my boy lives in silence

my love...

...my love

Хён, ты с Тэхёном? Позвони мне. — Чимин слишком сильно винил себя, а в чём не понятно, но как бы он не хотел думать, что та минутная слабость была ошибкой, он не мог. Сердце сильно тревожится, стоит ему взглянуть на серьёзное и обеспокоенное лицо Хосока: он ведёт себя так, будто не целовал его максимум минут шесть назад. И Чимин запутался - кто кому враг. Хосок ему или он сам себе. Он не понимает чувств и путается: неужели это что-то изменило? А как же его любовь к Чонгуку? Что тогда это такое? А Юнги и не вспоминает о телефоне. Он совершенно не задумывается о ком-то другом, когда на его плече сопит всё, что ему нужно. Он скоро сгладит кожу руки об эти шелковистые волосы, а другая рука скоро прожжет сиденье такси. Но он готов делать это, пока Тэхёна не перестанет знобить. Когда он немного расслабился в попытках унять дрожь, Юнги прошептал ему: — Тэхёна, — за всё время, он ни разу не называл его по имени в реальности, но в своих мыслях же, он делал это тысячи раз. И жалеет об этом. Теперь же, эти тысячи нужно перенести в реальность как можно скорее, черт возьми. — Куда мы поедем? В общагу уже поздно, — они уже едут куда-то, но это неважно. — Куда угодно, — отвечает он, и чуть ли не мурлыча, льститься ближе. Юнги откашливается и переговаривает о чём-то с водителем, недавольно хмыкая на ворчание господина, целует солёную макушку. На первый взгляд всё так просто. — Что это за место? — зевает Ким. — Это моя студия. — Студия? — Я жил там до того, как поступил в универ, — Тэхён переплёл их пальцы, — переехал потому что она далеко, — Юнги ответил ему тем же. — Вау, ты крут, — дрожь прошла. — Скажешь тоже, — а по телу Юнги прошлись приятные мурашки. — Расскажи ещё что-нибудь? — случайно задаёт вопрос он, закрывая глаза, а Юнги замечает косые взгляды водителя на их руки и сжимает ладонь чуть сильнее. — Моему дяде негде было жить, и он попросился пожить там, — он вздохнул, — я долго думал, — ещё раз вздохнул, — очень долго думал: это же моя студия всё-таки, — и задумался, — там же никого кроме меня и не было, даже Хосока, но я решил, что стоит что-то поменять и взял с него клятву на его жизни, что всё там останется как было, даже пыль, — Тэхён хихикнул, это так в стиле Юнги, — но месяц назад, он уехал в Италию, — теперь, он смотрит тому мужчине прямо в глаза просто устрашающим взглядом, который так и говорит: «Если ТЫ, что-нибудь не то скажешь или сделаешь - тебе, кажется, будет худо» — Мм, понятно, — Тэхёну стало лучше, поэтому, лучше бы этому водителю и правда не портить ему настроение, — а если бы.. Он не уехал? — Тэхёну действительно хочется что-нибудь услышать. Что-нибудь, что оправдает его ожидания или нет. Это не важно. — Ты поехал бы со мной в мотель? — машина слегка дернулась. — Подслушивать разговоры других вообще-то не хорошо, — цыкает Мин, не сумев сдержать своё недовольство. — Извините, — бубнит тот. Можно поблагодарить вселенную, что им попался не скандальный человек. Хотя.. Юнги бы поскандалил, разнёс бы салон машины, выбил стекла, двери, даже потолок. Если бы случилось всё что угодно, кроме Тэхёна, который его обнял сейчас. — Верно, поехал бы, не стоило бы беспокоить твоего дядю по таким пустякам, — смущенный Тэхён не знал куда посмотреть. Он ожидал именно этого. Но в его фантазии его это не смущало так сильно. А всё из-за этого не скандального человека. Вдох. Выдох. Всё в порядке. Ему всё равно на него. Чувства слишком сильные и он не знает куда себя деть. Он то не дурак. Понял эти взгляды сразу же. Юнги такая формулировка не нравится. Он совсем не это имел в виду. И хотя Тэхён немного отодвинулся, руку не отпустил. Пытаясь приблизить свое лицо к его, Юнги случайно положил свою руку ему на колено. И тут же у обоих флешбекнула та, довольно неприличная сцена у бара. — Твои чувства не пустяк, — их лица в каких-то жалких сантиметрах друг от друга, где слышать друг друга могут только они, где чувствовать друг друга могут только они. Им ужасно хочется снова поцеловаться. Они ведь за весь день целовались раз пять всего. Но если они это сделают, водителя точно хватит гомофобный удар. А ещё, они всё ещё не встречаются, вообще-то. Хорошо, Юнги признаёт, что ведёт себя по-детски, и что? Ну сам этот мужик виноват: небось, когда к нему садятся мужчина с женщиной и пожирают друг друга на заднем сидении, он смотрит да лыбится. А тут всего лишь два парня, всего лишь взялись за руки. Всему терпению приходит конец, ну и что, что Юнги влюблён в парня? Зато какого парня, мама, он, что, спас планету в прошлой жизни, чтобы Тэхён полюбил его в этой? Однозначно, чтобы поцеловать его сейчас, это стоило того. А этот мужик уехал восвояси с помидором вместо лица. — Х-хён, ты, что делаешь, а вдруг кто увидит?? — теперь Юнги совсем не нравится, что он зовёт его хён, никогда не нравилось. И он морщиться, в основном, из-за разорванного поцелуя, когда Тэхён закрывает ему рот пальцами. — Тот мужик нас видел, — констатирует этот факт он ему прямо в ладонь, — не обращай внимания на таких людей, когда у тебя есть я, — отодвинув ладонь любимого от своего лица, он собрался увести его в здание. — Да, но, хён, — увидев его поникшее лицо, он не стал договаривать и послушно поплелся следом. А Юнги и не расстроился вовсе. Он понимает, что страшно получить презрение и осуждение со стороны окружающих. Ему тоже. И поэтому, пока он очень серьёзно задумывается только над одним важным вопросом: как отучить Тэхёна называть его "хён"? И при этом его лицо выглядит, словно расстроенное, но об этом Тэхён узнает чуть позже. — Я тут подумал, — Юнги тормозит почти перед входом, — как насчёт того, чтобы сходить на свидание? — говорит он и с надеждой тает внутри. — С кем? — а он немного тупит в ответ. — Со мной, — это Юнги кажется слегка милее, чем есть. Ну что с него взять: он влюблен. Юнги чешет щёку свободной рукой. Понятно, что Тэхён удивлён, но это придаёт немного неловкости. — Здесь неподалёку есть кинотеатр с ночными сеансами, — добавляет он. — Это что, будет наше первое настоящее свидание? — он заинтригован, — тогда прошу заметить: я не любитель целоваться на первом свидании, — он задорно тычет указательным пальцем в щёку Юнги. — Почему же то свидание было не настоящим? — он от этого лыбится, как желе расплывшееся. — Ты ведь меня поцеловал. — Но ты сказал "да", я не мог иначе. — Ты меня зачаровал, — мм, как мило он сказал, что влюбился. Лёгкие полуулыбки, подаренные друг другу, растворились в вечернем полумраке. Из новостной ленты, Тэхён вычитал, что до последнего вечернего сеанса осталось двадцать минут и Юнги предложил бежать, дабы успеть, держа друг друга за руку, и параллельно покупая электронные билеты. Времени ни на что другое совершенно не хватало, они надеяться, что друзья поймут и простят им их уже осознанный игнор. 