечо. — Я оставила записку, из меня плохой изверг. На вряд ли она остановит Наталью и, уж тем более если присмотреться, тётя поймёт, что это почерк вовсе не её сына. Рихтер, ещё только затевая всё это, понимала, что вовсе не грезит желанием привести брата на матч, смотря на ситуацию более реалистично. Надолго его пропажа не могла скрыться, и даже сам Саша понимал, что творит исключительно полнейшее бессмысленное безрассудство. Вернее Мария думала, что он, соглашаясь идти с ней, распознал собственное решение именно подобным образом. Как некое дезертирство. Возможно, если бы брат назвал девушку сумасшедшей ещё несколько раз, она бы благополучно вернулась домой. Потому что похищение - это и есть настоящая безумная выходка, вызывающая одновременно и веселье, и горечь. И имеет смысл отказаться от неё точно также, как и не делать этого. Джеймс кивнул, всё ещё обдумывая поступок дочери: голову не покидала мысль, что он позволил себе многое упустить в её поведении, и корил себя за это, а потому был полностью готов принять от Натальи все штыки, чтобы вернуться в душевное равновесие. Вчера, прогуливаясь с ней, он пообещал быть рядом - помогать общаться с братом, если того действительно потребует ситуация. И она потребовала этого гораздо быстрее, чем он ожидал. Но, в любом случае, всё сложилось так, что его дочь не решила признаться ему в собственном желании совершить подобный поступок. И его мучало данное решение несмотря на то, что он ловко принимал действительность и не позволял себе жить неисправимыми событиями прошлого. Когда они подошли к необходимой калитке, он позвал её в сторонку, пока Нарцисса принялась успокаивать, на удивление, настолько вовлечённого Сашу, что игра с мячом отвлекла его от всей ситуации - пускай и расстроился он моментально, вернувшись в реальность. Но она быстро справилась с задачей, подойдя к ним. — Итак, как ты понимаешь, наступает разговор из разряда семейных, неотвратимых и обязательных. Мы ни в чём тебя не виним, не разочарованы, и ты нас не подвела. Мы родители, в наши обязанности входит помощь и понимание ситуации. Скажи.. — Это вопросы из разряда не нанесло ли мне общение с Натальей травму? Она мне не нравится, я ей теперь буду не нравится ещё больше. Единственное, что она делает - вызывает исключительно негативные эмоции. Так что я просто.. – Мария задумалась, пытаясь подобрать подходящее слово или выражение. — Ударила по самому больному, да, скорее так. Я не стану извиняться, ведь у меня нет желания, но если вы попросите, то да, конечно. Всё это.. то, что я сделала.. Рихтер умолкла, тяжело сглотнув, и сжав ладони. Глаза странным образом защипало, так что она моргнула и набрала в грудь побольше воздуха, взяв родителей за руки. — Я сделала сознательно, злясь, но сознательно. И я хочу, чтобы никто из вас даже не пробовал меня выгораживать или жалеть. Я хочу, чтобы она знала кто это сделал, почему и за что. И вы можете даже наказать меня, потому что.. — Здесь приостановись, – прервал её Джеймс. — Мы тебя не наказывали и не собираемся наказывать, ты уже не маленький ребёнок. Но ты должна понимать, что похищение других людей - это неправильно. Мы могли помочь тебе, и поможем. Но ты должна сама всё объяснить. Сама столкнуться с этим. — Даже не думай об этом, Мари. Мы обсудим и переживём это. Ты уже, всё-таки, наказала себя. — Будь это первая серьёзная выходка, или десятая - никаких серьёзных наказаний. И, пожалуйста, постарайся быть более сдержанной. — Я понимаю, очень постараюсь, обещаю. Прости, что я.. не всё тебе вчера рассказала. Возможно, ты бы остановил меня и ничего бы этого не было.. — Или я бы тебе помог, но, конечно, не таким жёстким способом. Ничего, Мари. Я не требую рассказывать мне всего. Ну, разве что, было бы неплохо знать о таких наполеоновских планах. Ладно. Все готовы получать одной большой дружной семьёй? Мария и Нарцисса одновременно подняли кулачки вверх, заметив, что Саша до сих пытается обуздать мяч. Лучшая игрушка для отвлечения внимания. — У меня почти получилось, – сказал мальчик, когда сестра подошла к нему. — Вот сейчас.. сейчас.. Мария выхватила у него мяч, показав при этом слегка согнутый