Давай останемся только вдвоём?

***

      Три дня душевного спокойствия промелькнули в одном мгновении, полностью погрузившись в омут трепетных чувств: они плавно растворялись в мягкой красоте учащённых сердцебиений. Пока за окном морозным штормом играла свирепая вьюга, в доме сияла теплота, искренняя забота и такое до глубины души приятное наслаждение. Взаимность тихо согревала влюблённые сердца, даря необъятный уют, в котором хотелось остаться навечно.       Казалось, они полностью затерялись в блаженном тумане, горячим дыханием касаясь друг друга: нежные поцелуи и заботливые объятия наполняли каждый день сладким умиротворением. Оно пестрило ярким сиянием, в котором читалось искреннее счастье.       Однако, как только очередной рассвет, окутанный морозной стужей, плавными волнами пробежался по чистому небосводу, привычная безмятежность покинула сердце. Спокойствие вновь отразилось в голубых глазах неожиданным волнением.       — Линч, может всё же отложим поездку на потом? — напряжённо произнёс Джон, надеясь услышать согласие. — Прошло всего три дня с твоего плохого самочувствия, а ты уже куда-то ломишься.       Обеспокоенно наблюдая за суетившимся журналистом, писатель который раз пытался убедить его остаться дома: он упорно старался дать понять, что сейчас не самое лучшее время для дальних поездок. Наступившие морозы и слабый иммунитет Егора зарождали в мягком сердце неистовую тревогу, которая неприятно рвалась наружу.       — Джон, но такая возможность есть только сейчас, да и я уже хорошо себя чувствую, — бодрым голосом успокаивал Линч, складывая нужные вещи в небольшую сумку.       Днём ранее писатель даже не подозревал о внезапной идее журналиста, пока не проснулся ранним утром от грохота упавшей со стола толстой книги: она с самого рассвета породила в душе Джона неотступное волнение. В одно мгновение в его голову закрались нежеланные мысли, которые сразу же вызвали бурю возмущения, стоило ему подумать о том, что Егор собирается на новое дело. К душевному счастью, такое предположение не имело ничего общего с реальностью.       — Да, но вчера ты жаловался на головную боль и по тебе было видно, что ты всё ещё не в порядке, — твёрдым голосом ворчал Джон, не понимая внезапной срочности.       — Сегодня я чувствую себя хорошо, — спокойно повторил Линч и задумчиво посмотрел в сторону: — Вроде бы всё положил, но такое ощущение, что что-то всё-таки забыл...       Продолжая непонимающим взглядом смотреть на журналиста, писатель пытался совладать с собственными эмоциями: его больше пугала неизвестность, которую Егор с улыбкой называл сюрпризом и сопровождал фразой «скоро всё узнаешь».       Временами, Джон всё-таки находил в своей душе гармонию после очередного расспроса. Однако хрупкое спокойствие каждый раз накрывалось новой волной беспокойства: она блуждала в душе подобно суровому ветру, который развеивал в холодных потоках желанное умиротворение. Как бы Линч не пытался успокоить возлюбленного, всё сводилось к тяжёлому вздоху и мысленной надежде, что всё пройдёт хорошо.       — И всё же я настаиваю на том, чтобы мы остались дома, — продолжал утверждать Джон. — Пойми, прежде всего я беспокоюсь за тебя. Но то, что ты даже не рассказываешь мне, куда мы поедем, вводит меня в ещё большую панику.       — Со мной ничего не случится, — уверенно произнёс Егор. — Мы не на задание едем, а... — он внезапно смолк. — Джон, я просто хочу сделать тебе сюрприз.       — Вспомни нашу везучесть. Я бы не был так уверен, что с нами вновь не произойдёт какая-то чертовщина, — обеспокоенно пробормотал писатель, напряжённо стуча пальцем по столу.       Понимая, что простые слова не смогут поселить в душе умиротворение, Егор отложил в сторону вещи и тихо подошёл к Джону. Изумрудные глаза блестели мягким спокойствием, пока искреннее счастье звучало учащённым сердцебиением: в нём не было тревоги и сомнения, в которых утопал взгляд писателя. Завороженно смотря в голубые глаза, Линч нежным теплом дотронулся руки Джона, даря тихое успокоение.       — Я уверен, что на этот раз всё будет хорошо. Мне просто хочется необычно провести с тобой время, — мягко пояснил Егор и нежно улыбнулся: — Поверь, тебе понравится.       Приятное прикосновение начало плавно заслонять излишнюю тревогу, заменяя её тёплым спокойствием. Ощущая на своей руке ласковые поглаживания, Джон глубоко перевёл дыхание, позволяя искренней поддержке Егора разогнать неистовое волнение: он понимал, что не стоит так волноваться, осознавал, как важно отпустить омут прошлого. Смотря в изумрудные глаза, наполненные надеждой, писатель не переставал удивляться тому, как Линч находит к нему нужный подход.       — Хорошо, давай посмотрим твой сюрприз, — мягко улыбнувшись, наконец согласился Джон. — Только давай договоримся, что если тебе будет нездоровиться или что-то покажется странным, ты сразу будешь говорить мне.       Замечая в голубых глазах спокойствие, Егор наконец ощутил в своей душе полную расслабленность: он понимал, что смог поддержать любимого человека правильными словами.       — Обязательно, — мягко подтвердил Линч. — Больше не хочу видеть в твоих глазах волнение, поэтому буду заботиться о том, чтобы тебя ничего не тревожило.       В последний раз посмотрев на писателя и убедившись, что всё действительно в порядке, журналист задумчиво взглянул в сторону сумки, желая вновь вернуться к необходимым делам. Однако, стоило ему отпустить тёплую ладонь, она вновь трепетно коснулась его руки, тем самым не дав сделать и шага вперёд. Находясь в спальной комнате, Джон уверенно притянул к себе Егора, мечтательно смотря в выразительные глаза.       — По-моему, ты кое-что забыл, — с наигранной грустью произнёс Джон, выражая во взгляде искреннее желание.       — Что? — растерянно произнёс Линч. — Что-то из вещей?       — Ты забыл про нежный поцелуй. Знаешь, как я соскучился по твоим губам со вчерашнего дня?       Не дожидаясь трепетного ответа, Джон мягко коснулся нежных губ Егора, ощутив на своих устах приятную теплоту: она каждый раз погружала его в омут искреннего наслаждения, даря необъятное блаженство. Его руки соблазнительной волной пробежались по запястьям журналиста, заставляя его задышать чаще.       — Джон, — прошептал Егор, плавно закончив поцелуй. — Нам уже пора ехать.       Завороженно взглянув в изумрудные глаза, Джон почувствовал, как расслабление полностью окутало его тело. В этот момент ему захотелось вновь окунуться в нежную повседневность, ставшую до бесконечности родной.       — Подожди, может хотя бы перекусим что-нибудь? Думаю, ехать нам до твоего сюрприза долго, а есть уже хочется, — задумчиво произнёс Джон, с надеждой смотря на журналиста.       Знакомые слова, которые всегда звучали перед поездкой, выразили на лице Егора лёгкую улыбку. В глубине души он совершенно позабыл о главной привычке писателя и лишь сейчас вновь вспомнил заученные просьбы: они звучали мягко и убедительно, отражая в памяти тёплые моменты.       — Ну хорошо, я согласен, — спокойно произнёс Егор, замечая искреннюю радость. — Пообедать перед отъездом нам точно не помешает.

***

      Уютные просторы большого дома, таящие огонёк ценного счастья, остались позади, как только все необходимые вещи были собраны, и чёрная машина выехала из заснеженного двора. Её колёса стремились навстречу солнечному свету, которое яркой волной проникало в салон автомобиля, словно стараясь найти в нём тёплый уголок.       Однако сияющие лучики безвозвратно гасли, как только морозное одеяние поглощало их хмурыми снежными облаками, а ледяной ветер начинал призрачной тишиной охватывать высокие хвойные деревья: они словно затаивались в омуте зимней стужи, но всё также уверенно смотрели вперёд завораживающим обликом. Несмотря на наступившие морозы, природа продолжала дышать необъятной красотой.       Сидя на переднем сидении, Джон внимательно наблюдал за тем, как заснеженные деревья спешно сменяют друг друга: он вдохновлялся их прекрасным одеянием, погрузившись в тихое очарование.       — «И всё же есть в зиме что-то особенное, — мысленно произнёс он и мягко улыбнулся: — В нашей зиме»       Согласившись на внезапную поездку, писатель продолжал заинтриговано размышлять, что именно скрывается за огоньком в изумрудных глазах. Возможно, Егор хочет показать нечто красивое, что непременно приведёт в восторг, отразившись в сердце приятной теплотой; возможно, уютная поездка – это лишь начало чего-то нового, до бесконечности прекрасного и незабываемого. Одно Джон чувствовал точно: после этого путешествия они уже никогда не вернутся прежними.       — Всё в порядке? — тихо спросил Егор, переведя взгляд в сторону Джона.       Ведя руль автомобиля, журналист иногда наблюдал за писателем: он замечал, как тот полностью погрузился в себя, сопровождая дорогу безмятежным молчанием. Такое случалось и раньше, но именно сейчас Линч желал убедиться, что Джон больше не переживает о внезапной поездке.       — Да, я просто немного задумался, — умиротворённо ответил писатель и ласково улыбнулся: — Пытаюсь разгадать твой секрет. Знаешь, как мне не терпится узнать, что ты так хочешь показать.       