23:10 — ночной сеанс мультфильма. — Снова мультик, хён, — в зале пусто. Ни одной другой души. — Мне нравится, — и мультик, и их одиночество, и возможность держать его за руку и класть свою голову на плечо, и ещё, если честно, перспектива вытянуть ноги - радует не меньше. Мультфильм просто невероятно интересный и смотрится на одном дыхании. Прерывистом таком. Когда Тэхён играет с его волосами ну невозможно дышать по другому. Юнги хотел взять одну большую колу на двоих, но потом подумал о будущей иллюзии поцелуев на первом свидании и заставил себя передумать, в итоге, взяв себе спрайт. Просто подумал: как там Хосок? Который любит спрайт и обзавидуется, если узнает, что Юнги пил его со своим почти уже? парнем на первом свидании. Но Тэхён всё равно захотел попробовать его спрайт. Видимо, Юнги зря думает о косвенных поцелуях? Как дитя, глупенький такой. — Прости, плохой выбор фильма для первого свидания, — кола и спрайт ещё в стаканах в большом количестве, а вот поп-корна больше нет. — Нет, что ты, — Юнги просто плакал, — выбор замечательный, — Тэхён тоже был на грани слез, — просто забудь, что я плакал, — ведь это совсем не круто. Юнги бы и не заплакал. Просто когда Тэхён, Юнги становится, чувствительнее. Просто когда Тэхён. Не важно что. — Почему? — Это не круто. — Но это круто, — они идут прогуляться перед сном по ночному городу, — если ты плачешь со мной, значит я важен для тебя, — его голос слышится тихо и неуверено. — Глупыш, — Мин становится напротив Тэхёна и слегка щёлкает ему по лбу, — я хочу быть по-настоящему крутым, потому что я безумно люблю тебя. — Вот. Он сказал это. Наконец. Вау. Пусть хочется сказать по-другому. Но пока так. Скоро он расскажет всё, что его тяготит. Нужно только чуть-чуть времени. А Тэхён завис… Не говорит ни слова. Когда его не спеша обнимают, он обнимает в ответ, утыкаясь в плечо, чуть сгорбив спину. Выдыхает, почти под ухо - облегчённо. — Хён, — Нет. — Юнги.. Юнги, Юнги — Да. — Тэхён? — ноги благополучно держат его. Пока что. — Я головокружительно люблю тебя. — это как безумно. Но мило. С минуту приятного молчания и объятий, холод начал покалывать лодыжки. — Наше первое свидание подошло к концу? — Официально, да. — Могу я поцеловать тебя? Томительная пауза. — Скорее. Кто сказал, что в губы? Мимолетные чмок в костяшки пальца левой руки и небрежно кинутый хитрый взгляд. А Тэхён не понимает, почему Юнги не продолжил тот поцелуй у такси, но улыбается смущённо и ласково отвечает на попытку взять его руку и повести за собой. Снова. Комната-студия на третьем этаже и можно было поехать на лифте, но Тэхён сказал, что хочет пройтись, а Юнги поинтересовался: хочет ли он, чтобы он пошёл с ним, или ему хочется побыть одному? Тэхён выбрал Юнги. По пути они нашли, что стоит обсудить. Новую книгу, например, у которой глупая обложка, но серьёзное содержание. Нашли время ответить друзьям, что всё хорошо, на что получили кучу ругательств и упрёков в том, что совсем не думают о друзьях, которые хватают второй инфаркт подряд. Но они начали привыкать к этому, Тэхён ведь всегда с Юнги. Тэхён читал подъездные граффити вслух, смеясь от их глупости и не пропуская ни одного "обычного" и не "неприятного" ругательства. Юнги задрал нос от гордости: «Вот он, мой любимый мужчина» — Вот оно, моё старое жилище, — стоя перед дверью, они хихикают и Юнги достаёт ключ из-под коврика с котом и надписью «go away» и в шутку шикает, как бы говорит: «ты ничего не видел» Тэхён ему подыгрывает и шутливо отводит взгляд. Юнги отказался от пароля на дверях, после того, как забыл его один раз. — Прошу, — послышался щелчок, а вместе с ним и громкий чмок, и его последующие просто невероятно пошлые звуки. Тэхён сделал это, потому что считал Юнги грустным из-за того разрыва... И потому что любит его просто головокружительно. Войдя внутрь, не разрывая такой долгожданный и вовсе не неожиданный поцелуй, Тэхён ногой закрыл дверь и когда оба они прислонились к ней, Юнги закрыл её ключом изнутри, бросив его прямо там после первого же щелчка. А в животе запорхали бабочки от внезапного, страстного порыва. Видимо, на этот раз Тэхён сделал исключение, ведь он не любитель целоваться с порога. А первое свидание уже давно подошло к концу. Flashback Очередную встречу, заканчивающуюся долгим и сладким поцелуем, пришлось перенести в другое место из-за такого догадливого Чимина. Старая раздевалка вполне подошла тем, что можно было запереть её на ключ. Тэхён не любитель целоваться сразу с порога и поэтому, он тянет Юнги за руку дальше от двери. Они всё такие же неспешные, в тишине, смущаясь от каждого лёгкого стона, Тэхён медленно идёт назад, чтобы найти точку опоры и натыкается на холодную стену. От резкого торможения Юнги потерял равновесие и вплотную прижался к нему. И Мин чувствует. Чувствует, что возбуждён. Он уверен, что Тэхён это тоже чувствует. Так хочется двинуть бёдрами вверх вниз, почувствовав ответную реакцию. Чёрт, как же так. Раньше, даже без поцелуев, после одного лишь взгляда, такое часто бывало, но иногда, всё проходило само собой, а иногда приходилось уходить в туалет и думать о хорошем. Вдох. Выдох. Ни разу Юнги не удовлетворял себя, думая о нём, это было бы неправильно. Ну, может, всего один раз. И это была самая ужасная и головокружительная дрочка в его жизни, ведь после неё дольше обычного кружилась голова и мучало чувство вины, будто ему, самый первый раз, удалось опьянеть. И сейчас пришлось снова уединиться в туалете. Сгорая от стыда, по плану, нужно считать до десяти, но он успел досчитать до ста двадцати и всё таки сдался, опуская руки вниз. End Flashback Поцелуи хаотично разбросаны по лицу и шее, будь их видно, стали бы, словно звёзды. Первый снял верхнюю одежду Тэхён. С Юнги снял. Одежду. Вау. Раз так, то эстафету обязательно нужно принять, но с дразнящей медленностью, до момента с мычанием в поцелуй. Юнги ведёт их к кровати. Этот поцелуй получился слишком долгий. Выдохнуть получилось только упав на кровать. Лёжа рядом друг с другом, смотря в потолок, они хотят заново научиться дышать кислородом, но только не учли того факта, что уже дышат друг другом и вернуться уже невозможно. Юнги не только им дышит. Но и себя отдаёт без остатка. Это то, что казалось чем-то нереальным когда-то. Буквально четыре дня назад. Их глаза встретились вновь. — Хочешь выпить чаю? — Юнги уже давно перестал скрывать, что знает о Тэхёне, о его вкусах, чувствах и эмоциях больше, чем о своих собственных. Тёплый чай с мятой и лимоном помогает расслабиться. Здесь вряд ли есть что-то из этого, но он готов был бежать за этим куда угодно, если Тэхён выпустит его сейчас из своих объятий. — Может быть позже, — снова воцарилось молчание смешанное с прерывистым дыханием. Некоторое время никто не мог решиться начать говорить, но ничто не длится вечно, как бы сильно этого не хотелось. — Мы сейчас займёмся сексом? — Тэхён её нарушил. — Если мы в самом нереалистичном фильме, то да. — А если мы реальны? — Если реальны мы, то я хочу остаться нами. Снова молчание. Долгое, но не слишком тихое. Шуршат одежды и простыни, потому что обнимаются они слишком громко, прижимаясь и