полуразваленный дом с цветными стенами плачет о прошлом и грезит о будущем.

Heal the scars from off my back

I don't need them anymore

You can throw them out or

Keep them in your mason jars

I've come home

Radical Face — Welcome home.

— Давно-давно, когда жизнь в деревне кипела под каждым камешком, а листья обжигало июльское солнце, маленькая девочка с двумя косичками бежала по улице домой с корзинкой, что была полна хлеба и овощей. Матушка отправила ее за продуктами в лавку к одной милой старушке. Ленточки в светящихся от летнего света волосах девочки развивались на ветру и касались зеленой травы и акварельных цветов — она очень спешила вернуться домой и пообедать со своими родителями, — как-то раз затянул историю Призрак, потому что окружившие его дети очень просили. Он принял форму человека и, подсвеченный огнем камина, продолжил: — Но как только девочка подошла к дому, солнце вдруг перестало греть ее белокурую макушку. Юркнув в приоткрытую дверь, она увидела отца, что стоял на коленях и прижимал к груди женский платок. Заметив присутствие дочери, он смахнул еле заметные слезы, подозвал ее к себе и крепко обнял. «Теперь мы остались вдвоем, Ластушонок» — сказал отец. Девочка выронила корзинку из рук, овощи покатились по деревянному полу. Немного помолчав, видимо, думая, продолжать ли, отец прошептал, надеясь, что дочка не услышит: «Мама ушла». — А почему мама девочки ушла? — За месяц до этого матушка той девочки встретила женщину, которая видела будущее во снах. Женщина сверкнула хрустальным глазом и проскрипела: «Второе сердце, что бьется в твоем животе, выбираясь наружу, заберет твою жизнь». Матушка не смогла справиться с мыслью, что второе дитя будут винить в ее смерти, и решила покинуть деревню. — И ее никто не искал? — В день, когда матушка ушла из дома, отец обошел всю деревню, чтобы узнать, в каком доме живет та женщина, надоумившая его дорогую жену на такой поступок, но найдя нужный двор никого там не обнаружил. Было ощущение, будто в том доме никто и не жил. После этого отец девочки стал каждое утро уходить в лес, осматривая все видные и скрытые тропы, на случай, если вдруг найдет свою жену. Возвращаясь ни с чем поздними вечерами, он рассматривал старые фотографии и клялся, что обязательно отыщет нужную дорогу. Но в одну ясную от блестящей луны ночь, Отец не нашел дороги домой. — Ох, а что же случилось с девочкой?, — забеспокоились дети. — Бедняжку забрал под свое крыло мужчина, что жил в огромном доме за деревней. Той девочкой с ленточками в косичках была… — Снова ты пугаешь детей своими сказками, — Ханна появилась из ниоткуда. Она наклонилась к сидящим у камина детям и принялась ловить их, чтобы пощекотать. — А ну, ребятня, быстро по домам! Дети со смехом выскочили из дома, сбивая души-пылинки на пути, а освобожденный Призрак благодарно кивнул Ханне и исчез за кухонной дверью.