Наконец услышав родной голос, Егор полностью расслабился: он звучал спокойно и не таил в себе скрытого волнения.       — Без подсказок ты точно не догадаешься, — самоуверенно произнёс Линч. — Так что потерпи немного: скоро сам всё увидишь.       — Ты же знаешь, как я не люблю ждать, — он нежно посмотрел на журналиста. — Но ради тебя я готов подождать.       — Вот и отлично, — его голос звучал мягким трепетом. — Примерно через 30 минут будем на месте. Пока можешь вздремнуть, а то я тебя сегодня рано разбудил.       Тёплые фразы приятно касались чувственного сердца, накрывая его омутом наслаждения: ему безумно нравилось просто находиться рядом с Егором, слышать, чувствовать и видеть уверенный взгляд, давно ставший любимым.       — Спать я точно не буду: не хочу пропустить всё самое интересное, — расслабленно произнёс он. — Поэтому буду просто наблюдать за зимними пейзажами и любоваться тобой.       Последнее слово отразило на лице журналиста мягкую улыбку, в которой теплилось беззаботное счастье. Теперь бегущие дни, когда-то омрачённые серыми буднями, сияли ярким светом, согреваясь отблеском ценного спокойствия, которое дарил любимый человек. Лишь спустя несколько дней Егор наконец начал полностью осознавать, как внезапно изменилась привычная жизнь.       — Ну хорошо, — тихо начал Егор, внимательно смотря за дорогой, — наблюдай и любуйся сколько захочется. Я только за.       Нежно улыбнувшись, Джон отвёл мечтательный взгляд в сторону бокового окна, за которым всё также мелькала хвойная красота: она тёмно-зелёной линией убегала в прошлое, в котором по-прежнему звучали нежные разговоры, растворившиеся в приятной тишине. Стараясь заметить среди плывущих полос нечто необычное и загадочное, писатель находил лишь собственные мысли и искренние желания. Он наслаждался сладким трепетом, испытывая желание пылких касаний.       Лишь иногда мягко смотря на писателя, Егор медленно погружался в уединённые размышления. В его сознании мелькал образ возлюбленного: временами, он представлялся в виде нетерпеливого ребёнка, но в то же время брал на себя роль внимательного парня, который не упускал ни единой возможности окружить его ласковой заботой. Он принимал и любил его таким, каким он есть – это то, что вызывало в нём чувство искреннего счастья.

***

      — Мы приехали, — мягко оповестил Егор, смотря вдаль уютного пространства.       Желанные слова в ту же секунду затмили сонное сознание внезапной бодростью, стоило голубым глазам взглянуть вперёд и увидеть перед собой особенный, до бесконечности ценный подарок. В них заискрились огоньки радости, пока по телу пробегалось тепло от увиденной красоты.       — Линч, я не верю, ты... — восторженно бормотал Джон, выражая неистовое удивление. — Откуда ты знаешь, что я мечтал об этом?       Подбирая верные фразы, писатель позволял ярким эмоциям переполнять трепетное сердце, ослепляя сознание безмерной радостью: оно пылало искренней благодарностью, которую Джон не мог выразить в простых словах. В нём теплилось желание крепко прижаться к Егору, с нежностью ощутить, как громко бьётся родное сердце любимого человека. Он испытывал безумное счастье, о котором днём ранее даже не догадывался.       Наблюдая за реакцией, Линч ласково улыбался, понимая, что сюрприз точно удался: он хотел увидеть в голубых глазах радость, которая сейчас приятно грела душу.       — Однажды ты проговорился, — издалека начал Егор, вспоминая декабрьский вечер. — Когда мы смотрели, где можно остановиться на время расследования, ты сказал, что твоя мечта – это скандинавские домики.       — Я даже этого и не заметил, — удивленно произнёс Джон, расстёгивая ремень безопасности.       Ему не терпелось окунуться в уютную атмосферу маленького пространства, почувствовать приятный запах хвойной древесины и увидеть перед собой большую тёплую кровать, которой хотелось с наслаждением коснуться. В этот момент Джон наконец полностью расслабился, отпустив все прошлые беспокойства и сомнения, которые часто тревожили душу. Теперь хотелось лишь провести время в тихом уголке, сияя взаимной влюблённостью сердец.       — «Я попал точно в точку», — умиротворенно подумал Егор, наблюдая, как спешно захлопнулась дверь автомобиля.       Забрав небольшие сумки с задних сидений, журналист спокойно вышел из машины вслед за писателем: он сразу же перепроверил, чтобы всё было закрыто, дабы никакая непредвиденная ситуация не испортила прекрасное мгновение. Линч искренне ценил минуты совместного счастья, считая их самыми лучшими в своей жизни.

