Счастье, или гемор?

— Мы дома! — раздался Настин голос от входной двери. — Оооо, девчонки наши вернулись, — Саша повернул голову в сторону прихожей. — Где вы пропадали целый день? — Мы ходили в салон красоты! — Машка плюхнулась рядом с отцом на диван и, повиснув на шее, смачно поцеловала в щеку. — Да ты что? — Шура улыбнулся, рассматривая новую прическу дочери. — Дааааааа, я красилась, еще маник с педиком делала. А мама ходила на массаж и тоже маник с педиком. Смотри, какие у меня медвежатки классные! Машка сунула отцу под нос свои лапки с красно-белым маникюром, где были приклеены наклеечки с миленькими медвежатами. — Маша, — Саша улыбнулся, рассматривая это чудо маникюрного искусства. — Тебе уже двадцать лет, а ты все медвежат клеишь на ногти. — Ну и что, а мне нравится, — надула губы девушка. — О чем вы тут опять спорите? — Настя пришла в гостиную, и поцеловав сидящих на полу и играющих в PSP мальчишек, присела рядом с мужем. — Папа меня обижает, ему мои медвежата не нравятся, — сдала отца с потрохами Машка. — Саааашааа, — Настя укоризненно взглянула на мужа. — Ну что, — улыбнулся Саша, обнимая жену, и притягивая ее к себе поближе. — А ты что сделала, покажи? — Мама, не показывай ему, он тоже скажет что некрасиво! — показала язык обиженная Маша. — Что, тоже медвежат? — улыбнулся Шура. — Ммммнет, — Настя с улыбкой покачала головой. — А что? — улыбнулся. — Не покажу, — спрятала руки. — Покажи, — Саша стал ловить ее ладошки. — Так тут ничего нет! — А ты на ногах посмотри, — Машка улыбнулась. — Ааааа, вон оно что, а ну-ка, иди сюда, — Саша схватил ножки жены и полижи их себе на колени. — Ай, Саша! Аккуратнее! — Это что? — мужчина рассматривал сделанный педикюр. — Это, кошачьи мордочки! — объяснила ему дочь. — Уууууу, как мило! — Шура чмокнул ступню жены. — Ну конечно, как мои медвежатки, так я взрослая, а как у мамы котятки, так «как миило»! Еще и пятки целует! — Твои пятки уже нацеловался, тогда они правда были в разы меньше, — Шура улыбнулся, усадив жену на колени. — Ну и что! — Машка обиженно сложила руки на груди. — Ну что ты ребенка обижаешь, — Настя поправила выбившуюся прядь из Сашеной челки. — Да красивые, красивые медведи у тебя, — улыбнулся дочери. — Не медведи, а медвежатки, — проворчала та. — Медвежатки! — кивнул Саша. — Пятку будешь целовать? — Машка с улыбкой взглянула на отца. — Я тебе щас по попе дам, сгодится? — улыбнулся. — Ну и ладно, тебе же хуже! — Машка показала папе язык. — Чем это от тебя таким вкусным пахнет? — Шура принюхался к жене. — Аааа…. — Настя не успела договорить. — А это ее массажист намазал, когда мял мамины булочки, — заговорчески произнесла девушка. — Чегооо? — возмутился Саша. — Какой еще массажист? — Такой высооооокий, смуглый латиноамериканец, с широкими плечами и круглой попой. С густыми темными волосами и большими сильными руками, — мечтательно, прикрыв глаза, протянула Машка. — Фига у тебя фантазии, — прозвучал голос Андрюши. Маша открыла глаза и увидела, что на нее с удивление взирают все присутствующие. — Ну а чее, — Машка смущенно опустила глаза. — Я правду говорю, между прочим. Да-да. Чужой дядя мнет булочки нашей мамы. — Так, я не понял, какой-то мужик…… — Маша, как тебе не стыдно? — Настя улыбнулась. — Папа вон уже побелел весь. Машка только хитро и коварно заулыбалась, кивая папе. — Настя! — Шура возмущенно уставился на жену. — Успокойся, ревнивец ты мой, — девушка взяли лицо мужа в ладони, и поцеловала в нос. — Массажист у меня женщина, к которой я хочу уже не первый год. — Точно? — Саша с прищуром взглянул на жену. — Тоооочно, — она улыбнулась. — Смотри у меня, — поцеловал супругу, и на всякий случай, сжал круглую полупопицу жены. — А то что? — Машка подсела поближе, кося на папу хитрым зеленым глазом. Саша повернул голову к дочери. — Накажу, обеих! — уточнил он, намекая и на саму Машку. — А меня-то за что? — тут же отсела девушка. — А нечего семейное добро разбазаривать! — выдал