***

Лис-монстр смахнул пушистым хвостом луну и получил ожог от огненного диска. Воздух пропитан теплом и запахами разных блюд. Деревня проснулась. Мягкий снег проваливается под ногами и следы тут же наполняются водой. По словам Фокси, идти оставалось недолго. Вскоре в конце улочки с прилавками показался домик с шиферной крышей, заросшей мхом. Он не казался уродливым или заброшенным, ни в коем случае. Опрятный, милый и цветочный домик купается в солнечном свете. Участок вокруг него огорожен деревянным забором, который украшают плетущиеся розовые кусты. Зайдя во двор, Рунгерд ахнула от удивления: здесь летают бабочки, в клумбах цветут пионы, а яблоня радует медовым урожаем. — Как такое возможно?, — Рун повернулась к незакрытой калитке: за ней тает первый снег, умирают жухлые листья и плачут голые деревья. Может, она все еще спит? — Ну же, сметай снег с обуви! Можешь вообще снять ее, каменная тропинка теплая, — обернулась на миг Фокси, а затем дальше поскакала по дорожке, задевая краями плаща цветочные кусты. — В этом домике живет фея Далия Лаванда. Она делает краски и ухаживает за огородом и садом. Благодаря ей у жителей деревни всегда есть свежие овощи, фрукты, ягоды и зелень. Рунгерд закрыла калитку и поспешила за озорной ведьмочкой, которая, к слову, уже стояла на крыльце дома и звонила в колокольчик. Сквозь стены слышна громкая музыка, из-за которой не понятно, что происходит внутри. Быть может, хозяйка дома не рада встречать гостей. Фокси потянула шнурок колокольчика еще несколько раз. Наконец музыка стала тише и послышались шаги, приближение которых сопровождалось падением вещей и, возможно, самой феи. Через пару минут дверь отворилась, выпуская наружу горячий пар и открывая вид на погром. Снаружи цветочный домик аккуратен, но внутри полный бардак: коробки разных цветов и размеров — лабиринты, весь сервиз расставлен на лестнице, а не на полках в шкафу, кастрюли и сковороды стоят друг на друге, музыкальные инструменты висят в воздухе под потолком, а одежда и плюшевые игрушки, брошенные прям в проходе в одну из комнат — непреодолимая гора. По дому летает пыль, из-за чего у всех присутствующих чешутся и краснеют носы. — Фокси, ты, как всегда, неожиданно!, — в дверном проеме появилась растрепанная девушка. При всем непрезентабельном виде, она остается невероятно красивой. Фея одета неряшливо: свободная блузка с кружевными вставками открывает вид на плечи, длинная струящаяся юбка коричневого цвета испачкана в краске, а черный корсет стянут атласной лентой, концы которой завязаны в огромный бант — напоминает крылья. Волосы собраны в пучок-гнездо, стянуты садовым шпагатом для надежности и украшены засушенными полевыми цветами. На ее переносице красуются очки круглой формы, сползающие время от времени, а за ними прячутся голубые глаза. Отдышавшись, девушка продолжила свое радостное щебетание: — У меня сегодня день генеральной уборки, поэтому не могу пригласить на ягодный чай! — Очень жаль, я люблю ягодный чай и твой прекрасный яблочный пирог, Далия!, — Фокси тяжело вздохнула, а после улыбнулась. Интересно, может ли улыбка пропасть с лица ведьмы хотя бы на минуту? Кажется, это что-то из разряда невозможных вещей. Как невкусные вишневые конфеты или Джинджер, уснувшая не на одной из своих подушек. — Но все хорошо! У нас много работы, поэтому мы заскочили лишь на пару секунд за заказом Мэлл. А еще мне нужна сушеная лаванда. — Сейчас-сейчас, — фея скрылась за кучей коробок и начала поиск. Вещи начали кружиться в воздухе под возгласы «Не то» и «Ох, я тебя искала!». Вскоре Лаванда вышла со свертком и протянула его Фокси. — Вот! Как-нибудь заходи в гости. Расскажу парочку огородно-садовых историй под чашечку малинового чая! — Сердечная благодарность, Далия! Обязательно приду, — ведьма поклонилась, смеясь, и спрятала сверток с красками и лавандой в сумку. Помахала фее, повернулась к Рун: — Ну-с, моя вишневая спутница, следующая точка на карте — озеро Кезар. Вперед!