палец. Он, немного потупив, сделал также: и только тогда девушка закрутила ему мяч, переложив на его кончик ногтя. — Развлекайся. Кстати, забыла сказать, чтобы ты не увлекался, это может быть больно со временем. Джеймс хотел нажать на звонок, но вовремя заметил, что дверь открыта. Не произнося ни слова, лишь кивком, он позвал остальных внутрь, и Мария, взяв брата за руку, привела его на территорию. Звонить в дверь тоже не пришлось: Наталья пыталась выбить дверь в сарай, когда они зашли, и Рихтер даже не стала сдерживать улыбки. Похоже, кое-кто не верит, что Саша мог покинуть территорию - если ушёл, то обязательно спрятался, как и прежде, где-то рядом. Лестница, стоящая возле домика на дереве, подтверждала догадки девушки. Джеймс, мгновение помявшись на месте, окликнул её, и тётя, молниеносно повернувшись к ним, рассеянно осмотрела компанию прежде, чем кинуться на них быстрым шагом. Саша моментально забежал за спину сестры и, когда женщина было хотела оттолкнуть племянницу, крепко обнял Марию за талию, а Джеймс не дал Наталье и прикоснуться к своему ребёнку, схватив ту за запястье. — Ты обманул меня! И ты.. знала, что это твоих рук дело, мелкая мерзавка, отпусти! – рыкнула она, пульнув гневным взглядом в мужчину. — Руки прочь! — Не думаю, что и тебе стоит их распускать, Нат. – отрезал он, резко смягчившись в лице и тоне, — Ты и пальцем не трогаешь моего ребёнка, а я не прикасаюсь к тебе, хорошо? — Сгинь. – процедила она, одёрнув запястье. — Плевать мне на твою паршивку, я просто хочу вернуть собственного ребёнка, которого эта мерзость позволила себе украсть! Александр, не трогай её! Но сам Александр уже разверзся диким рёвом, переходящим в плачь, сжав талию ещё сильней, и упав на колени. Нарцисса поспешила его поднять, и он, даже не сопротивляясь, прижался уже к ней. — Не думаю, что он захочет возвращаться, пока ты не успокоишься. Пока мы все не успокоимся. – сказала Нарцисса, обнимая мальчика. — О, прелесть, вы не хотите отдавать мне моего ребёнка? Я вызову полицию и доложу на вашу дочь, я!.. — Сомневаюсь, что она станет разбираться. Постарайся успокоиться. Мы пришли сюда с мирными целями, Нат. Успокойся, только так мы продвинемся дальше. — Ты, Джеймс, вообще в курсе, что натворила твоя дочь?! Ты не имеешь права не отдавать мне моего ребёнка! — Не имею. Зато Александр имеет право решать. Пока он не захочет, мы его тебе не отдадим, и звони кому хочешь. Наталья выдохнула, разжав ладони напряжённых рук, расслабилась и выпрямила плечи, взглянув сначала на Марию, а потом и на сына, который совсем спрятался лицом в одежду тёти. Её холодный и презрительный взгляд буквально прожигал в тебе дыру, отчего Мария поморщилась. — Отдайте мне моего ребёнка и уходите, я не желаю видеть Марию здесь больше ни-ког-да. – не без раздражения, но на этот раз точно без звериного рыка и бешенства, сказала Наталья, протянув Саше руку, но он так и не взглянул на маму. — Отдайте или вам же будет хуже, я в долгу тогда и вовсе не останусь. — И мы уже в курсе, как ты его отдаёшь, – заметил Джеймс, приподняв брови, и на мгновение ухмыльнувшись. — Без угроз. Не недооценивай меня. — Неужто ударишь? – язвительно ответила Наталья, высокомерно улыбнувшись, но мужчина тоже ответил улыбкой, отчего та насторожилась. — Не советую вообще проверять, что будет. Решим всё мирно, Нат. Нарцисса погладила племянника по спинке, попросив хотя бы посмотреть на маму. Он, шмыгая носом, взглянул, нерешительно отлипая от тёти, но всё же взяв её за руку. — Я не хочу домой, мам. Пока мы всё не решим. — Что ж, не будем делать это при посторонних? – она нервно дёрнула головой. — Ты можешь с ними попрощаться, они уйдут, мы поговорим. Обними свою сестру, тётю, дядю и пойдём всё обсудим, Александр. — Что обсуждать будете? – наконец вмешалась Мария, набравшись смелости, подойдя к тёте чуть ближе. — То, как нагло он тебя обманул? Или что мелкая дрянь, в лице меня, плохо на него влияет? Или очередное наказание? По моему, данная выходка тянет на месяца три домашнего ареста, м? Или всё же предпочтешь вечность, чтоб сынок вообще никогда тебя не покинул, тётя Нат? Не стоит забывать и про дополнительные привилегии. Наталья