Помогите Элли

Семья — это важно? Не говорите! В одной комнате со страхом всё детство учиться жить (И в конце концов) принимать свои комплексы, как родителей. Приказано любить, но любить — это отвратительно. 🎶Помогите Элли-Pyrokinesis

***

Спокойствие так и не вернулось к Лизе. Она стояла возле зеркала в обшарпанной ванной своей квартиры, и ваткой пропитанной перекисью, промакивала зуднящуюю ранку под губой. Кристина снова будто сорвалась с цепи, Лиза уже и не пыталась находить причину такого поведения. Ее били за просто так. Никаких как казалось бы важных для нее вечеров с Кирой - она больше не проводила. Если быть честной, темноволосая даже не знает где она. Они не виделись уже около месяца, больше не было никаких стуков в окно и прогулок. Не то чтобы Лизу это сильно гложило, просто ей было слегка досадно, ведь на какой-то краткий миг ей показалось, что теперь еë существование не одиноко. Но Андрющенко не имела привычки привязываться к людям, которые мимоходом проходили в ее жизни, как оказалось — не зря. Хотя возможно, где-то глубоко внутри и хотелось, чтобы Кира осталась, и не была лишь тенью в ее жизни, ушедшей дымкой непостоянства — но Индиго никогда это не признает, ни в своей голове, ни для других. Кира была красива, хотя ее образ, в котором она жила-будто пачкал ее. Лизе всë хотелось отмыть,отчистить девушку, ей эта грязь совсем не к лицу! Но красота-это проклятье человека, она никогда не позволяет разглядеть в людях монстров, коими они являются, поэтому Андрющенко никогда не смотрела на оболочку, ну, по крайне мере пыталась этого не делать. Блять, почему она вообще думает о каком-то левом человеке, последние 10 минут, не моргая, замерев с ваткой в руке?! Ей хотелось дать самой себе пощечину, но откинув эту затею прочь; продолжила утирать ссадины, попутно шипя от жгучести спирта, и жалея что подуть на эти самые ранки ей некому. Если честно, выходить из ванной не хотелось. На кухне сидела ее мать, с новым мужиком, которого ей благочестиво представили «папой», в тот момент хотелось плюнуть в обоих, но губы смогли выдавить из себя скрюченное подобие улыбки, рассматривая нового ухажера, что имел мерзкого типа щетину на своих подбородках. Он был неухожен, от него неприятно пахло, что неудивительно. Его одежда была не первой свежести, пропитанная застоявшимся потом и маслянистыми пятнами, а изо рта разило самым настоящим смрадом, что заставляло Елизавету морщиться в рвотных ревлексах, когда вонь достигала носа. Ей не хотелось быть в этой квартире, все время она мысленно возвращалась к качелям в одном из дворов и тишине, которая сейчас была так необходима. Лиза выходит из ванной и хочет быстро прошмыгнуть на кухню, но в дверях стояли — дядя Лёша,коим назвала его мама в первый день знакомста и сама она, обвив шею; задорно улыбалась, пока мужские руки гуляли по спине, без стяснения спускаясь ниже. Светлана хихикала, а Лизе хотелось вырвать прямо на этот старый, грязный ковер от картины перед глазами. Андрющенко смотрела на них лишь секунд пять, не больше и начала продвигаться в комнату, где-то внутри сеялась тревога, ужасающим монстром пробираясь по позвонку и не позволяя отвернуться спиной, организм просто выл и посылал сигналы об опасности. В груди неприятно закололо, пуская это звенящее чувство до кончиков пальцев, будто сейчас тут стоит не человек, а натянутая струна,что в любой момент порвется, хлестким ударом прервав напряжение. Как оказалось, тревога была не напрасна. Когда она уже была в дверях у своей комнаты, она почувствовала сильный удар по своим ягодицам, и мужской смех. Самое страшное, что после присоединился еще и женский. Мама… -Не смей меня трогать, животное.-Стальным голосом произнесла Лиза, оборачиваясь, хоть страх уже сковал тело, в голове вовсю выла серена. -Ты не ахуела? -мужской голос разрезал тишину, которая повисла на несколько секунд, после смелого ответа. Уже в следующий миг, она почувствовала, как сильной хваткой ее берут за волосы и тянут, заставляя ноги подкоситься и потерять опору, удерживаясь на весу, только благодаря этой самой руке, что больно оттягивала кожу головы. Горло выдало сдавленный скулеж от неожиданности и резкой боли, ногти девушки вцепились в зажавшую волосы; руку, пытаясь отодрать, лепеча что-то невнятное, казалось, что сейчас скальп отделиться от головы. -Я займусь твоим воспитанием, маленькая потаскуха.-Прошипел он и потянул ее по коридору. От боли и страха у Лизы выступили на глазах слезы, но она не оставляла попыток вырваться, царапая и ударяя кулаками по его рукам, сжатых в тиски на темных волосах. Мать запищала и кричала ему: -Лешенька, оставь, не марай об нее руки, она уже потеряна.-Своим пьяным прокуренным голосом, она выплевала эти фразы, которые били Андрющенко ножом по сердцу, девушка даже забыла о своей физической боли. -Пойдем я тебе стопочку налью.- прохрипела женщина, но была проигнорирована. «Новый папа», дотащил Лизу до еë собственной комнаты, закинул ее туда, рывком за волосы, Андрющенко больно впечаталась в холодный пол, тут же забиваясь в угол загнанным зверьком, она не лила слез, когда ее била Захарова, но взрослый, пьяный психопат-это совсем не Крис. -Блядина.