прижимаясь. — Ты хочешь, чтобы мы слиплись? — хихикает Ким. — Да, как пельмени, — Юнги спускается ниже и кладёт свои голову ему на живот, — не хочу тебя никуда отпускать. — Я никуда не уйду, — Тэхён понимает, что это ложь, но всё равно говорит это. А Юнги и не верит, но он слишком влюблён. — Обещаешь? — Обещаю. Обещание, которому, увы, не сбыться, по крайней мере потому, что они живут в разных комнатах и даже на разных этажах. Юнги гладит Тэхёна по волосам, перебирая пряди, как Тэхён тогда в кино, но дыхание сейчас у них спокойное - в унисон. — А ты хочешь как в нереалистичном фильме? — Юнги хотел задать этот вопрос, но его опередили. — Несомненно, — он помолчал, — но ты сам действительно хочешь этого сейчас? — «ведь столько всего произошло сегодня, стоит ли?» — Тэхён понял, что он думает об этом и целует его в этот момент нежно и не спеша, и отстраняется, совсем не на чуть-чуть, — тебя останавливает только это? — он приподнимает бровь, а Юнги с серьёзностью кивает, — тогда считай, что ты поможешь мне расслабиться, — он снова тянется целоваться, — я очень хочу тебя сейчас, Юнги~я — Юнги хмыкает самоуверенно или всё таки тихо умирает? Как ему это понять если жар бьёт в обоих случаях? Мин отвечает, нежно шепчет ему о всех своих сокровенных желаниях, но целует совсем не страстно, а с большей осторожностью, чем раньше. Лежат они максимально неудобно для поцелуев, но осознанно забывая об этом, Юнги дал своим хотениям шанс: он трется носом о его скулы, щеки, нос, будто кот, прильнув рядом. Быть нежным, невероятно чувственный сейчас - это всё, чего хочется. Его привлекают эти смуглые уши и зелёные серёжки, но вкус железа не очень хорошо воспринимается на языке. Кажется, недовольное мычание не такое уж недовольное. Юнги извращенец. Как только он первый раз улёгся ему на плечо, первой его мыслью было: «хочу облизать его уши» — Изменит ли это что-то между нами? — будто из последних сил шепчет Тэхён, ощущая как Юнги слишком медленно проводит губами по ушной раковине и захватывает ртом мягкую мочку уха и серьгу, стукаясь зубами, не в силах больше сказать ни слова. Оба понимают, что им надоели эти глупые проверки, но оба не решаются их прекратить, и оба просто продолжают думать об этом. — Надеюсь, ты полюбишь меня сильнее, — глупее этого диалога нет и не будет ни у кого. — За то, как мы займёмся любовью? — Тэхён поднял бровь, а Юнги выглядел, кажется, счастливее, чем когда Тэхён сделал ему кофе. Любовь. Именно. Если бы он сказал „займёмся сексом“, как тогда, ничего бы не изменилось, кроме отсутствия теплоты внутри от слова „любовь“ И пусть оно ничтожно тонет в пучине огненных, пустынных чувств. — И за это тоже, — Юнги растерял весь стыд. Однозначно. Иначе как объяснить, то что он в этот момент уже стоит на коленях над Тэхёном? Опираясь на локти, он шепчет ему: — Вау, наконец-то у меня не затекает шея, когда я смотрю на тебя, — цвет постельного белья такой непонятный, то ли оранжевый, то ли розовый, но на этом фоне уши Тэхёна выделяются, словно красный сигнал светофора, но приоткрытые губы дают всегда зелёный сигнал. И теперь, этот непонятный цвет и цвет тэхёновых ушей - его любимое цветовое сочетание. — Потрясающе, — вдох Юнги - сдох, снова, — так ты ещё красивее. Снизу вверх. Ага. Красивее. Только если хорошо видно второй подбородок. — Ты точно будешь в порядке? — Тэхён молчит, отводит взгляд, но потом отвечает, как-то слишком неуверенно, — может.. Включим музыку? — Какую музыку ты хочешь? — Твою, — и откуда он только узнал, что у Юнги она есть. Чëртов Хосок. Он молча встал и начал рыться в ящиках. — У меня есть музыка и песня для тебя, давно хотел дать послушать, — "давно" - это примерно дня три, — но повода не было, — он нашёл флешку и начал включать компьютер, сидя за огромным компьтерным столом и пытаясь унять дрожь в коленках. — Хороший повод, — Юнги слишком нервно щёлкает мышкой, — и твой голос успокаивает меня лучше горьких таблеток. И вот, через секунды заиграла мелодия, а повернуться сразу Юнги не хватило смелости, но после быстрого шороха и горячих ладоней на плечах стало как-то легче жить. — Ого, так круто выглядит. — Понимаешь что-нибудь в этом? — на его рабочем столе стояли обои с кучей шпаргалок по психологии. — Ни капли, — он улыбается и бегло целует, нависнув сверху, плохо удерживая равновесие и ощутимо опираясь грудью о его голову и тут же исчезает из поля зрения, намереваясь уйти обратно, но сегодня всё происходит как-то слишком быстро. Мин даже не понял, как получилось так быстро развернуться и прижать его рукой, уткнувшись лицом в живот, чувствовать этот аромат, полностью его поглощающий. — Хён? — он запускает свою руку в его волосы, а когда Юнги поднимает голову, рука сама собой соскальзывает на шею. — Я тебя не люблю, — говорит такое, но жмется ближе, — любить тебя мне так мало, — бубнит он, прижимаясь сильнее, но Тэхён слышит всё невероятно чётко. — Я очарован. Я поражён. Я пленён. Я буду говорить что-то бессвязное. Но я не могу просто любить тебя. Я кофе люблю, но чувствую, что готов прожить без него, без тебя же я умру, — с каждым словом он всë тише и тише, ближе и ближе, ведь Тэхён руками его охватывает сильнее, и дышит он с трудом от бури чувств и эмоций о которых мало говорить, мало ими гореть, мало всего на свете. Слов не существует чтобы описать чувства разрывающие грудную клетку и в ту же секунду собирающие её воедино с неописуемым наслаждением. Хотя, может, и есть одно, отдаленно подходящее, такое далёкое - одержимость. А Тэхён смотрит, снова в растерянности медленно сгорая, томясь, тлея в объятиях, словно в углях, — ты хоть понимаешь, — и всё. Ему не закончить мысль, которой и в помине не было в голове, но нужно было что-то начать и собрать путанную паутину мысли, просто не важно, что: просто начать. Холодные пальцы медленно задрали кофту, едва касаясь кожи. Юнги забрался головой под ткань его белой растянутой кофты и поцеловал его живот, по ощущениям - чуть левее пупка. Стон со вздохом, отчётливо услышанные Юнги в тот момент и ощутимые лёгкой дрожью на губах, такие тягуче сладкие, как карамель, а кожа солоноватая на вкус, покалывала этим губы. Комбо неописуемое. Тэхён аж дышать перестал, когда Юнги выцеловывал дорожку всё выше и выше. Вот и пригодилась любовь Тэхёна к оверсайз одежде, ведь Юнги смог с лёгкостью доцеловать аж до груди, медленно вставая со стула и влезая в чужую одежду, и даже рубашка, накинутая сверху, не помешала этого сделать. Он по-хозяйски обхватил руками его талию и было ощущение, что Тэхён вот-вот свалится на них всем весом. Пришлось медленно попятиться к кровати, но сидя было бы неудобно, кофта не смогла бы растянуться так, чтобы Юнги сидел на нём под ней, поэтому оба думали просто снова рухнуть на кровать. Шагая, он пользуется сосредоточенностью Тэхёна на ходьбе задом наперёд и коварно пробирается к соскам, нежно пробивая током всё тело, облизывая круговыми движениями и всасывая с легким покусыванием. Тэхён словно утопает в этих