полуразваленный дом с цветными стенами плачет о прошлом и грезит о будущем.

За колючими ветвями дремучего леса от внешнего мира спрятана деревушка, в которой происходят немыслимые для обычного глаза вещи. И никто извне не может найти это место, если ранее никогда не был здесь. Но сбежавшие и не стремятся вернуться обратно. Виной всему странные сны и духи? Или лис-монстр с сияющим рубиновым глазом, что гуляет по крышам темными ночами и заглядывает в окна, чтобы забрать свет в очах неспящих? Какие глупости! Нет в этом ужасов! Вы можете задуматься, как Рунгерд смогла найти деревню. Дело в том, что ей от прабабушки, которая была ясновидящей, достался хрустальный глаз. Она может заметить им то, что другие упускают из виду — например, скрытую травой тропу. Лес манил, будто хотел поделиться чем-то важным, а девушка не стала противиться и шагнула в неизвестность, которую обходят стороной даже лесники. Что-то детское заговорило внутри Рун, обрывки воспоминаний запахли липовым чаем. Лес, на самом деле, не такой страшный, как о нем рассказывают мамы своим детям перед сном. Обитатели не загрызли, душа не запуталась в высокой траве, ветви деревьев не впились в кожу. А может Рунгерд особенная? Никто не знает ответ на этот вопрос. Но лес принял ее, не дал замерзнуть и привел к дряхлой хижине, которая оказалась огромным домом. Загадочное жилище теплое и живое внутри. Оно забрало Таинственную в свои объятия и позволило скрыться от сурового ноябрьского ветра. Возможно, Мышиная Королева ушла бы домой спустя пару дней, но найденные на чердаке фотографии заставили задержаться в волшебной глуши. Была в них загадка и стертые лица казались знакомыми. Рун приступила к расследованию, начав с темных углов и духов. Да и неожиданное знакомство с обитателями дряхлого дома настолько согрело сердце городской девушки, что захотелось погостить в неизведанной деревне подольше. В одну, на удивление, тихую ночь, Рунгерд заснула под тяжестью пухового одеяла и увидела сон, который любой посчитал бы кошмаром, что никогда не сбудется. Но хрустальный глаз не видит сны без причины. Да и место кишит сказочными историями, легендами и невозможными, на первый взгляд, событиями. Бегу по безграничному пшеничному полю. Вперед и только вперед! Нельзя оглядываться назад, смотреть по сторонам и уж тем более сворачивать с невидимой тропы. Не знаю, кто придумал эти правила, но нарушать их совсем не хочется. Мои босые ноги бьются об острые камни, оставляя красные следы. Ветер режет щеки, путается в волосах и мешается под ногами. Он рвет мое (бело)снежное платье и морозит душу. Я бегу от горящих стрел. Чей-то деревянный лук, украшенный цветными лентами, выглядывает из пшеничных колосьев, но я не могу разглядеть лицо владельца. Бессмысленно. Увернуться так сложно. Стрелы задевают мое тело, на коже видны царапины и ожоги. Я умру так просто? Снег пошел. Хочу поймать снежинку, но в моих руках лук и стрелы. Ничего не понимаю. Это же в меня стреляли. Или… Я кого-то убила? — Рун? Кто меня зовет? На земле кровь? Откуда? Она человеческая? — Рунгерд? Это моя стрела? Она в плече человека? Я убила его? Нет. Нет, нет, нет. Почему? Я же убегала. Я должна быть на его месте. А, может, это все-таки я? Почему руку жжет? — Ай!, — проснулась Рунгерд от резкой боли в руке. После осмотра запястья были замечены кровавые следы зубов. А рядом пристроился рыжий комочек с крыльями. — Джинджер, неужели, это ты укусила меня? — Утречка! Я звала тебя, но ты все не просыпалась. Не злись, — Фокси вступилась за кошку. Ведьма выглядела сонной. Ее одежда была измазана в земле, а в руках она держала цветочный горшок с маленькой монстерой. — А еще это прекрасное создание кусает только тех, кто ей нравится. Стал ее другом — будь готов стать жертвой ее зубов. — Ладно-ладно, я благодарна за то, что вы разбудили меня. Особенно тебе, — Джинджер получила