-Закричал он и с силой захлопнул дверь в ее комнату. Индиго сжалась сильнее в комочек, уже совсем не сдерживая слезы, закрывая руками голову, будто сейчас ее продолжат бить, «выбивая из всю дурь». **** И как-никак на войне с собой везде одна простая тактика: Всё пихать в себя, пока не перестанет брать тебя; Но это тоже не помогло б ни на йоту, Коль даже наркотики не работают. Но всё закономерно, задача не из лёгких; А ты и вовсе не лучший пример, но Сердца всё же требуют перемен. И ждём все мы, но Элли снова мажет мимо вены. 🎶Помогите Элли-Pyrokinesis **** Кира сидит на кровати, и ее ломает. Кости будто выкручивают, тело находится в агонии. Ладошки настолько сильно вспотели, что кажется, будто сейчас с них польется вода. Очередной марафон, очередной срыв, очередной приступ. Как будто невозможно прекратить, невозможно взять себя в руки, такая слабость вызывает лишь ненависть к самой себе. Кира хватается руками за волосы, и тут же заходится криком неистового бессилия, который лился прям из ее души, если конечно от нее хоть что-то осталось. Медведева бьет ногой по стулу, не ощущая физической боли, еë заменяет душевная. Она лупит себя по коленям, не замечая слезы,которые градом текут по щекам, обхватывая плечи руками, будто обнимая в утешении, ведь кроме нее сделать это некому. Кира была пропащей, в ней не осталось ничего живого, светлого, все высосали наркотики. В голове всплывает воспоминание, как все начиналось, с маленькой розовой таблеточки на работе в клубе и фразой «Да ладно тебе, ничего с одного раза не будет.» Тысячи подростков и взрослых людей попадаются на эту уловку, никогда одим разом это не заканчивается, шаг в пропасть с бесконечным падением все ниже и ниже, в самые пучины тьмы. Сначала было экстази, Кира ощутила нечто новое,новую грань чувств и ощущений. Чувство счастья разливалось по телу, хоть и мнимое. Потом это перестало работать, и пошли пластиночки ЛСД, где Медведева почувствовала более новый, развернутый спектр эмоций, опускаясь в океан эйфории с головой. Ломать начало почти сразу, и девушка окунулась с головой не в эйфорию, а в апатию и депрессию. Пришлось идти на поиски нового кайфа, лишь бы не чувствовать этот ужас, который рвал на части, изнуряя ее искалеченную душу. Она начала нюхать. Сначала кокаин, с каждым разом повышая дозировку, а дальше уже и соль, которая тоже в скором времени перестала брать. Кира пихала в себя все, что можно, лишь бы убежать от внешнего мира, убежать от себя. Она была чертовски слаба, когда смотрела прямо в глаза своей зависимости. Единственное табу, которое у нее было-это иголка. Она считала, что только лишь конченные люди колются, а она лишь так, играется с таблетками, молодость все-таки. Кто так не делает? Медведева с детства боялась уколов. Она истерички смеялась видя их, опускаясь в болото полное паники. Чтобы взять у нее кровь из пальца, нужно было держать ее. Это была настоящая фобия. БЫЛА После того как и соль перестала давать заветную сладость, расслабление и чистый кайф, Кире ничего не оставалось делать, как переступить через себя. Медведева села на героин. И сейчас светловолосая смотрит на свой стол, на котором лежал шприц с коричневатой смолянистой жидкостью. У нее не было денег на так называемое «стекло»(Чистый аптечный морфий, который прошел переработку), что было опасно. Героин, как правило, вводится внутривенно, в поверхностно расположенные вены, а Кира хоть и любила идти против системы, но не сегодня. У девушки были обширные повреждения вен, как и у всех инъекционных наркоманов. Гематомы украшали внутреннюю сторону руки, расползаясь словно реки, переливаясь из темно-синего, до голубого и фиолетового, а в каких-то местах, можно было рассмотреть светло-желтый, на контрасте с зеленоватым оттенком. Это выглядело жутко и противно. Кира берет шприц, и откидывается на спинку, прокалывая тонкую венку, одну единственную, ведь через месяцы употребления, их просто перестало быть видно. Палей нажимает на «ножку» шпица, надавливая и вводя убийственное месиво в кровь. Обычно, средняя разовая доза составляет 5 мг, но Кира уже вводила себе 10. Вытаскивая шприц и откидывая на стол, она прикрывает глаза и с дрожью в теле ожидает эффекта. Ждать долго не пришлось, седативный эффект пошел буквально спустя 10 минут, давая желанное расслабление, ноги становятся ватными, а тело окутывает приятное тепло. Лишь иллюзия. За счет воздействия на черепные нервы, зрачки быстро сужаются, превращая взгляд в неживой. Эндорфин начал выделяться с тройной силой. Она снова чувствовала прострацию, спокойствие и заветное расслабление, которое приятно окутывает сознание, заставляя глупо улыбаться. Тревога быстро спала, боли пришлось отступить, спрятавшись на недолгий срок. И в данный момент наплевать, на то, что апатия ударит сильнее, чем эйфория, уже в скором времени, проигрывая в этом бою. От тела будет разить неприятный, кислый запах и умереть захочется еще сильнее. Сейчас плевать, сейчас ей хорошо.