чувствах, пытаясь сдерживать себя, но всё тщетно, накрывающие его ощущения заставляют хвататься за спасительную соломинку, за её широкие плечи под его же кофтой, лишь бы не утонуть. Они оба снова плюхаются на кровать, лёжа впритык, всё ещё находясь под кофтой, Юнги чувствует как сокращаются лёгкие и слышит характерные звуки воздуха и звуки бьющегося сердца в ритме: "я весь твой" Ему это не просто нравится. — Всё хорошо? — спрашивает он, выглядывая в воротник, они оба дышат часто, но не так уж громко, песня уже подошла к концу и началась заново. Он поставил на повтор одну и ту же. — Ты не дал мне закончить, — у Тэхёна есть вопросы, но он не хочет их задавать сейчас. — Ты хоть понимаешь, — напоминал он самому себе, — что так можно потерять рассудок? — наконец научившись дёргать за нити тягучей паутины мыслей. — Я уже, с тобой или без тебя, я всё равно схожу с ума, — звучит как оправдание в чем-то. — Тогда давай со мной, — Юнги не понял его, — тогда, если ты хочешь срйти с ума, давай сходить с ума вместе, — звучит сродне "я люблю тебя", но больше, больше.. Мин слишком медленно вылез из под кофты и упал рядом, снова, прикрывая лицо рукой. — Значит, мы чувствуем одно и тоже? не любовь? — шепчет он, мысленно проговаривая собственные слова, примеряя их ему. — Думаю, наши чувства похожи между собой, но не похожи на любовь, — звучит бессмысленно, — я отдаю тебе всё, Юнги - не по любви, — но Юнги чувствует чувства сильней в этот момент, — по сумасшествию. Это какие-то бредни сумасшедших. Лежать вот так. Гораздо интимнее для души. — Юнги, — тихо позвал он, спустя года, кажется, не менее, — а о чём эта песня? — он сам решил, что не хочет звать его "хён" сейчас. Сейчас, он хочет насладиться звучанием этого любимого имени на языке. — О первой любви, — он это заметил и решил, что Тэхён каким-то образом научился читать мысли. — А какая она, твоя первая любовь? — Моё Пианино. Он вылезает из чужой одежды и приближается ближе, пока тот удивлён, губами касаясь кончика носа и медленно возвращается, чтобы снова повиснуть сверху. Тянет за ворот, помогая приподняться, Тэхён не понимает, для чего это делается, но ощутив мягкие пальцы на своих боках одним движением помог снять с себя ненужные вещи. Для Юнги это произошло слишком резко и ослепительно, но их лица вновь очень близко, но в тоже время непозволительно далеко, и нет времени любоваться. Он снимает свою чёрную водолазку при этом отдалившись ещё больше, но оставшись без одежды в тот же миг, снова прильнул к его губам - своими, к его груди - своей, к его сердцу - своим. Руки Тэхёна беспорядочно исследуют широкую спину, плечи и пересчитывают сгорбившиеся позвонки. Юнги с опаской разглаживает и так гладкую кожу, иногда задевая выпирающую резинку красных трусов, и, решившись, медленно ведя от подмышечной впадины, до этой самой резинки, запускает под неё пальцы, ощущая ещё более нагретую кожу. Под беспротестное мычание, целуя губы, он ведёт пальцами к ширинке джинс, расстегивает пуговицу, глядя ему в глаза. Тэхён чуть отстраняется в этот момент, прикрывает губы Юнги пальцами и говорит: — Могу я.. Сходить в душ? — он беспокоился, что от него пахнет алкоголем и о многих других глупостях, но не знал, когда об этом лучше спросить, ждал, но, видимо, немного переждал. — Конечно, там есть всё, что тебе может понадобится, — отчего-то нервно-машинально ответил он. Юнги напрочь забыл обо всём, отдавая себя в моменте. Тэхён выскользнул из под горячего тела, а оно с тоской плюхнулось вниз. — Возвращайся скорее… Я буду скучать… — он сам покраснел от своих слов, что уж говорить о его недопарне. Об одном Юнги подумал сейчас: им слишком рано мыться вместе. Не в этот раз. Иначе его сердце сорвётся с обрыва. Перед Юнги лежит куча полотенец и все не те. Одно слишком жесткое, второе - колючее, третье вообще не то. Он слишком долго выбирает такую мелочь. — Юнги? — звук воды стих, — можно мне полотенце? — Юнги почувствовал себя глупо, потому что не успел принести его заранее и схватив более-менее мягкие полотенца, рванул к ванной комнате. Дверь душевой кабинки была закрыта, но её полупрозрачность ничуть не спасала от сердечного приступа. И пусть отчётливо видно лишь макушку, картинка вырисовывалась будто из шикарного фильма 18+ со сценой секса в душе. — Я, — стоит подавать признаки жизни, хотя бы для самого себя, чтобы знать, жив он или умер и в раю, которого не существует, вроде, но если это так, то кто такой Тэхён? — Я принёс полотенце, тапочки и приготовил там одежду? — делая вопросительный акцент на слове "одежда", он только после понимает, что звучит это как: "нужна ли она тебе вообще?" — Спасибо. — Мне уйти? — он должен был молча уйти. — Не уходи, — он должен был прогнать, — ты ведь тоже в душ пойдёшь? — это быстрое дополнение звучит скорее не как вопрос, а как оправдание, тому, о чём он только что успел подумать: "Не уходи, помойся со мной" Какие у них разные мысли. — Да, я.. — Тэхён бесстрашно открывает дверь кабинки, протягивая руку чуть ли не сразу. Оба сглатывают очень громко. Юнги отдает ему полотенце, стараясь остановить взгляд только на животе, который целовал недавно и теперь, как никогда хочет это повторить. Тэхён оборачивает полотенце вокруг бёдер и чуть ли не выпрыгивает из душа. — Я скоро. — Я буду ждать, — Ким целует его в щёку и забирает второе полотенце. Тэхёна и след уже простыл, только запах геля для душа остался. Теперь он пахнет как Юнги, и собственник внутри Тэхёна немного ликует. Тэхён нервничает слегка. Ну как слегка. Все полотенца он сложил аккуратно в стопочку, а футболку и шорты, и нижнее бельё, которые Юнги ему приготовил, он уже успел надеть и снять пару раз, думая: «Как мне встретить его? В одежде или без?» И вот перестают доноситься звуки воды, а Тэхён в панике, ведь он так и не решил, как назло, стоя в шортах. Решение было принято в пользу футболки, но дальше совершенно не думая, он сел к стенке на кровать, обняв руками подушку и сделал вид, что очень занят изучением ткани, из которой сделана наволочка. Когда открылась дверь, первым вышел пар, как в фильмах для эффекта делают, а потом уже полуголый Юнги, ну, убрать полотенце с бёдер так вообще голый. Он шёл шлепая голыми ногами по полу, — чего тапочки не надел? — трудно сохранять спокойствие, когда внутри всё кувырком, но они оба держатся. — Я отдал их тебе, — он садится рядом, протягивает руку к его лицу, — милый, — берет влажную прядь волос и заводит за ухо, — в моей одежде ты, — он слишком краснеет, слишком нервничает, что аж слова попутал порядком. А порядок слов в корейском языке важнее всего. Тэхён медленно берет его за руку и тянет на себя, чувствуя всё больше и больше веса над собой и медленно скользит вниз. И снова они вернулись к началу. Юнги снял с него футболку, когда Тэхён оказался сверху, снова, долгожданно, покрывая тело поцелуями, сантиметр за сантиметром. Песня всё ещё играет одна и та же, а над ухом тяжёлое, томное дыхание. Тэхён снова снизу, чтобы наконец снять