перевела на неё говорящий взгляд, который, должно быть, должен был заставить её отойти, напугать, но Рихтер только бровью повела и с места не сдвинулась. Тётя заметно скривилась. — Не думаю, Мария, что тебе стоит в это лезть. Но нужно учесть, что с моим сыном тебе больше общаться не стоит, – слишком нарочито вежливо ответила женщина, положив ладонь на ладонь. — Александр, будет тебе, не собираемся же мы вечность тут стоять. Попрощайся с родственниками. Кстати, как я посмотрю, Мари, ты поранилась, м? Ох, твоя неосторожность.. – она мимолётно ухмыльнулась, скорее обиженно, чем просто злорадствуя. — Ты.. — Мария, не надо, – отозвался мальчик, подходя к ней, чтобы крепко обнять. — Хуже будет. – прошептал он. Рихтер взяла его за руки, заглянув в глаза, которые уже выражали полное смирение и обречённость. Александр заметно побледнел, но красные пятна под глазами и на носу виднелись очень хорошо. Она подняла мяч с травы, который брат уронил тогда, когда неожиданно за неё схватился, и вручила ему в руки. — Повеселись хоть капельку. Я, как-нибудь, пришлю видео. – девушка ещё раз обняла его и погладила по волосам. — Спасибо. Я очень тебя люблю. — Брось. Не умираешь же. Справимся, малыш. Ты можешь не.. — Не могу. Наталья взяла его за руку и, прежде чем отправить его в дом, выхватила мяч, кинув его девушке - мальчик и не пискнул. Съязвив что-то про «знаете, где выход», она фальшиво улыбнулась, а Рихтер сделала шаг вперёд. Мария действительно задумалась над тем, чтобы уйти, ведь может быть хуже, но никак не могла пойти назад. Если сейчас уйти, то её выходка станет просто эгоистичной целью, не повлиявшей совершенно ни на что. А она не для того старалась. — Щас ещё. Вот сука. – Мария всё равно бросилась с места. Рихтер бросила мяч прям в закрывающуюся дверь и он, ударившись, упал на пол и скатился по трём ступеням, а тётя распахнула дверь, с силой сжав ручку. — Ни шагу дальше. – предупредила она, сейчас и не скрывая злости. — У Александра нет ни одного настоящего друга, кроме меня. — Но и подругой ты была не очень, и тебе не достаёт воспитания. Хотя откуда ему взяться с таким отцом и мягкотелой матерью. — А ты мать не очень, тебе не достаёт эмпатии и ведёшь себя как дрянь к тому же, – парировала Мария, в наглую ступив на первую ступеньку. — Можем продолжать перечислять наши грехи, это, кстати, ещё не всё.. у твоего сына нет друзей, потому что он не может гулять с другими ребятами или приглашать кого-то в гости, единственное места, куда он ходит прогуляться - это магазин и двор. А если предоставить ему выбор сбежать из дома, он от него не откажется. Он умный и добрый мальчик, начитанный, умеет играть на пианино и знает несколько языков. Только он не занимается тем, что ему нравится, беспрекословно слушая тебя. И, безусловно, именно я не позволяла ему полностью подчиняться тебе, и терпеть твои истерики. Ещё я не позволила поднять тебе на себя руку, а Александр это видел и, наверное, теперь он подумал над уважением к себе. Будешь продолжать в том же духе и от твоего мальчика ничего не останется, он будет таким же жалким, как ты. Так что отдай ему мяч, иначе, поверь, я найду способ пробить им окно твоего дома. Найду лазейку, сбереги нервы. – Мария подняла мяч, поднимаясь, и впихивая мяч тёте в руки, берясь за ручку. — С днём рождения, кстати, надеюсь теперь тебе будет весело, тётя Нат. Рихтер с силой захлопнула её дверь и побежала к родителям, молниеносно проскочив мимо них. 5 Следующий час она провела во дворе, найдя ещё один баскетбольный мяч, спрятанный в закромах шкафа: теперь придётся убираться в комнате из-за разбросанных вещей. Но не это печалило больше всего. Итог всего того, что произошло, не принёс совершенно никакого успокоения, а только раззадорил и без того раскачанные нервы, норовя перерасти в истерику. И Мария пыталась всеми силами, особо не напрягаясь лишний раз, умерить её пыл, поскольку каждое неосторожное движение может стать спусковым крючком. И, даже несмотря на то, что она постоянно поняла мяч, Мария просто продолжала раз за разом его поднимать. Нарцисса и Джеймс наблюдали за ней, стоя прям возле выдвижной стеклянной дверцы - она всё равно не