***

      Холодный воздух, плескающийся в лучах яркого солнца, начал медленно перетекать в приятную теплоту, касаясь хвойного пространства. Золотое сияние, которое ещё часом ранее пряталось за облаками, теперь уверенно ослепляло снежную красоту. Высокие стройные ели, наряженные в пышные еловые платья; небольшое озеро, таящее в себе ледяное затишье; чистый воздух, пропитанный приятным хвойным ароматом – всё это создавало в чувственных сердцах желанное блаженство.       Небольшие и маленькие скандинавские домики мелькали перед глазами уютной атмосферой, которой с нетерпением хотелось дотронуться. Они таили в своих панорамных окнах тёплый свет и лишь один из них глядел темнотой: он стоял в укромном уголке рядом с деревянной беседкой, украшенной жёлтыми фонариками.       — А вот и наше место, — мягко произнёс Егор, проходя мимо снежных елей.       Он уверенно поднялся по небольшим ступенькам и вставил ключ в замочную скважину, после чего тёмная дверь с лёгкостью открылась. Оставалось лишь переступить порог маленького, но до бесконечности уютного домика.       — Ну что, ты готов? — многозначительно спросил Линч, убрав ключи в карман тёплой куртки.       — С того самого момента, как увидел это место, — в голосе звучала уверенность.       Двинувшись вперёд, журналист ощутил согревающую теплоту небольшой комнаты, освещённую белоснежным одеянием за панорамным окном. По всему телу прошлась волна необъятного расслабления, стоило изумрудным глазам увидеть впереди себя деревянный столик с кухонными приборами и мягкую двухспальную кровать, уютно расположившуюся возле окна. Только лишь через минуту Егор заметил небольшой комод и дверь, кажется, ведущую в ванную комнату.       В миг полного умиротворения хотелось рухнуть в тёплую постель, ощутить ласковую нежность и навсегда остаться в этом мгновении. Всё, что происходило в эту секунду, походило больше на сказочную историю, написанную юным мечтателем.       — Я даже не могу подобрать слов, чтобы описать свои впечатления, — спокойным голосом начал Джон. — Но одно я знаю точно: кровать здесь просто блаженная.       Желая ощутить уютное касание, писатель поставил сумки возле двери, уверенно прошёл вперёд и рухнул на мягкую постель, с наслаждением закрыв радостный взгляд. Всё тело окутало приятное расслабление, отчего в тот же миг захотелось погрузиться в нежный сон.       Снимая с себя куртку, Егор наблюдал за эмоциями любимого человека: он до бесконечности ценил тот миг, когда в его сознании зародилась идея совместного отдыха.       — Но, Джон, разве мы здесь только ради мягких подушек и клетчатого пледа? — с мягким смешком спросил Линч, продолжая смотреть на Джона.       От услышанных слов желанный сон плавно отступил назад. Теперь в открытых голубых глазах искрила не только ласковая безмятежность, но и что-то более пламенное, горячее, изумительно прекрасное.       — Но больше всего я счастлив, что смогу провести с тобой три ночи в великолепной постели, — его голос звучал соблазнительным шёпотом.       Влюблённо посмотрев на Егора, Джон в ту же секунду схватил его за руку и уверенно потянул на себя, тем самым заставляя его упасть в ласковые объятия. Их тела, касаясь уютного тепла друг друга, внезапно погрузились в мягкое пространство, рисуя с внешней стороны окна нежную картину. Зажмурив глаза от неожиданности, журналист лежал на груди писателя, крепко обняв и прижавшись к нему.       Исполнив желанное действие, Джон с наслаждением взглянул на Егора: ему нравилось делать такие романтичные «сюрпризы», которые дарили ему искренний трепет.       — Джон, что ты... — начал возмущаться Линч, с лёгкой растерянностью посмотрев на писателя.       Однако уютная тишина вмиг завладела комнатой, как только Джон начал нежно целовать мягкие губы, касаясь их каждого сантиметра: он заводил их в ласковое блаженство, которое пробегалось по телу тихой дрожью. Он целовал их медленно и плавно, ожидая ответного, такого же трепетного поцелуя.       