с него эти надоедливые шорты и нижнее бельё. Растворяя в поцелуе, Юнги медленно оглаживает открытые участки тела, перемещая руку на твёрдую зону укрытую тканью, он отчего-то сам откровенно стонет. Одним движением Юнги стягивает ненужное до середины бедра, ощущая, как содрогается всё тело под ним. Вырисовывая пальцами сначала вверх, до груди, а потом от груди вниз кривую линию, он едва касается его кончиками пальцев, чувствуя и его реакцию, и потребность в более чётком и долгом прикосновении. Он чувствует пульсацию в руке и с каждым новым движением увеличивает скорость, а губами вновь и вновь покрывает лицо поцелуями, откладывая в памяти тональность каждого стона, слетевшего с этих опухших губ. Иногда удаётся поймать губами стон, который тогда раздаётся эхом внутри. Касаясь его собой, прижимая ближе, двигая руками и всем телом, по телу течёт наслаждение, мысли путаются сгорая в сумасшествии от того, как блаженство выражено на любимом лице. Они ощущают друг друга всем телом и душой, что кажется настолько нереальным, будто сцена из фэнтези фильмов, которые Юнги ни одного не смотрел. — Тэхёна, — они смотрят друг другу в глаза и чётко видят свои нелепо искаженные отражения. — Нужно сесть на край кровати, сможешь? — Зачем? — с туманными зрачками, он снова чмокает Юнги, чтобы тот не кусал губы, но не тут то было, облизывая губы, Юнги смотрит вниз. Ещё раз и ещё раз, пока до него наконец не дошло. — Ч-что, как, ты, — будь Тэхён в своей любимой анимации, у него бы в глазах запутались спирали. — Ты не знаешь как делают минет? — Юнги просто издевается. Ну. — Да знаю я! — уши сгорают. Нужно срочно тушить пожар снаружи, ну, а внутри его потушить - не существует средства. — Конечно, знаешь, — улыбается, целует в висок и сползает на пол, садится на полотенце, которое уже давно там валяется, и руками манит, — иди ко мне, — выглядит он, снова, как кот. И Тэхён сползает к нему, его гипнотизирует этот хитро прищуренный взгляд. Неожиданно, руки обхватывают напряжённые стопы и медленно начинают массировать чувствительную часть и сжатые пальцы, отчего они слегка дергается от щекотки. — У тебя сильно напряжены стопы, — шепчет он и замечает маленькую мозоль на мизинце. — Это ты виноват, — дуется он в шутку. — Ну прости, — чуть ли не мурлычет он и целует травмированный мизинец. Юнги сейчас немного отстраняется, и Тэхён жмуриться на секунду, — Мм, Юнги? — он и так смущён, а тут ещё и этот взгляд, ну этот взгляд. — Любимый, — каким-то слишком серьёзным тоном он это начал, аж тело дрогнуло, — стоит ли нам придумать стоп-слово? — Что? — На случай, если вдруг что-то случиться, — он предполагает, — я хочу знать стоп-слово, чтобы вовремя остановиться, — чëрт, как же логично, и Тэхён не может спорить, ведь он тоже думает, об этом "возможно", ведь оно действительно возможно. — Оно должно быть каким-то романтичным? — он задумался, но Юнги прервал его мысли, — но если ты скажешь мне остановиться, я всë равно сделаю это, без каких-либо кодовых слов! — его пламенная речь была дольше, чем планировалась, во избежание недопониманий. — Спасибо, — голосов в комнате на время не стало, — могу ли я придумать слово связанное с огнём? Что-то обжигающее? — как мило. Ему понравилась идея со стоп-словом. Он уже перебрал в голове варианты со "вселенными" или "бесконечностями", которые звучали даже в мыслях неловко. — «Я горю»? - такое тебе нравится? — Юнги на фантазию вечно жалуется и краснеет от её скупости, но Тэхёну нравится, он улыбается, и Юнги всё равно краснеет. — Да... Ведь я действительно, горю... — Помолчать сейчас немного им было необходимо, Тэхёну в особенности, а Юнги соврет, если скажет,что не заметил, что Тэхён пытается решиться что-то ему сказать: — У тебя есть.. — взгляд направлен в потолок, тусклое освещение придаёт загадочной обворожительности этому прекрасному силуэту, — презервативы для этого? — его голос стихает с каждым звуком. — А они мне нужны? — для минета, со съедобной смазкой которые, да, он понял и не стал издевательски уточнять, чтобы поставить в неловкое положение. — Нужны, — глаза его даже в полумраке видно идеально чётко, настойчивый и серьёзный тон, который сменил сейчас те сладкие мольбы, хочется поменять обратно, скорее. Они ведь оба знают, что нет у них никаких венерических заболеваний. Эта формальность просто должна быть, чтобы сделать как-то лучше, чтобы Юнги не почувствовал себя как-то плохо или даже мерзко. И всё эти его мысли на его лице читаются как книга. — Мы сделаем это так, только потому что это наш первый раз, хорошо? Не почему-то там ещё. Пожалуйста, не думай ни о чëм плохом. Тэхён ему слабо кивает. И Мин делает, то чего хочет его возлюбленный, и смотрит мельком на разные красивые надписи на яркой упаковке. Юнги зажимает её край зубами, но у него её тут же забирают, при этом порвав краешек, за который нужно открывать. — Нельзя их так открывать, — он пытается открыть пальцами, — можно порвать, — и у него не очень хорошо выходит. — Но я хотел выглядеть сексуальнее, — он тоже пытается и у него не выходит. — Ты хочешь моей смерти? — в итоге Юнги сходил и открыл их ножницами, что было куда рискованнее, но никто даже не подумал об этом. «Он открыл презервативы, как пакетик чая.» Вот о чем они оба подумали, оба озвучили и оба посмеялись. И куда делась эта вся напряжённость? Сгорела меж двух раскаленных тел. Юнги не даёт ему надеть его самостоятельно, сам сделал это, пачкая пальцы в липкой смазке, затем пошло слизывая её, вместе с той естественной смазкой, что уже была на них. Мурашки по всему телу в догонялки играют и проиграют в итоге только Тэхён и Юнги, участвуя в другой игре. Тэхён жмурится, рефлекторно сжимает пальцы и сводит колени вместе, но их снова, с небольшой силой разводят в стороны. Жарко. Очень жарко. Пусть Юнги и был полон решимости, но мысли об отсутствии навыков в подобных вещах, слегка щекотали нервы. Все сомнения развивались с каждым стоном, молящим то ли прекратить, то ли продолжить. — Мне прекратить? — нашёл что спрашивать ещё и губы так грязно-сексуально облизывая, нависая над головкой. — Н-нет, пожалуйста, — будто он смог бы прекратить, слушая эти невероятные звуки, — продолжай, — смог бы, если ответ был бы другим. Руки Тэхёна без дела подрагивали с каждым движением и Юнги решил взять ситуацию под свою изощренную фантазию. Он благополучно исполнил свой план, взяв руку, лежавшую рядом и положив её себе на голову, сжал ему в пальцах свои тёмные волосы, будто говоря: "контролируй меня как тебе нравится" Это во всех смыслах кружит голову, как при кислородном голодании. С гулким стоном, Тэхён рухнул лицом на мягкие волосы, сжимая их от слишком ярких чувств, а Юнги перестал двигать головой. Язык слишком сильно скользил по латексу и, кажется, вовсе не соприкасается с кожей, но стоит ему надавить чуть интенсивнее, то на самом деле ощущается эта усиленная крышесносность. Юнги сам до невозможного возбужден, но вместо того, чтобы трогать себя, он может оглаживать мягкие