почесывания за ухом и, перебравшись на колени Рунгерд, довольно замурчала. — В прошлой жизни эта пушистая бестия точно была пчелкой, — засмеялась девушка. Иначе объяснить любовь ко сну, постоянную усталость и громкое мурчание не получается. — Ты плакала во сне. Думаю, тебе стоит сменить повязку, — Монстера оказалась на полочке пустого стеллажа, а Фокси около кровати. — На ней расцвела красная лилия. Она похожа на те, что Мэлл рисует на поцарапанных обоях. Кстати, она лекарь! Может, мне позвать ее? — Спасибо, но мне не нужна помощь с этим, — Рун указала пальцем на свою марлевую повязку. — Хорошо! Когда будешь готова, выходи завтракать, — Фокси взяла на руки кошку, которая явно не ожидала такой наглости, сделала пару шагов и присела около дверцы в полу. Дернув за веревку, служившую ручкой, выпустила Джинджер на лестницу, а потом повернулась на мгновение: — Кстати, у нас гостья, — и скрылась с глухим стуком. Дождавшись, когда скрип на лестнице прекратится, Рунгерд встала с кровати и принялась искать записную книжку. Та нашлась в потайном кармашке звездного плаща. Пожелтевшие от старости страницы шуршали в руках девушки до тех пор, пока не нашлось место для записи сновидения. Под тусклым светом керосиновой лампы чернилами ложились строчки. Рунгерд описывала каждую деталь, царапая бумагу фамильной перьевой ручкой. Рядом с буквами оставались кровяные точки. Хрустальный глаз не болел, лишь изредка щипался и чесался. Наверное, это были слезы, как и говорила Фокси. Закончив калечить листы, Рун закрыла книжку и сняла повязку. Крохотная мышка с пятнышком около уха вылезла из дыры под кроватью и взобралась на стол по горе пыльных книг. Чихая и удивляясь, мышка рассматривала глаз Рунгерд. Он напоминает матовую жемчужину или мутный стеклянный шар для гаданий. Заметив свидетеля, Рун подмигнула настоящим глазом, посадила мышку на плечо и поспешила вниз на звуки трескающихся дров и бурных обсуждений. Утро в полуразваленном доме пахнет старостью, сыростью и древесным углем. Очень спокойно. В голове сразу всплывает воспоминание о зимнем вечере рядом с вяжущей свитер бабушкой. Рунгерд очень любила слушать стук спиц и шипение неисправного радио. Но вечернее волшебство всегда заканчивалось слишком быстро. Иногда заснуть не получалась, поэтому маленькая Рун ворочалась, пока бабушка не заметит. Поначалу седая женщина ворчала, но в итоге обязательно пускала внучку в свою постель. Бабушка растирала ноги Рунгерд секретным зельем, чтобы она смогла скорее согреться, а потом прятала стеклянную баночку под кровать, надевала валенки и спускалась в погреб. Рассматривая сказки в узорчатом ковре над кроватью, Рун не замечала бега времени, поэтому казалось, что бабушка и не уходила. Старушка возвращалась с тарелкой нарезанных медовых яблок и кружкой чая из шиповника. «Скорее грызи тыблочки и запивай чаем. Давно уже пора спать, завтра успеем еще напрыгаться на перине и погонять курочек», — говорила бабушка, улыбаясь. И ведь в бабушкиных объятиях сны всегда самые добрые виделись. Утренний свет еще не успел добраться до коридоров, но даже в темноте-царице видны остатки цветочных узоров на обоях. У девочки в енотовой маске вновь не получилось победить. Рунгерд совсем не любит подслушивать чужие разговоры, но шагнув с последней ступени, ноги внезапно остановились, будто невидимый заборчик не пускал их. Хрустальный глаз блеснул под чистой повязкой. Девушка, сидящая с Фокси на диване, казалась знакомой. Лук и стрелы около ее ног изучали любопытные мыши, а грязно-зеленый плащ был готов стечь с плечей на пол при первой возможности. — От тебя так долго не было весточек!, — голос Фокси дрожит. Она держит руку незнакомой девушки в своих ладонях и смотрит с волнением. — Что-то случилось по дороге? — Мне пришлось два дня торчать на дереве, потому что у его корней поджидал медведь. Если бы он не отвлекся