***

Ветер водит ветвями шелковицы по крыше и стенам дома, будто смычком по струнам скрипки: играет мелодию, напоминающую о чем-то далеком, давно ушедшем и неуловимом. Внутри ведьминской норы мрачная атмосфера. Ханна сидит на стуле рядом с камином и чистит ветки. В будущем из них получатся отличные стрелы — осталось лишь найти наконечники. — Что-то случилось, Ханна?, — девушка в енотовой маске поставила поднос с чаем и печеньем на столик у камина и села в кресло-качалку. Одна из мышек поднялась по шали, свисающей с подлокотника, и устроилась дремать на коленях Мэлл. — С чего ты взяла? — Ты толком не спала, а после ухода Фокси и Рунгерд набрала веток и уселась здесь с бледным лицом. Уже три часа прошло. Мышки и души тебя стороной обходят! Еще немного и станешь молчаливым призраком камина. — Знаешь, Мэлл, я чувствую тревогу, — призналась Ханна. Она отложила ветки и нож. — Будто должно произойти что-то неприятное. Мне не нравится это. — Я уверена, что все будет в порядке, — Мэлл потянулась рукой к плечу Ханны. Кресло заскрипело. Это разбудило Джинджер, которую было незаметно в куче подушек на подоконнике. Кошка сонно зевнула, спрыгнула на пол, подошла к Ханне и потерлась о ее ноги. — Джинджер согласна со мной, видишь! Давай подождем возвращения Фокси и Рунгерд. А пока что выпей ромашковый чай и попробуй уснуть. — Спасибо тебе.

***

Ветви деревьев цепляются за одежду, рвут ее по случайности и тянут в свои колючие объятия. Люди забредают на петляющие дорожки не часто, от этого всем живым и не очень обитателям леса скучно. Наблюдать одни и те же виды, обсуждать старые слухи и истории, скрипеть деревянными костями и спать с открытыми глазами, надеясь на появление потерявшегося путника — все это очень утомляет. Именно поэтому, когда Фокси и Рунгерд перешагнули высокую сухую полынь и свернули на тропинку, ведущую к озеру Кезар, множество глаз распахнулось и устроило слежку, дыхание тех, кто все еще может дышать, затаилось, а умеющие слушать навострили заросшие мхом уши. — Мне приснились стрелы и смерть, — вдруг заговорила Рунгерд. — Признаю, этот сон напугал меня. Еще и появление Ханны… — Ханна точно здесь ни при чем. Она носит лук и стрелы в память о своем отце, но никогда не пользуется ими в качестве оружия. Лесничие не убивают зверей и нечисть леса, а являются их хранителями. Здесь, — Фокси провела рукой по воздуху, указывая на огромную территорию. — свои правила, в которые люди не имеют прав вмешиваться. — Я просто переживаю. Хоть и на короткое время, но деревушка — мой дом. Я хочу защищать жителей и предотвратить ужасное событие. — Моя прелестная Рун, я все понимаю. Ты — юная Ясновидящая, поэтому стремишься к светлому и доброму. Но если спасти того, кто должен погибнуть, то он все равно встретится со своей судьбой чуть позже. Каждый из нас когда-нибудь станет пылинкой Дома и забудет даже собственное имя. — Это так несправедливо!, — разочарованно вздохнула Рунгерд. — Во всем виноват космос, а нам остается лишь принимать и прощать его ошибки. — Фокси улыбнулась глазами, утешая. Резко остановилась: — Мы на месте! Озеро Кезар встретило гостей густым туманом. Кажется, будто над водой тянется бесконечная темнота, выбраться из которой невозможно. Еще в деревне Фокси рассказала, что раньше озеро было любимым местом всего живого: животные приходили пить воду и жили рядом, а люди ловили рыбу и проводили празднества на берегу. Но в какой-то момент дети стали пропадать на тропах. Лесничие запретили жителям деревни приближаться к озеру, после чего Лес закрыл своими ветвями все пути. Но разве человека так легко остановить? Любопытные головы все еще попадаются в сети деревьев, теряются в тумане и тонут в воде. — Не порядок!, — Фокси достала фонарь, закрепила его на своем посохе и зажгла. — Держись рядом со мной и смотри под ноги, — обратилась ведьма к Рунгерд. — Пара минут и тьма рассеется. Надеюсь, она не успела съесть души. Тени, чье спокойствие нарушил свет, разлетелись в разные стороны. Спустя некоторое время, перед глазами открылась водная гладь. Фокси спустилась на деревянный мосток, вручила посох с фонарем Рунгерд и закопалась в сумке. Ведьма достала несколько небольших стеклянных баночек и керамическую пепельницу, а так же букетик сушеной лаванды, который сразу подожгла и оставила тлеть. Когда дым и запах от букета распространился по мостку, Фокси вытащила калимбу: — Время показать тебе немного волшебства, моя Таинственная. Фокси сняла ботинки, опустила ноги в воду и начала играть. Магическая мелодия опустилась и поплыла по озеру, оживляя мертвое место. Звонкий шепот ведьминской калимбы гипнотизирует сознание, проникает в сердце и роется в памяти. Рунгерд почувствовала на щеке жгучий след от слез и подумала о том, что последнее время слишком часто плачет. Напуганные когда-то души поднялись из воды на звук. Как завороженные, они полетели по следу из лавандового дыма прямо в баночки, приготовленные ведьмой. Картина перед глазами напомнила Рунгерд сияние огоньков на рождественской елке и разноцветную посыпку на праздничных кексах. Когда последняя душа оказалась внутри стеклянного «домика», Фокси отложила калимбу и закрыла все баночки крышками: — Вот и все! Собираемся и уходим, иначе тени начнут бузить. — Это было так красиво, Фокси!, — восторженно произнесла Рунгерд, помогая ведьме складывать вещи обратно в грибную сумку. — Сначала ты говоришь, что ничего не умеешь, а потом делаешь необъяснимые вещи! Хитрая! — Вполне объяснимые. Я даже могу научить тебя, — отмахнулась Фокси и встала, чтобы перекинуть лямку сумки через голову. На самом деле ведьме очень приятно знать, что кто-то восторгается ее умениями, но она никому об этом не скажет. — Как раз из-за хитрости меня и назвали Фокси. Я ловкая и неповторимая Фокси Форест!, — воскликнула она, а потом поскользнулась и упала на талый снег. Рун засмеялась и протянула ей руку, но Фокси осталась сидеть и насторожилась. — Ты обиделась?, — успокоилась Рунгерд и присела на корточки рядом с ведьмой. — Извини меня! Ты просто такая забавная, я не удержалась и... — Прислушайся, — Фокси приложила к губам Рунгерд палец, чтобы та замолчала, и посмотрела на серое небо. Рассекая тьму большими крыльями, мимо пролетел ворон. Его громкие крики заставили души носиться, из-за чего в ведьминской сумке поднялся дрожащий звон. Сердце Фокси забилось чаще, чувствуя приближение чего-то страшного. — Нам следует вернуться и поскорее.