бёдра и ягодицы, которые ранее не мог почувствовать без ненужных вещей. Втягивая воздух перемешанный с до одури пьянящим ароматом и дыша тяжело и часто, отчего волосы ходуном ходят, будто в ураган, Тэхён чувствует, что больше не выдержит. — Я… — он пытается отпихнуть Юнги от себя и у него это выходит, но в большей степени из-за того, что Юнги уже надоел этот вкус латекса и клубники во рту. Взгляд Тэхёна беспорядочно бегал куда угодно, но не на него. — Хочешь кончить? — глупый вопрос, но ответа он не дождался, — я сниму его? — З-зачем? — Неужели ты хочешь чувствовать его, а не меня? — какой-то это бред, ведь он чувствует его настолько остро, что пальцы на ногах сводит. Он в ответ машет отрицательно и жмурится: «его - не хочу, тебя - хочу» Юнги треплет его по волосам, отвлекая нежными движениями, пока другой рукой снимает отвратительный на вкус латекс. Средний и большой палец даже не удаётся сомкнуть в кольцо, что и во рту чувствовалось хорошо. Мин снял презерватив и бросил его на пол, пощупав его мокрость изнутри. Мокрый, но ещё не использованный, потому что Тэхён ещё не кончил. Он целует его виски, скулы, нос, губы, и Тэхён ощущает этот вкус и мысленно просит прощения, за что? Кто знает. Это всего лишь меры предосторожности, на которые, в итоге, они плюют с высокой колокольни. Главное - помнить, а соблюдать или нет, это чисто их риск на двоих. И оба не против так рисковать. И риск оправдывает средства: один мокрый презерватив. Без него было не так легко двигаться, но теплее и чувственнее на сто два процента - это точно. Тэхён рукой скользит по шее легче, чем Юнги ртом по члену, вновь считая звезды на его плечах. Когда Тэхён хотел прикоснуться к нему, его руку мягко положили обратно на место. Возможно, ему просто нравится, когда он трогает его спину. Но Тэхён даже не подумал, как сделал бы это, но он просто хотел, а стоило взглянуть, - Юнги уже кончил. Даже не касаясь себя. Снова чувствуются искры в глазах и Юнги это замечает, с громким чмоком отстраняется и рукой помогает Тэхёну кончить ему на плечо. Оба ведь, на полном серьёзе обдумали этот момент. А Тэхён ещё и смотрит укоризненно: «не смей этого делать, не сейчас» - «иначе я не смогу сойти с ума с тобой, если умру сейчас» Это всего лишь глупые не такие уж весомые доказательства единения, но, если Тэхёну они были бы нужно, Юнги бы позволил ему кончить ему в рот. Вот только, он смущён и против. Юнги совершенно не готов делать что-то против его воли, даже если бы сам хотел этого сильнее, чем было бы нужно. — Тебе нужно в душ, Юнги, — его ещё слегка трясёт, — но, сейчас, поцелуй меня, — голос тоже подрагивает, а руки так и тянут прижать к себе. И поддаться этому - было самой лучшей ошибкой в жизни. Но как простить то, что с поцелуем его обманули? «Я припомню тебе это, любовь моя» — вау, нужно звать его так по-настоящему чаще. Это же восхитительно. Восхитительно, нет, головокружительно, сейчас, смотреть на него снова сверху вниз, но шея и в этот момент, снова, отчего-то жалобно ноет, когда сам Юнги стонет, тоже жалобно, с жадностью смотря на сексуально-милое лицо его возлюбленного, пока он пытается открыть очередной презерватив. Ну зачем? Ведь всё равно избавятся от него: бесполезного и вредного. Но Юнги молча поддаётся его желанию сыграть в эту игру самому. В первой игре Тэхён выиграл, во второй, что-то подсказывает, победителем останется тоже он. Юнги осуждает. Тэхён так мастерски провел его, но не учёл кое-что очень важное. Его колени встали на холодный и жёсткий пол, что не даёт Юнги отдаться ощущениям полностью. С этим нужно что-то сделать. Он двигает то полотенце ногой ближе, и достав его рукой кладёт перед собой, намеренно ближе, чем можно было. — Пожалуйста, — отвлеченный взгляд и громко причмокивающий звук, меняются на тихий смешок в сторону от того, сами знаете чего. От его большого пульсирующего члена. — Конечно, любимый. Юнги всегда думал, что не умеет красиво говорить, а теперь, уверен, что и стонет так себе. Хрипло, тихо и непонятно и несравнимо с той роскошью, что дарит ему его Тэхён. И он словно видит его насквозь, неожиданно, слабо дунув и едва касаясь, лизнул невозможно медленно и томительно, развязав войну внутри и снаружи. Неопытность Тэхён схожа с той, что была у Юнги - смущенная, с влюблёнными глазками. Не зная куда деть руки, Юнги делает как хочет: теперь его очередь считать звезды на лопатках и ловить незабываемые искорки. Чувство смущения переплетается где-то там, внизу, с чувством нарастающего удовольствия. Юнги всё время действовал по ситуации, поддаваясь своим желаниям, томящимся в духоте слишком долго и мучительно. Тэхён же теперь идёт по этому сценарию без ошибки, отыграв идеально. Сняв, откинув в сторону, плавно сочетая свои движения языком и головой. Юнги лишь придерживал пучок волос и то, по собственной воле, потому что у Тэхёна волосы слишком длинные и липнут к лицу, и щекочут бёдра. Неопытность Тэхёна другая, она глубже. Он ощутил что-то потрясающее и хочет, чтобы Юнги ощутил то же самое не меньше, а больше, настолько, насколько это возможно, но не знает как добавить чего-то своего. Это глубоко, очень глубоко. Мысленно Мин ведёт короткую борьбу, пытаясь гнать плохие мысли, но ощущает невероятное. В самый разгар отвлеченных раздумий, словно гром среди ясного неба: неловкий, несдержанный стон, волной отразился на всем теле, а руки раздразнили разбушевавшееся море. Либо у них у двоих фетиш на оттягивания волос, либо да. И пусть Юнги тогда подтолкнул его взять в руку волосы, после этого он делал это добровольно. Но он успел сделать это, чтобы слегка потянув волосы, прислонить Тэ к бёдру, в момент когда сам головой на него падает и руками охватывает так жадно и так несдержанно. Юнги думает, что даёт Тэхёну время сделать что-то. Отстраниться, сплюнуть, обтереться, — бред какой-то вновь в голову лезет, ну ептить.. Но сам в эту минуту, что только не делает, не двигаясь с места. И понимает он, что его Тэхён видит всего его насквозь. Прислоняется, целует, трётся. Почти все опровергает. Нависая сверху, как кот, грациозно заползает на него, касаясь волосами щёк, Тэхён думает, что не умеет говорить. Слова куда-то исчезли, остались лишь эти вдохи-выдохи частые-частые, смущенные-смущенные и привкус латекса во рту всё ещё вяжет. — Наш фильм не станет реалистичным? — Тэхён в ответ головой ведёт отрицательно, но только потому, что своими волосами играет уже на груди, щекоча нежную кожу, после слов этих взгляд меняется, а казалось бы, куда ещё мягче. — Ты спрашиваешь, — пальцами он ведёт до груди и ладонями упирается, — потому что думаешь, что я не готов к этому? — всё-таки он сейчас сверху. Выглядит это слишком туманно, слишком мокро, (из-за испарины на лбу!) слишком липко (волосы всего лишь прилипли ко лбу!), слишком сексуально (а это уже оправданиям не подлежит!). — Может я сам не готов.. — бубнит он. — Хочешь остановиться? — Нет, это.. Ну.. — научиться бы подбирать слова под таким напряжением. — Я пойму, — и