на рев другого медведя сегодня, кто знает, в каком обличии вернулась бы моя душа. — Ужас!, — ахнула Фокси Форест. — Хорошо, значит, сначала мы накормим тебя и согреем, а потом ты поделишься информацией, которую смогла разузнать. — Конечно! Тебе точно понравятся вести. — плащ, наконец, съехал с шуршанием, открывая коричневую форму Лесничих, о которых Рун лишь слышала краешком уха от своей покойной прабабушки. Так же стала заметна набедренная сумка и ножны с выглядывающей ручкой кинжала. Незнакомка наклонилась за вредителем, что не удержался и упал. Рунгерд в этот момент попятилась, но половица скрипнула, выдав ее секрет о присутствии. — Кто там? Выходи, — гостья тут же направила острый взгляд в тень. Духи от такой резкости разлетелись в стороны. — Это Рунгерд — новая жительница нашего дома, — представила хозяйка Рун, а потом подлетела к ней и, взяв под руку, повела из тени к свету и теплу. — Я познакомлю вас за завтраком, — она усадила Таинственную рядом с Лесничей, а сама скрылась в дверном проеме кухни. Неловкую тишину перекрывает суета чердачных мышек. Они бегают по всем поверхностям, поднимают носы вверх, видимо, вынюхивая, что сегодня будет на завтрак, и возмущенно пищат. Тыква надоела. Ее запах впитался в стены дома и мебель, успел поселиться в комнатах и уж точно щекочет носы жителей деревни. Эш сидит в кресле-качалке и что-то вышивает, а кошка лениво играет лапкой с катушкой ниток в ее ногах. Лучи восходящего солнца проникают через окно и перетекают в тусклый свет огня, из-за чего треск в камине прекращается. Через семнадцать минут (духи посчитали трепет стрелок настенных часов) Фокси появилась с подносом, а Мэлл вышла за ней с кастрюлей. На скатерти в клеточку расставили посуду — в точности, как шахматные фигуры на доске. В меню сегодня каша, блины с маслом, запеченные кубики и сок. И, конечно же, все вкусности приготовлены из ненавистной пушистыми звездочками тыквы. — Начнем знакомство двух Прекраснейших Звёзд!, — воскликнула Фокси, когда стулья перестали ранить пол ножками. Напуганные режущим возгласом души пылью поднялись с поверхностей и заметались по залу. Ведьма ласково улыбнулась и обратилась к ним, понизив тон: — Извините, мои маленькие друзья! Я очень взволнована встречей милых девушек. — Пока Фокси успокаивает свое сердце, представлюсь, чтобы не сжигать тебя любопытством, — посмеялась загадочная девушка-лесничая, убирая волосы в хвост. — Меня зовут Ханна Форест. Опережая вопросы, проясню: мы с Фокси не родственники, ей просто безумно нравится моя фамилия. — Приятно познакомиться, — Рунгерд протянула руку. — Твоя одежда отличается от формы Лесничих, которая описывается в легендах. — Потому что легендам несколько сотен лет, — выдала Ханна после приветливого рукопожатия. Она переложила в свою тарелку несколько блинов, полила их медом и, съев парочку, дополнила: — Да и к тому же, раньше Лесничие были под защитой ведьм и знали будущее, пока последняя ясновидящая не ушла в лес двадцать лет назад. Мой отец долго искал ее, но в округе даже костей не оказалось. — Ясновидящая? Какой в этом смысл? Разве ведьмы не могут справиться без нее? — Прокладывать несуществующий путь и предупреждать об опасности ведьмы не умеют, — Фокси влезла в разговор. — У каждой ведьмы свой дар. Я, например, хороша в собирании и использовании трав, могу заглянуть в будущее на пару дней вперед и знаю несколько простых заклинаний. Я не самая сильная в нашем роду, но точно знаю, что нет ведьмы, которой снятся вещие сны, — она подмигнула Рун. — Кстати, Ханна, что там с информацией? — Над озером Кезар, к которому я запретила ходить жителям, несколько душ. Думаю, это или те, кто ослушался меня, или же утопленники, — Ханна выдавала все, что успела нащупать, с легкостью, заталкивая в рот вилку с блинами, будто не ела несколько дней. Хотя, это ведь правда так, судя по её