Tell me you love me.

Контракт, не подписанный на бумаге, но это. Бессрочное служение. Служение Чуе, её телу. И Дазай не просит другого. Всего лишь позволить ей. Поклоняться. Так, как она этого хочет. Так, как она это умеет. И Чуя не против. И холодные пальцы Дазай скользят по бархатной коже рыжеволосой девушки. Они просто стоят у кухонного острова. Утро. А может, и не утро. С блэкаут шторами у них здесь время течёт по-своему… всегда по-своему. Шёлковые сорочки скользят по красивым телам, облегая. Когда Дазай, прижимаясь всем телом, упирается рукой в деревянную столешницу, а другую запускает в растрёпанные локоны Чуи, оттягивая у самых корней. Чуя. Она запрокидывает голову, следуя движениям пальцев Дазай в её волосах. И предоставляя доступ жадным губам к своей шее. Брюнетка разрывается от возможностей, то проникая языком в приоткрытый рот девушки, лаская и посасывая её язык, проникая глубже, устанавливая свои правила, то оставляя смазанный поцелуй, спускается к шее, всасывая участки кожи в рот и рассыпая тёмные отметины засосов тут-там, они будут украшать Чую дни подряд. Как же легко потерять голову, и Дазай, не сдерживаясь, покусывает выпирающие ключицы девушки, поднимаясь выше, к мочке уха, затем переключаясь на подбородок и снова проникая настырным языком между уже припухшими губами. Чуя цепляется за её спину руками, то поглаживая, то царапаясь, узел между ног тянуще ноет, она очень хочет, хочет Дазай в себе, скорее, она хочет кончить и кричать её имя вперемешку с «Да, детка», «Боже, я так близко». Дазай знает, поэтому, останавливаясь, опускается лбом на лоб девушки, дыша рвано и смотря вниз на приоткрытый и такой сладкий рот. Гос-поди. Она околдована. Она под кайфом, и Чуя наркотик. Как же Дазай подсела. На эти стоны, такие пошлые, на это дыхание, прерывистое, тёплое, на это тело, что так откликается на все её ласки. Так же играя пальцами с локонами, прежде чем снова укрепить свою хватку в них, Дазай шепчет: — Так хочу тебя…. ты хочешь меня, Чууя? — Да… Отрывая руку от столешницы, Дазай переводит её девушке под сорочку, нащупывая кружевное бельё той. — Ты уже такая мокрая, детка. Ты и вправду хочешь меня, Чууя. — Да.. хочу. Хочу тебя, Дазай. — Ну тогда, давай сделаем тебе очень приятно. Дазай уже не скрыть довольного оскала, когда Чуя, прикрывая глаза, закусывает губу, пока брюнетка уже обеими руками спускает с неё белье вниз, к ногам. — Ты готова? — Да, пожалуйста. Выпрямляясь, Дазай опускается губами к шее партнёрки, которую не в силах оставить, настолько она соблазнительна, возвращаясь пальцами под сорочку и поглаживая, проводя пальцами взад и вперёд, пробно задевая клитор. Чуя реагирует прекрасно, но язык и зубы Дазай на её коже заземляют. Чуя влажная, но Дазай не хочет доставлять дискомфорта, поэтому она облизывает свои пальцы, обильно смачивая их слюной и, уже не в силах тянуть больше, она сразу вставляет два из них внутрь Чуи. Ах, боже… Чуя замирает от долгожданного ощущения Дазай в себе, а уже на грани сумасшествия. Чуя — это сказка, это сбывшаяся мечта, эта партнёрка, о которой можно только мечтать. И она уверена, многие и мечтают. Но она только её. И Дазай не собирается делиться, пусть она «подсела» на Чую, взамен она подсадит девушку на крышесносные многочисленные оргазмы, которые только она может ей доставить. Наконец возвращаясь к губам партнёрки и утягивая её в глубокий быстрый страстный поцелуй, что невозможно прерваться на дыхание, Дазай вводит и выводит свои мокрые длинные пальцы, заставляя Чую опереться сильнее на столешницу и выгнуть спину. Внутри Чуи хорошо, тепло, да и вообще, проникать в неё — это блаженство, поэтому Дазай всё же разрывает поцелуй, наклоняясь и прячась губами где-то под ухом девушки, она сама дышит уже прерывисто, а стоны Чуи становятся всё ритмичнее и громче, ведь Дазай, каждый раз вынимая пальцы, проскальзывает ими по клитору, прежде чем снова проникнуть внутрь. Брюнетка знает, что делает, постепенно ускоряя и ускоряя свои движения. Теперь дело за малым, поэтому: — Ты.. такая хорошая для меня.. так тепло внутри тебя.. так узко.. Этот шепот в комбинации со всеми ощущениями и тем, как влажные пальцы девушки касаются её клитора, подводят Чую к оргазму, что выстраивается, поднимается, как волна. — Давай, детка, кончи для меня, сделай это... я знаю, ты уже близко. Как бьёт голос Дазай по самому мозгу, так и стоны Чуи разбиваются о мраморный пол кухни. — Я… я… сейч.. ах.. ахх Дазаа.. — Давай, милая. Прижимая девушку крепче к себе за спину, Дазай, практически не дыша, снова целует, лижет, кусает её шею, водя пальцами быстро и не сбивая темпа, и она чувствует, как стенки Чуи сжимаются на ней, так плотно обхватывают, как же это приятно. Приятен чертовски и тот крик, что сорвался с приоткрытых губ, когда рыжеволосая девушка содрогалась всем телом из-за сильного оргазма. — Вот так, моя хорошая. Чуть задерживаясь внутри, прежде чем вывести свои пальцы, Дазай сама дышит прерывисто, она постаралась — и она вознаграждена. Вознаграждена за своё служение. И Чуя, не в силах открыть глаза, выдала довольную полуулыбку. Так же прижимая партнёрку себе одной рукой, Дазай, выпрямляясь, оставляет поцелуй на спутанных рыжих локонах. — Тебе понравилось? — Очень. Чуя, крепче обнимая девушку в ответ, в глубине души очень хочет развеять сомнения Дазай в себе. Дазай прекрасна. И в сексе великолепна. И если ей нужно подтверждение в правильности её действий, Чуя не против повторять снова и снова: — Это было. Идеально, Дазай. Сомнения могут пожирать изнутри, разъедать, создавая тревожные мысли, но не когда Чуя в руках Дазай растекается от удовольствия. И тогда, тогда у Дазай всё. Хорошо. — Я так рада, Чууя. И она счастлива.