в самом деле, Тэхён смотрит настолько понимающим взглядом, насколько это возможно. — Не думай глупостей, — Юнги привстаёт и целует его в висок. — Просто нужно кое-что обговорить, хорошо? — Что? — Тэхён искренне не понимает: о чём можно говорить когда он, полностью обнажённый сидит на таком же полностью обнажённом Юнги и пальцами гладит его грудь. Всё на самом деле слишком сложно сейчас. Быстрее положенного, Юнги подхватывает любимого под руки и укладывается на диван нависая сверху, случайно задевая ягодицы Тэхёна своими и получая слишком пошлый и неловкий шлепок. — Извини, — Тэхён вздыхает в ответ, что можно было бы описать как «Ах, мм», но это не просто - «Ах, мм», услышать между ними разницу может только Юнги. — Я хочу сказать.. То есть спросить, мм.. Ты хочешь? Или.. Я? — медленно, кожа, которую можно было назвать молочно-белой, становится какой-то молочно-вишневой? Когда ВИшни добавляют слишком много и многим не нравится, а некоторые в восторге. Тэхён в восторге, но обеспокоен. И невольно накручивает себя чем-то глупым. И Юнги, видя это непонимание, исполняет модный жест "рука-лицо", показывая этим разочарование в самом себе. Дежавю: Юнги снова лёг рядом и смотрит в глаза, но теперь всё ненужное или лежит на полу, или в ванной. — Я скажу. Дай мне минуту. — шепчет он, ему кивают. И с минуту они молчат, но Тэхён не упустил возможности занять себя поглаживаниями скул своего Юнги. — В какой роли ты хочешь заняться со мной сексом? — вдох-выдох. — Что? Почему ты спрашиваешь? — он сто процентов смутился, но из-за недоумения отразившегося на его лице, этого совершенно не заметно. Тэхёну есть что ещё сказать, поэтому Юнги промолчал, позволив ему продолжить: — Разве это должен быть не.. Ты? Ну, тот кто.. Который… — "Снизу"? — Нет, "Сверху"? — В смысле поза такая? — Да нет же.. В другом смысле! — Почему ты так думаешь? — этот странный спор как-то даже растянул затянутые нервишки. — Ты старше и опытнее? А ещё ты крутой и серьёзный, умный и супер харизматичный! Это, вроде как "актив" по умолчанию, разве нет? — как-то это не связано с сексом, не? — С чего ты взял? — шутка про экономику сейчас лишняя, — ты первый. Мой. Ммм. Парень. Поэтому, я совсем неопытный, — он делает слишком неловкие паузы. Тэхён не стал прерывать его своим бессмысленным "правда?" - правда, конечно. — У меня ты тоже.. — и с чего тут выдыхать? Ситуация просто смешная очень. Они оба хотят друг друга и оба не знают как сделать это правильно. Но Юнги чуть-чуть знает на самом деле. Он читал статьи по типу: "все прелести нежного мужского секса" и говорит об этом Тэхёну, над названием они слегка посмеиваются вместе, а когда Тэхён говорит, что тоже читал нечто подобное, смеются чуть громче. — Ты уже передумал быть "снизу", Юнги? — Но я просто хочу быть с тобой. — Ммм, мы ведь не об этом… — это что, надолго затянется? На самом деле, никто не против, если это действительно нужно. — Тогда мы просто будем друг с другом и… — добавил он. — Будем меняться? — ответ вопросом звучит эхом на пару секунд и выбивает слегка. — Да, думаю "универсалы" нам подходит больше… — Юнги хотел ответить обычное "да", но он всегда болтает много лишнего, когда до такой степени смущëн. — Хорошо.. Тогда, что мне делать? — Я сделаю всё сам.. Или, — Юнги целует его в лоб, — Или.. Нет? — фраза "или ты не хочешь, чтобы я делал всё сам?" слишком длинная, — мх, это.. Сложно, я… — Ты можешь делать всё, что пожелаешь, — он говорит очевидное, — но я понимаю, что это трудно для тебя. Поэтому я буду помогать тебе чувствовать? Идёт? — он гладит его щёку, улыбаясь. — Идёт, — Тэхён хотел извиниться за свою неумелость, но это явно лишнее. Стоило ему моргнуть дольше обычного, в глазах появилась пелена. Так бывает иногда у людей с плохим зрением. Но когда зрение прояснилось Юнги ушёл. Слышно было только шуршание чего-то. Но вернулся очень быстро, как говорят: "не успел и соскучиться", но Тэхён вообще-то успел. — Не слишком ли я быстро…? — серьёзно? Нет, Юнги, всё, вообще-то, очень медленно. В руках у Юнги несколько тюбиков, явно не с зубной пастой. Тэхён кладёт свои руки на его. Юнги молча откручивает крышечки большими пальцами и на них тут же полилась водянистая беловатая смазка, они переплетают липкие пальцы, сжимая руки сильнее и больше пачкая их. Тэхён хотел шутливо разбавить тяжёлую атмосферу, но понял, что называется это вовсе не „тяжесть“, когда Юнги лёг рядом, прижавшись к нему затылком. Он ведёт их руки вдоль своего тела. На ягодицах Тэхён позволил себе заострить особое внимание. Ощупывая пальцы друг друга, они решают где смазки осталось больше, всё-таки то действие было совершенно необдуманным, но чертовски сексуальным. Юнги лишь направлял, помогал чувствовать и чувствовал сам, расслаблялся, когда чувствовал поцелуи по своей шее. Он всегда знал, что шея у него чувствительная. Но обычно, это проявлялось в не очень приятном ключе. Он и не подозревал, что это может быть настолько приятно. Юнги испугался. Испугался того, чего нет: "невероятного оргазма от одних лишь пальцев внутри" Глупо верить всяким там интернетам, но он вообще-то поверил. Он столько раз изучал его пальцы и один раз даже мог о них пошло подумать. Но он не хотел. Оно само. Юнги вспоминает как в первый раз облизал его пальцы. Совсем случайно. Слишком сильно завис и не заметил, как языком обхватил указательный палец между средним. — Ммм, —Тэхён явно заметил всё это. В смысле - всё. Возможно, даже прочёл мысли про свои пальцы. Но это невозможно вообще-то. — Всё хорошо, — он не знает, хорошо ему или нет, он просто чувствует его пальцы внутри, но это всё, по началу был какой-то дискомфорт, но уже и его нет, что говорить о какой-то там боли, которой и вовсе не было. — Продолжай, — он хочет его обмануть. Хочет показать, что всё так, как пишут в интернете. Как снимают в порно. Но это неправда. (Тэхён куда круче всякого порно, даже когда просто дышит) Его медленные движения внутри очень даже стимулируют снаружи, но Юнги снова даже не планирует трогать себя. Он просто плакать готов от радости, когда чувствует что-то новое и приятное внутри. Когда Тэхён так гладит его. Когда всё так медленно, чувства сильно притупляются. — Тэхёна, — это стоило распознать как знак, но Тэхён, наверное, решил поиздеваться над его красными ушами. — Я.. Уже? — Да-а, — слишком протянуто вышло, а всё потому, что он темп с каждым разом увеличивает. "О боги" - сказал бы Юнги, если бы не был атеистом. — А презерватив? — Черт с ним. — Но, хён.. Юнги на это что-то невнятно и недовольно промычал-простонал и пихнул ему руку эту нужность ненужную. Тэхен либо не умеет надевать презервативы, либо специально медлит. Но как только он прислоняется к нему свои твёрдым мокрым членом, больше не остаётся думать ни о чём другом. Соприкосновения их бёдер ещё надолго останется в памяти. То, как медленно он вошёл полностью, Юнги понравилось, и то, что ему это понравилось, понравилось тоже. Даже лёгкая нарастающая с медленностью боль приносилаудовольствое