обращала на них никакого внимания. Хотя настороженный вид матери, пожалуй, ещё больше бы её обеспокоил: женщина не могла найти себе места от переживаний за состояние целой семьи и вечно тянулась к ручке, в желании выйти и подбодрить дочь, но совершенно не находила подходящих слов. — Может ей не стоит учавствовать в сегодняшнем матче? – осторожно спросил Джеймс, переводя на удившуюся жену грустный взгляд. — Я помню, что она очень долго готовилась, но Мария пережила много стресса, сейчас.. — Ты должен у неё спросить. – заключила Нарцисса, строго скрестив руки на груди. — Я скажу ей, но лишняя активность ей сейчас ни к чему. Цисс, это может плохо кончиться. Нарцисса отвернулась, нервно постучав пальцами по запястью, в задумчивости прикусив губу. Смотреть на поникшую Марию было больно - у неё сжималось сердце, и она не могла дать какого-то определённого ответа мужу. Просто женщина понимала, что Джеймс прав. Однако женщина не могла однозначно согласиться с этим. — Может, если мы сможем её.. успокоить, то сможем отпустить на матч? — Всё равно очень опасно отпускать её. Джеймс потянулся к руке жены, но она неожиданно вылетела во двор, захлопнув перед ним дверцу. Взгляд у неё был, странным образом, суровый и расстроенный, и мужчина замер, обречённо опустив плечи. Рассуждая, что делать дальше, он наблюдал, как жена осторожно садится рядом с ней на другой стул, быстро смотря туда-сюда: на небо, траву, а затем на Марию, не получая никакой реакции. Рихтер продолжала лениво отбивать мяч от земли до того момента, пока, одним большим и неожиданным броском, она далеко отбросила его от себя; играться более было не с чем и, рассеяно осмотревшись вокруг, девушка зафиксировала уставший взгляд на матери. И смотрела точно в упор долгие несколько секунд. — Всё хорошо, – тяжело выдохнув, солгала она, едва ли выдавив из себя подобие улыбки, однако она быстро исчезла, когда Мария осознала всю её жалость. — Скоро прийду домой, мам. Так и должно быть. Нарцисса не сразу поняла, что дочь имела ввиду - но всё равно хотела попытаться сказать то, что считала правильным. — Я.. послушай, возможно, ты не сразу поймёшь, но ваши отношения с тётей.. Мария поднялась, дабы забрать мяч, и катала его по земле, повернувшись к матери спиной, ожидая продолжения: но Нарцисса, вздрогнув, только неуверенно мычала, меняя слово за словом, однако не приходя к конечному варианту фразы. Рихтер хотела уйти, искренне пыталась сдвинуться с места, повернуться к выходу, однако тело не слушалось. — Может.. вам не стоит ненавидеть друг-друга, потому что.. Скрепя зубами, она ожидала. У неё заболела от напряжения шея, и она с трудом выдыхала через нос. Нарцисса же видела, что у дочери напряжены плечи, и начинала беспокоиться ещё больше. Джеймс, который вышел к ним, пытался указать жене на то, чтобы она не продолжала. — Не сейчас, но.. я, знаешь.. — ПОТОМУ ЧТО ЧТО? ЧТО?! – Мария молниеносно повернулась к ней, наклоняясь ближе. — ТЫ МОЖЕШЬ ХОТЬ СЛОВО СВЯЗАТЬ?? ДА, Я ПОСТУПИЛА НЕПРАВИЛЬНО, НО ПОЧЕМУ МНЕ НЕЛЬЗЯ НЕНАВИДЕТЬ ТВОЮ ПОДРУЖКУ, А?! Я НЕ ОБЯЗАНА ПОНИМАТЬ ЕЁ ПОТОМУ, ЧТО ЭТОЙ СУЧКЕ ХУЁВО! НЕНАВИСТЬ ТАК УЖАСНА ПО-ТВОЕМУ, ВЕРНО?! ТЫ МОЖЕШЬ ПРОСТО.. Когда Марию схватили со спины, она начала отчаянно брыкаться и кричать ещё пуще, доводя замолкшую Нарциссу до слёз. Нечто яростное, уже и вовсе бессвязное, одни и те же обвинения, пока неожиданно не обмякла, дезориентировано заморгав, и, без возможности устоять на ногах, опираясь полностью на отца. Голова разразилась невероятной болью - будто бы на голову давило нечто ужасно тяжёлое, раздавливающее череп. Мария пыталась выдавить из себя хоть слово, однако и дышать выходило с трудом; пробовала схватиться за руку отца, но только и могла, что бесцельно тянуться вперёд, чувствуя, будто падает вниз. Окружение перед ней перевернулось и расплывалось; девушка внезапно перестала чувствовать руку и не могла ею двинуть вовсе, замечая, что Нарцисса бегает туда-сюда, мелькая перед глазами до потери полной возможности различать то, что было перед ними. Резкая и острая боль не прекращалась даже тогда, когда она перестала видеть вообще что-либо и продолжалась даже с потерей сознания.