Тишина в её голосе

Она шла по коридору второго этажа университета — шаг за шагом, словно ведомая невидимой силой. Шум студентов, шаги, смех и голос лектора — всё это звучало как сквозь вату. Сердце стучало так сильно, что казалось, будто его биение отдаётся эхом в ушах. Спускаясь по лестнице на первый этаж, она чувствовала, как внутри нарастает беспокойство. В груди будто гремел барабан. Словно в ритме тревоги. Распахнув тяжёлую дверь обеими руками, она почти бегом направилась в сторону соседнего мужского университета. Но внезапно нога соскользнула с края тротуара. Не заметив выступ, она резко споткнулась и рухнула на асфальт. Боль пронзила колени остро, как укол иглы. — Хэён?! Хэён! — прозвучал голос, заставив сердце сжаться. Этот голос… она узнала бы его среди тысячи. Такой родной. Такой тёплый. Но… — Пак Хэён! Вставай, собирайся! Как всегда — спишь на парах?! — рявкнул преподаватель, вырывая её из сна. Она резко открыла глаза, осознав, что всё это было лишь сном. С трудом вернувшись в реальность, она судорожно стала собирать вещи. Склонив голову, неловко улыбнулась, будто извиняясь перед преподавателем. Pov: Пак Хэён Я до сих пор не могла прийти в себя после сна. Он был слишком… живой. Всё ощущалось так правдоподобно — боль, голос, взгляд… — Ай… — тихо простонала я, когда резкая боль отозвалась в боку. Проходя по коридору, одна из девушек из группы случайно толкнула меня плечом. — Ой… — бросила она на ходу, даже не остановившись. Посмотрела странно и поспешила к подругам, шепча что-то на ухо. Я ничего не ответила. Только молча продолжила идти, сжав пальцами больное плечо. Боль была привычной. Уже у ворот университета взгляд зацепился за знакомую макушку. — Как всегда… изумительно выглядит, — прошептала я с усмешкой. К нему подошла компания девчонок — кокетливо хихикали, махали руками, почтительно кланялись. А он? Прошёл мимо. Ни взгляда. Ни слова. Ни одного признака интереса. Вечером я, как обычно, гуляла в парке. Музыка в наушниках заглушала всё вокруг. Возвращаться домой совсем не хотелось. Даже мысли об этом давили на грудь. Все считают меня странной. Тихая, отстранённая, будто живу в другом мире. Некоторые шутят, что я похожа на зомби — хожу, дышу, но будто бы внутри меня давно нет жизни. <Зелёный. Три… два… один. Хэён глубоко вдохнула и шагнула на пешеходный переход. Шаги ускорялись — как будто кто-то гнался за ней. Пульс подскочил, дыхание сбилось. В ушах гудело. В этот момент по дороге с оглушительным рёвом промчалась чёрная машина. Поток воздуха чуть не сбил её с ног. Она успела — перебежала, но внезапно сердце дернулось. Страх. Давление. Грудь сжалась. Воздуха стало катастрофически не хватать. Она попыталась сделать вдох, но лёгкие не слушались. Колени подкосились. Мир поплыл. — Нет… — еле слышно сорвалось с её губ, и всё вокруг потемнело. Тело рухнуло прямо на асфальт у края тротуара, точно кукла, лишённая нити. Машина, только что пронёсшаяся мимо, резко затормозила у обочины. Скрип шин. Тишина. Затем звук открывающейся двери. — Девушка? — раздался мужской голос, уверенный и низкий. Шаги. Он подошёл ближе, наклонился, осторожно коснулся её плеча. — Девушка, вы в порядке? Хэён не отвечала. Лицо бледное, губы чуть подрагивают. Он коснулся её запястья — пульс слабый, но был. — Чёрт… — прошептал он. Pov: Пак Хэен Сознание возвращалось медленно. Перед глазами — белый потолок. Резкий запах антисептика. Боль в теле, особенно в ключице. — Хэён! Ты очнулась? Как самочувствие? — голос медсестры Госпожи Ким прозвучал с тревогой. — Всё хорошо… — слабо выдавила я, криво улыбаясь. — Вы же знаете… — Утром пила таблетки? — строго спросила она. Я покачала головой. — Хэён… — с укором вздохнула медсестра и слегка толкнула меня в бок. — Ну как так можно? — Госпожа… а кто меня… принес? — Профессор Ким Тэхён. Из соседнего университета. Он… очень волновался. Особенно за синяки на твоих руках и ключицах. Я затаила дыхание. — А… что вы ему сказали? — тихо спросила я, опуская взгляд. — Что ты занимаешься спортом. Как всегда. — Она посмотрела на меня внимательно. — Ты