мазахиста. Может быть, он сильно чувствителен, но то, как ощущается более грубая стимуляция просто сносит крышу для непроизвольных, низких, гортанных стонов. Дело не в том, что Тэхён груб с ним, просто благодаря своим слегка резким движениям, Юнги сам нашёл для себя (для Тэхёна в частности) свою точку невозврата. Когда всё становится быстро, начинается это. Громкие, липкие звуки шлепков кожи друг о друга. Мин пытается руками развести ягодицы и избавить их общее маленькое смущение, от роста и развития. Юнги стонет просто ужасно, и он всё ещё так думает. Но если он стонет с Тэхёном в унисон - это ужасно для сердца. Потому что оно просто не выдерживает. Юнги же слишком много болтает, когда нервничает. А ещё думает много. Когда оба упали без сил, Юнги было просто необходимо сразу сказать: "Мне понравилось", перебивая Тэхёна, который спрашивал: "Ты в порядке?" и ответил после: "мне тоже" С несколько минут они молча лежали глядя в потолок. — Юнги, ты спишь? — Нет. — Хочешь взять меня сейчас? Шок. — Точнее, ты не устал? Юнги перестал моргать. Сегодня. Прямо сейчас? О нет. Он не и не думал меняться уже в первую ночь. Ну нет. Всё же не может быть так быстро. — Я не устал, — он не готов быть сверху. Обычно всё наоборот, да? — Я готов ко всему, если это с тобой, Юнги. — Тэхёна... Юнги было труднее уломать на секс, чем казалось. Этот маленький диалог - капля в океане уговоров. Юнги же слишком много болтает, когда нервничает. А ещё думает много. Он задаёт очень много вопросов. Даже слишком. Но Тэхён не возражает и отвечает на все максимально честно и почти вовремя. Если Юнги считал Тэхёна слишком медленным в процессе надевания презерватива, то теперь он его обыграл. Только в другом. Теперь же выяснилось, что в этой волшебной прикроватной тумбочке, в которой есть всё, что угодно, на самом деле есть всё, что угодно. Будто в манхву попали. Или Юнги просто готовился к этому, кажется с рождения. Тэхён об этом обязательно спросит. А ещё, он обязательно спросит: для каких таких целей, ему понадобилось приобрести резиновый член. Не розовый, а блестящий голубой. Красота, да? — Почему я не делал этого с тобой? — Тэхён задаёт вполне логичный вопрос, после того, как Юнги объяснил ему, что эту вещь используют для аккуратной и более тщательной подготовки к сексу. А ещё она вибрирует. Вибратор, если короче. — Потому что я сделал это сам. — Всмысле? Когда? — В душе. — Чем? — Пальцами. — Но почему? Ты мне не доверяешь? — Доверяю, прости, — кажется, это может перерости в какую-то недо-ссору, — я не хотел заставлять тебя нервничать сильнее, — их первую. — Я не нервничал, — "надувшись" он отвернулся в сторону. — У тебя пальцы сжались, — а Юнги уже давно знает, что он так нервничает, — на ногах, — уточняет он. Они молчат. Держаться за руки и смотрят в разные стороны. — Поцелуй меня, — шепчет Тэхён спустя какое-то время. — Ты не злишься? — он поглядывает в его сторону. — Злюсь. — Прости. — Нет, это ты меня прости. — Что? — В следующий раз, позволь мне сделать это правильно, хорошо? — руками он обвивает его шею и уже готовиться вот-вот поцеловать его, хотя сам просил о поцелуе. — В следующий раз..? — Юнги шепчет это вздохнув, кажется, в последний раз. Тэхён понял, что только что сказал кое-что секретное. — Ах, ну, я.. Я хотел сказать, мы, — он сглатывает, находясь в миллиметрах от чужих губ, — мы можем… — Обещаешь? — глупо просить об обещании. — Мгм, обещаю, — но это обещание Тэхён уж точно может сдержать. Экстремальную позу для первого раза, выбирать не стоит, это - галочка. Вибратор плюс презерватив - галочка. Много, достаточно много смазки - галочка. Даже как-то слишком, а потому, она стекает на кровать по бёдрам. Юнги в голове целый список с галочками составил, заметно, да? Была идея, взять бумажный план и вычёркивать действия, но это как-то уже слишком. И эти мокрые стекшие следы - это уже слишком. Слишком, слишком, слишком. Мин уже сбился со счёта, сколько раз сглотнул от этого: "слишком". Он готов сказать стоп-слово своему сердцу, которое не выдерживает так сильно и быстро биться от всего этого. Идеи и желания такие безумные, а Тэхён такой податливый. Легко ложится на живот, но удивлённо мычит, пытаясь поймать его взглядом, но Юнги уже не видно. Что он пальцами с бёдер собирает растекшуюся смазку, было вполне ожидаемо, но когда он вылизывал стёкшие дорожки, ну, как бы, вообще-то - незаконно. А если и законно, то уже нет. По крайней мере, делать это без предупреждения, подобно бесподобному, а значит бесподобно, а значит невозможно, а значит Тэхён уже сошёл с ума. И Юнги тоже. Они. С Тэхёном этого тоже не получилось. Он тоже словил это обманное разочарование в анонимах из интернета. Но в отличии от Юнги, он сказал об этом вслух. — Я чувствовал то же самое, — отозвался он. — Почему? — Потому что в интернете одни лгуны, — усмехается он. — Я безразличен тебе..? — Что? Нет! Не думай так! — дежавю: они лежать лицом к лицу, в связи с внезапный разговором, не опять, а снова. — Ты не говоришь мне ничего, — нужно срочно сменить его виноватый взгляд, — ты заставляешь меня думать, что я делаю всё правильно, — Юнги ждёт, — но ведь это не так, — здравствуй, точка максимума. (ненавижу математику) — Но это так! — как найти точку минимума? — даже если бы, я попытался что-то скрыть, это было бы очевидно, разве нет? И у нас ещё есть стоп-слово, помнишь? Я обязательно скажу тебе,если вдруг что-то будет не так. — Тэхён ещё больше поник. — Я не хотел в тебе сомневаться, но я чувствую себя так странно, прости, — его можно понять, — и я не горю, — это, кстати не так. — Ты не сомневался во мне, ты просто беспокоился, — поцеловав в лоб, он взял его за руку, — я ценю это, но не беспокойся больше ни о чём, — ещё один поцелуй в костяшки среднего и указательного пальца, — ты самый лучший. — Юнги до недавних пор нравилось говорить ему комплименты, но теперь, он говорит от души и это уже не бессмысленная лесть. (Которой, вообще-то, тоже не было) — И я тоже, не горю, — какая ложь, однако.— Я тебя убедил? — Юнги поднимает бровь. — Убедил, милый, — а Тэхён целует его в нос, — продолжай, пожалуйста. Момент с игрушкой прошёл довольно легко, и они выяснили, что для вибрации пока рановато, даже для самого медленного режима. Тэхёну это чувствуется странно. А Юнги чувствуется внутри тепло, чувственно, приятно. Юнги не знает, сколько он уже лежит у Тэхёна на груди, но знает точно, что этого всегда будет ему недостаточно. Они говорят многом и долго не могут остановиться: нравится слушать, нравится говорить, нравится просто быть. Быть друг с другом. Примерно в пять утра, Тэхён заснул у него на животе, лёжа как ленивец на ветке, а Юнги гладил его по голове, улыбаясь, так, что щёки свело. Как только Юнги размял щёки и решил уснуть, Тэхён с него слез. Ну что за несправедливость. Это просто появилась возможность выкинуть кучку презервативов у кровати в мусорку, но это всё равно не стоило того. Юнги заснул лишь тогда, когда его снова обняли.