***

Беспокойство за окном притянуло Мэлл. Она вгляделась в туманный горизонт. Ворон ворвался внутрь дома через дымоход, затушив огонь, облетел комнату и сел на столик. Мышки и души разбежались по углам, прячась в темноте. — Проказник! Распугал всех своим появлением, — начала ругаться Ханна, которая, между прочим, уронила одну из любимых чашек Фокси из-за него. — Кажется, он вернулся, — перебила ее Мэлл, не отрывая взгляд от окна. — А я ж не заметила!, — съязвила Ханна, собирая осколки на поднос. — Серьезно, Фокси меня и эту наглую птицу порубит в суп и скормит Джинджер. — Нет, ты не поняла. Не ворон вернулся, а Он. Ханну затрясло от осознания. Она тут же забыла о разбитой чашке и бросилась к двери, с силой навалившись на нее. Та поддалась и протяжно заскрипела, впуская внутрь ветер. На крыльце и правда стоит Он. Длинное черное пальто обнимает его лишь за плечи, позволяя зиме обжигать своими касаниями шею и щеки. Растрепанные волосы напоминают сожженную солому, присыпанную снегом. Приоткрытые губы дрожат, освобождая тепло из грудной клетки. Ханна с непониманием смотрит на шатающегося мужчину, а затем испуганно застывает — из его ключицы выглядывает сломанная стрела. Кажется, лицо начало щипать из-за слез. — Девочка моя, не плачь — улыбается мужчина и протягивает трясущуюся руку к лицу Ханны. Его мутные глаза наполнены нежностью. — Я вернулся, — он падает без сил в объятия девушки и закрывает ватные веки. — Добро пожаловать домой, Рейвен, — шепчет Ханна, сжимая черное пальто в своих руках.