рассказу, который Рун случайно подслушала. — Ты, вроде, знаешь, где находится это озеро, но я оставляла засечки на стволах сосен и после завтрака дам тебе карту. — Отличная работа, моя Звездоглазая!, — похвалила Фокси свою (не)сестру. — Рун, составишь мне компанию в походе к озеру Кезар сегодня? — Я? Почему я?, — из-за неожиданного предложения, Рунгерд качнулась и выронила из рук вилку с кусочком тыквы. Одна из мышек, глупая малютка, подобралась, чтобы схватить лакомство, но почуяв знакомый сладковатый запах, обошла вилку стороной. — Потому что Мэлл и Эш заняты, Призрак никогда не покидает дом, ворон еще не вернулся, а Ханне надо отдохнуть. Джинджер вообще ненавидит мазать и морозить лапы, а там снег тает. К обеду будут лужи по колено, — Фокси называла причины, загибая пальцы. — К тому же, идти одной — невыносимо скучно, а тебе стоит познакомиться с Деревней и Лесом. И ещё… — Ладно-ладно, я поняла!, — Рун рассмеялась. — Плутовка, нашла-таки кучу аргументов! После завтрака Рун вызвалась проводить Ханну до комнаты. Солнце на тот момент уже слепило глаза и прожигало дыры в коврах, из-за чего поднялись пыль и дым, больше напоминавшие утренний туман. Красиво, но кашель расходится грохотом по всем этажам и номерам так же быстро, как смертельный вирус. Животные со стен сбежали и затоптали все красные лилии. Открылись шрамы дома — древние покоцанные обои с редкими золотистыми узорами. Редкое зрелище. Мэлл уже разводит краску, так что совсем скоро ужасы скроются за радужными рисунками. — Ты хочешь что-то спросить?, — Ханна остановилась перед дверью в комнату. Рун застыла позади в смятении. — Не смотри так на меня! Тебя выдало колотящееся сердце. — Как и ожидалось от лесничей, — признала Рун свою ошибку. — Но волнуюсь я не из-за того, что хочу задать тебе вопрос. Я лишь предвкушаю поход в лес с Фокси. — Фокси кажется ребенком, но на деле ей больше ста лет. Она хитрее, чем мышки с чердака. Если опасность настигнет полуразваленный дом, его жителей и деревню, Фокси не станет терпеть и быстро придумает, как спасти то, что ей дорого. В сложных ситуациях она становится серьезной, — взгляд Ханны наполнился теплотой и любовью. Необычно, ведь до этого, случайно посмотрев ей в глаза, можно было пораниться. — В общем, не беспокойся! Она проведет тебе чудесную экскурсию и ты вернешься в дом без царапин, — после этих слов Лесничая открыла дверь: — А теперь мне стоит хорошенько выспаться!, — и скрылась в комнате с щелчком. Фокси покидала дом редко. Это было ясно из того, как много живого и неживого собирало ее в дорогу. Духи из углов вылезли на свет, чтобы проверить сумку, а мышки и души носились под ногами, пока искали, что еще может пригодиться хозяйке. Даже Полуразваленный Дом вздыхал с волнением, из-за чего цветочные горшки и книжные стеллажи дрожали, а камин плевался горячим древесным углем. Вскоре пришло время слушать пожелания и просьбы, а потом со скрипом потрепанной двери отправиться в путь. — Мы с Призраком составили список продуктов, — Мэлл протянула листок с кривыми строчками. — От меня так же есть просьба. Заберите мой заказ в цветочной лавке Далии. — Принято!, — Фокси вложила листок в блокнот кровавого цвета, который тут же пропал в сумке с вышитыми на ней глазастыми мухоморами и ромашками. — Мы чудесны! Пора выдвигаться, — ведьма взяла посох (или это костыль?), стукнула им по выбивающейся дощечке в полу и улыбнулась, посмотрев каждому существу в глаза. — Вернемся к ужину. Призрак, дорогой, приготовь что-нибудь не тыквенное, а то мышки нас сгрызут. Это был первый выход Рунгерд на улицу за время пребывания в полуразваленном доме. Только сейчас она заметила шелковицу, которая точно достает ветвями до неба. Из-за ветра могучее дерево поет скрипучим голосом, но эта песнь не кажется пугающей, не отталкивает и не режет слух. Будь сейчас летний день, шуршание листвы и звонкие