же сама просила, чтобы я это говорила, верно? — Да… — выдохнула я. Вдруг — стук в дверь. Мужчина в чёрном костюме с каштановыми волосами вошёл в кабинет. Его шаги были уверенными, голос — низкий и тревожный. Я сразу прикрыла глаза, делая вид, что ещё не пришла в сознание. — Она ещё не очнулась? — спросил он. — Пока нет, но не волнуйтесь. У неё это часто. Ходит в медпункт чаще, чем на пары, — пошутила Госпожа Ким, чтобы снять напряжение. — По ней видно, — буркнул он сухо, осматривая меня взглядом. — Особенно… эти синяки. — Что именно подозрительно? Он ничего не ответил. Только бросил на меня долгий взгляд. — Пусть отдохнёт. Спасибо за заботу. Когда дверь закрылась, я открыла глаза. — Какой-то он… странный, — прошептала я. — Не то слово. Его боятся даже в мужском университете. Холодный, строгий, но… дьявольски красив. — Я пойду. Пары.> С того дня я впервые почувствовала, каково это — быть кому-то не безразличной. Забота… от совершенно чужого человека. Он не выходит у меня из головы. Только его образ вызывает у меня улыбку. Pov: Пак Хэён Телефон завибрировал. Сообщение от матери: «Ты где? Домой не собираешься?» Сжав губы, я ускорила шаг. Шла через кварталы, по тёмным улицам. Я всегда предпочитала идти пешком — так я хотя бы могла продлить минуты тишины перед возвращением в кошмар. Полчаса спустя я стояла у старой, облупленной двери. Перед тем как войти, задержала дыхание, прислушалась. Тишина. Может, спят… Тихо открыв дверь, прокралась в квартиру. Пробежала мимо комнаты Виен и проскользнула в свою — бывший балкон, завешенный шторой. Здесь не было ни двери, ни кровати. Только матрас и старое одеяло. Сев на пол, обняла колени. Плечи задрожали. Я ненавижу этот дом. — Эй! — вдруг раздался голос. — Ты когда пришла? Мать стояла в проёме. Я даже не успела встать — она резко схватила меня за волосы. — Сколько можно?! — удар. — Лучше бы ты умерла! — удар. — Почему ты не можешь быть как Виен?! — удар за ударом, как ножи в грудь. — Позорище! Да сдохни ты уже! Когда она, наконец, ушла, я осталась лежать на холодном полу. Слёзы текли по щекам. Мне не было больно физически — эта боль давно стала фоном. Больно было внутри. Очень. Вот такая у меня “семья”. Если это вообще можно так называть. Папа… он когда-то был добрым. Или, может, мне просто так казалось. Но всё изменилось, когда выяснилось, что со мной «что-то не так». У меня с детства болезнь — при стрессе, давлении или физической нагрузке я могу упасть в обморок. До четырнадцати лет я это скрывала, жила, как все. Но когда правда вылезла наружу — всё начало рушиться. Папа начал винить маму. Кричал, что это её кровь, её гены, что она всё испортила. Мама не выдержала. Уволилась с работы. И… сломалась. В прямом смысле. Алкоголь, таблетки, а потом и хуже. Она начала уходить в туман. Стала чем-то… тенью от матери. Мы теряли её каждый день понемногу. А потом он просто ушёл. Оставил нас. Не оглядываясь. Женился на другой, построил себе «новую» жизнь. Без больной дочери, без зависимой жены. Без проблем. Государство дало нам квартиру — как матери-одиночке с инвалидом. Ежемесячно переводят деньги. Но эти деньги — как вода в решете. Мама спускает всё на своё дно: алкоголь, таблетки, что-то ещё. Мне страшно даже представлять. Старшая сестра, Виен, работает. На себя. Ей всё равно. Я для неё — как мебель на балконе, что-то бесполезное и лишнее. А я… Я просто выживаю. Живу за счёт денег, которые папа переводит раз в месяц. Не от любви. Не потому что скучает. А потому что «так надо». Потому что ему стыдно, наверное. Или чтобы совесть спала. Лекарства я получаю от государства. Бесплатно. У меня целый шкаф — пластик, стекло, блистеры, коробки. Таблетки от боли, от давления, от судорог, от тошноты. Таблетки от того, чтобы не умереть в середине дня. Иногда я думаю… А почему я всё ещё жива? Наверное, потому что после той ситуации на дороге я впервые почувствовала: кто-то может заботиться. Незнакомец. Профессор. Просто человек, который увидел меня не как обузу, не как диагноз… а как живую. Ким Тэхён. Его взгляд… не выходит у меня из головы.