Размеренное дыхание вновь затаилось, как только Егор наконец расслабленно прикрыл глаза. Почувствовав на своих губах нежное касание, журналист ответил ласковыми движениями, испытывая желание более крепких и глубоких поцелуев. Его ладони мягко легли на шею писателя, плавно двигаясь вверх и дотрагиваясь шелковистых волос.       Чувствуя искреннее желание, которое лишь иногда вырывалось горячим дыханием, Джон начал стремительно углублять расслабленный поцелуй. Находясь в чувстве необъятного блаженства, писатель ощущал растущее возбуждение: его руки соблазнительной волной пробежались по спине Егора, каждый раз приподнимая свитер и касаясь оголённой кожи, пока любимые уста пленили глубокими вздохами. Казалось, всё плавно переходило в долгожданный момент интимной близости.       Как только Джон полностью позволил себе потерять контроль, правая ладонь медленно проскользнула по бедру Егора и плавно прикоснулась к низу живота, желая проникнуть под тёмные джинсы. Лёгкие движения начали тихо расстёгивать кожаный ремень, пока взаимное дыхание теплилось горячим касанием.       В этот миг глубокие поцелуи внезапно застыли в растерянном молчании, как только за входной дверью послышались лёгкие стуки и голос администратора. Нависая над писателем, журналист испуганно взглянул в сторону источника неожиданного звука. Тяжело дыша, Егор только сейчас вспомнил о причине внезапного визита, разрушившего всю идиллию.       — Вот же чёрт, — закатив глаза, тускло произнёс Линч. — Я совсем забыл, что нам должны показать базу отдыха.       Услышав объяснение, Джон лишь расстроенно вздохнул: ещё минутой ранее ему казалось, что растущую страсть никто не потревожит. Однако он глубоко ошибся, сделав поспешные выводы.       — Ну вот какого... — начал возмущаться он, но сразу же попытался успокоиться: — Ладно, у нас вся ночь впереди. Надеюсь, хоть в это время здесь никто не будет ходить и ломиться в дверь.       Направив внимание на короткие стуки, журналист уже не слышал возмущённых слов: он спешно поднялся с постели и нервно застегнул ремень, испытывая лёгкое раздражение. Однако Егор постарался сразу же успокоиться, понимая, что администратор не виноват в его собственной забывчивости.       — Погодите ещё минуту, пожалуйста, — громко крикнул Егор, быстро накидывая куртку, стараясь прийти в себя после накатывающего возбуждения.       Глубоко вздохнув, писатель с неистовым возмущением посмотрел на дверь, совершенно не желая вставать с кровати и выходить на улицу. В этот момент ему хотелось остаться с любимым человеком наедине в уютной комнате, в которой секундами ранее горячим дыханием кружила страсть. Нехотя поднявшись с постели, он медленно перевёл взгляд на Егора, испытывая тихую неловкость.       — Всё как всегда не вовремя получилось... — с лёгким недовольством проговорил Джон.       Тихие слова выразили в изумрудных глазах безусловное согласие: Егор точно помнил, как и раньше их совместное уединение прерывали чужие голоса, оставляя после лишь неудовлетворённое воспоминание.       — Но на этот раз я сам забыл обо всём, — спокойным голосом пояснил Линч и мягко продолжил: — Ладно, сейчас осмотримся в округе и может даже найдём что-то интересное. В любом случае, у нас ещё всё впереди.       Журналист старался поселить в душе возлюбленного умиротворение: он замечал в голубых глазах заметное раздражение, которое всегда было свойственно писателю, когда что-то начинало идти не так.       — Да, согласен. У меня ещё будет много моментов, когда я смогу коснуться тебя, — самоуверенно прошептал Джон, выражая на лице довольную улыбку.       Услышанная фраза отразилась в груди Егора тихим трепетом, который сладкой волной пробежался по всему телу, позволяя ощутить полное спокойствие. Такие слова любимого человека всегда вызывали учащённое сердцебиение, пока в мыслях сияли образы тайных, но таких желанных мгновений. Он никогда не говорил о них вслух, но бережно хранил в глубине чувственного сердца.       — Конечно, — мягко произнёс Егор, наслаждаясь приятным умиротворением.