птицы, конечно же, сделали бы из грустной мелодии что-то веселое, но сейчас об этом не хочется думать. Осень умирает, поэтому песня из слез ветра и шелковицы звучат, как нельзя кстати. Вокруг толстого ствола голая клумба. Рун вспомнила фотографии, найденные во время уборки на чердаке. На одной из них дети прятались в высоких тюльпанах. Это точно было здесь. Сколько же тайн хранит Дом? Из объятий мыслей вытащил писк Фокси. — Сначала пройдемся по деревне и зайдем за заказом Мэлл. На обратном пути мы вряд ли захотим посетить цветочный домик. Дорогая, тебе понравится это волшебное место, я уверена!, — радостно сообщила ведьма о проложенном ею пути. Вход в деревню находился в нескольких метрах от полуразваленного дома. Огромная каменная арка с деревянными вставками, украшенная умирающей плетущейся розой, держит табличку с размытыми буквами. Вроде, на ней написано «Dearmadta», но Рун не уверена, ведь рассмотреть внимательнее не получилось из-за заслезившегося глаза. Деревушка забыта и всё об этом напоминает. Несмотря на внезапный холод и снег, лежавший уже несколько дней, жизнь в деревне не собирается останавливаться ни на секунду. На маленьком рыночке стоят столики с овощами, фруктами, сластями, игрушками, посудой и другой всячиной. Здесь нашлись даже крохотные изделия из глины, фигурки жабок и котят, которые очаровывали даже взрослых, проходящих мимо. Фокси вела Рунгерд сквозь толпу, громко болтая обо всём на свете, и, наверное, Рун могла лишиться руки, если бы ведьма резко не отпустила её, увидев столик с книгами. — Добрый день! Как идут дела с продажей?, — спросила Фокси у продавца, который копался в коробках с книгами. Это был старичок среднего роста с добрыми карими глазами, скрывающимися за очками с оправой травяного цвета. Когда он услышал приветствие Фокси, то тут же оторвался от распаковки товара и широко улыбнулся. — Моя Хитрая Лиса, привет!, — продавец приподнял шляпу, которая чем-то напоминает грибную и слегка наклонил голову. Добрый, как подберезовик или лесной гном-хранитель. И взгляд наполнен спокойствием. Фокси ответила на его жест неуклюжим реверансом. — Все замечательно! Благодаря тебе, люди в этой деревне полюбили книги! — Ах, я очень рада, что смогла помочь тебе!, — блеск в глазах ведьмы можно сравнить с солнечными бликами в реке. Очаровательно!, — Кстати! Дети жаловались на то, что ты очень суров по отношению к ним. — доложила Фокси, рассматривая книжные обложки. — Я всего лишь отказался отдавать книгу со сказками за два конфетных фантика, шоколадную монетку и бутоньерку из бессмертников. — Вы, взрослые, вечно не замечаете ценность крохотных вещей, — цокнула Фокси и тут же заявила: — Какая книга им приглянулась? Я куплю её. Старичок тепло хихикнул с надутых щек ведьмочки и протянул ей сверток: — Я знал, что ты придешь за ней. А еще здесь энциклопедия о лошадях, которую ты заказывала. С тебя один золотой. — Вот-вот, бери!, — монета выскользнула из рук ведьмы прямиком в ладонь продавца. — У тебя новая шаль? Неужели, Эйра связала ее? — Ты права, я получил эту шаль от нее, — продавец поправил подарок, что согревал его плечи. — Кстати! Она просила передать, что в облачном доме Госпожи Хэадскрафт будет чаепитие в Лунный четверг. Донеси до Эш, что ее будут ждать. — Конечно!, — кивнула Фокси, пряча сверток с книгами в сумке. Рыжий мальчик, сидящий за соседним прилавком, внимательно следил за ее движениями, а после начал протирать глаза руками и хлопать ресницами. Мухоморы, вышитые на сумке, моргнули. Заметив взгляд ребенка, ведьмочка приложила указательный палец к губам и слегка улыбнулась ему. Когда Фокси закончила копаться в карманах сумки, она махнула рукой продавцу вместо прощания и вприпрыжку отправилась дальше рассекать толпу. — Верь своим глазам и не верь легендам, — прошептал старичок. Рунгерд еле заметно поклонилась ему и поспешила за Фокси.