Андрей не отрываясь от игры. — Мамины булочки семейное достояние. Только нам можно их мацать! — Андрюююша! — воскликнула Настя. — Что за слова такие, как вообще можно так о маме говорить? — А че я такого сказал? — возмутился парень. — Я, между прочим, комплемент тебе отвесил. — Андрей! — Настя улыбнулась. — Ну что за слова, отвесил. Не отвесил, а сказал. И о маме в таком контексте говорить неприлично. Только папе так можно говорить. Да мой пупсик? Снова поцеловала мужа, тиская его, как плюшевого мишку. — А я согласен с Дюхой, — Миша включился в разговор. — У тебя красивая попа, и в этом нет ничего такого. Круглая и приятно колышется, когда ты ходишь. Зачет короче. Настя в шоке смотрела на затылки сыновей, а потом перевела взгляд на мужа. — Что ты молчишь? — А что, я с ними полностью согласен! — довольно улыбнулся Саша. — Зачет! — Зачет? Зачет? Знаешь что! — девушка стала выбираться из объятий мужа. — Куда, не пущу, моё! — он удерживал и щекотал супругу по чувствительным местам. — Ай перестань, щекотно, — Настя сопротивлялась не долго и в стоге устроилась удобно у него в руках, пока он совершенно нагло и бесцеремонно наглаживал ее ножки под длинной свободной юбкой. — Ты у меня нежная, — ворковал он ей тихонько на ушко, щекоча нежную кожу шеи чуть отросшей щетиной. — Это все скраб, — Настя пыталась не пустить ее наглую лапищу выше по внутренней стороне бедра. — Нет, ты всегда такая, — соблазнял он ее, на глазах у детях. — Саша прекрати, — Настя покраснела как помидорка, пытаясь вытащить его руку. — Тут же дети, что ты делаешь? — Они заняты игрушкой, и ничего вообще не видят, — он целовал ее шею и ушко. — Саша прекрати, слышишь! Это неприлично! — Поцелуй меня! — Неет, прекрати, сказала! — Тогда я сам тебя поцелую, — и долго тянуть он не стал, накрыв ее губы жадным поцелуем. — Эээээ, родители! — раздался голос Андрюши. — Имейте совесть, вы тут не одни! — Дааа, хотите чпокаться, идите к себе в комнату! — поддержал его Миша. — Мы между прочим в отражении в телеке все видим! — Машка не осталась в стороне. — И вообще, мы надеемся, вы предохраняетесь? Учтите, мы не хотим еще одного мелкого! Нас сейчас вообще все устраивает! — Да! — дружно подтвердили парни. — Папа, не смей забеременеть маму! — Машка погрозила отцу кулаком. — А давайте его отселим от мамы? — Андрей поставил игру на паузу и взглянул на брата с сестрой. — А что, хорошая идея! — кивнул Миша. — Папа, — Маша взглянула на родителей. — Ты переезжаешь в комнату для гостей. Мы не хотим рисковать! — Щаааззз! — Саша показал детям фак. — Аааа, Саааашаа! — Настя в ужасе взглянула на мужа. — Прекратите обижать папу. Вы покушали? — Папа накормил нас какими-то жуткими недоваренными пельменями, — дети вернулись к игре. — Какими пельменями Саш, я же вам лазанью в духовке оставила, — Настя взглянула на мужа. — Лазанью? — раздалось дружное детское и все три отпрыска позабыв об игре, обгоняя и пиная друг друга помчались на кухню. — Какую лазанью? — Сашка приподнял бровь. — Я тебе днем перед уходом написала в вотсаппе, что мы с Машкой уехали, в духовке ужин для вас! — Я не видел! — Едааа! — на кухне загремели ложки. — Ну куда вы на ночь-то?! Животы заболят! — Настя покачала головой. — И это будет на папиной совести! — раздалось в ответ с кухни. — Вечно папа виноват, — вздохнул Шура. — Ничего, — Настя тихо рассмеялась, обнимая его за шею. — Для меня ты виноват во всем, только хорошем в моей жизни! — Да? — улыбнулся. — Да, — кивнула Настя и чмокнула его в нос. — Тогда пошли в спальню! — он встал, держа супругу на руках, и поспешил в спальню. — Ну вы бы хоть в тарелки положили! — ужаснулась Настя, увидев, как на кухни трое ее детей лопают ложками прямо из общей миски. — Не отвлекай их, а то они опять ворчать начнут! — шикнул Саша, открывая дверь в спальню ногой. — Опять в спальне закрылись! — хмыкнул Андрей. — Ага, — кивнула Машка. — Как дети, ё-маё! — хмыкнул Миша, и запихнул в рот ложку лазаньи.