Жизнь бьёт ключом

Из колонки громко доносилась какая-то попса. Мне было плевать на исполнителя и на саму мелодию, меня это абсолютно не колышет. Пусть подростки делают, что хотят, я лишь дал возможность оторваться по полной, — если они готовы ей воспользоваться, то я не протестую. Конечно, было куда тухлей, чем обычно бывает у других. Но меня всё устраивало, ведь алкоголь в моей крови давал возможность повеселиться и без ненужных разговоров и нелепых движений тела под музыку. Я сидел за столом в зоне кухни, тут было куда спокойней, нежели в гостиной, в которой проходило основное веселье. В моём стакане была виски-кола, которая уже изрядно мне поднадоела за этот вечер. Я всматривался в лица подростков, которые так безжалостно тратили свои лучшие года на выпивку и посиделки на хате у какого-то левого чувака. Они выглядели счастливыми, и я более, чем уверен, что этому способствовали определённые вещества, превратившие их глаза в стекло, а зрачки — в космос. Безжизненные полутрупы, которые так беззаботно пользовались своей молодостью. Очень часто за эти пару часов, я ловил взгляды какой-то девицы с длинными чёрными волосами, модельными формами и вполне милой внешностью. Её пухлые губы вечно формировались в улыбку, стоило мне встретиться с ней взглядом, а глаза с длинными ресницами, постоянно подмигивали мне. Казалось, девушка заинтересовалась во мне, и я думаю, у нас с ней есть схожий интерес, способный сделать так, чтобы мы завершили этот вечер просто сногсшибательно. Не знаю, что именно мне прибавляло уверенности в себе — выпитый мною алкоголь, или желание удовлетворить свои потребности, но больше склоняюсь ко второму варианту. Я поднялся с насиженного собою местечка, и направился к диванчику, на котором сидела леди, накручивающая локон тёмных волос на указательный палец. — Не хочешь уединиться? — Без ненужных фраз и комплиментов, прямо предложил я ей. Она смотрела на меня своими чёрными, как чашка свежего, только что заваренного кофе, глазами. Её зрачки были в норме, меня это радовало, ведь значит, что она действительно чувствовала интерес ко мне, а не просто хотела с кем-то переспать, под влиянием запрещённых веществ. Девушка встала с дивана, а между нашими лицами было расстояние в пару сантиметров. — Я не против, — нежным голоском промолвила она, хитро сверкнув глазами, в которых блистали искры, исходящие от люстры. Я схватил даму за руку и повёл в спальню моей мамы, так как моя комната, по всей видимости, была уже кем-то занята. Я не видел смысла тратить время на обмен слюнями, поэтому просто сразу разложил девушку на кровати, принимаясь целовать её шею, параллельно неспешно стягивая с неё чёрное обтягивающее платье. Она была хороша собой — тонкая талия, не малых размеров грудь, в меру широкие бёдра. И если судить по её движениям, она была довольно опытна в постели, что мне, безусловно, нравилось. Я не церемонился, как только наши тела были абсолютно голыми, я сразу же принялся делать то занятие, к которому мы вместе были готовы и желали поскорее приступить. Я был груб с ней, но, по всей видимости, девушку всё устраивало. Вновь толчки и рваные вздохи. Она издавала пошлые стоны и бросала порнушные взгляды на меня, а я наслаждался громкими шлепками тел друг о друга, раздававшимися эхом по комнате. Девушке явно нравилось то, что я делаю, ей нравилась грубость и, наверное, жестокость в меру. Я был не прочь улучшить это занятие как для неё, так и для себя, поэтому отвесил на её ягодицу звонкий шлепок, получив удовлетворённый стон. Как бы хорошо мне сейчас не было, я, почему-то, не хотел оттягивать момент разрядки, поэтому, позволив себе почувствовать удовольствие, я вышел из горячего тела и рваными движениями, кончил даме на грудь. Она, спустя минуту тоже издала самый громкий и грязный стон, прогнувшись в спине. Её карие глаза неотрывно смотрели на моё лицо, а густые брови сложились домиком. Она красиво кончала. Я улёгся на вторую половину кровати, сразу же доставая из кармана джинс, лежавших на полу, пачку сигарет. Мне почему-то нравилось курить после секса, в этом была какая-то своя эстетика. Дым клубами вылетал из моего рта, растворяясь в воздухе. Я чувствовал уже привычную горечь во рту, а полость моего во время курения, превращался в пустыню Сахара. Но я не жаловался, нет, меня, кажется, всё устраивало. Боковым зрением я чувствовал изучающий взгляд моей партнёрши на себе, но упорно делала вид, будто ничего не замечаю. Я не знаю, была ли она из тех девушек, которые требует после секса похода в кино, внимания и поцелуев. Но меня это не особо волновало, я ей, вроде, ясно дал понять, что мне от неё нужен лишь секс и чтобы на большее дама не рассчитывала. — Меня Юля зовут, — прощебетала она своим очаровательным голосом. — Антон, — коротко ответил я, даже не глядя на неё. — Слушай, — произнесла Юля, и я уже был готов к гневным высказываниям в свою сторону и каким-то обвинениям, но девушка начала говорить совершенно о другом, — то, что произошло сейчас — абсолютно ничего не значит. Мне не нужны отношения, только секс. Ты хорош в постели, и я не против продолжить с тобой быть половыми партнёрами. Секс без обязательств, Антон. Я повернул голову в её сторону, заинтересованный данным предложением Юли. Да, действительно, я испытал замечательный оргазм с ней и был бы очень даже рад повторить нашу встречу интимного характера. Опытная леди, способная доставить мне удовольствие, кто бы отказался? Да и к тому же, Ира всё равно теперь занята. — Я согласен, — произнёс я, улыбнувшись, — ты довольно опытная, тебе сколько лет? — Девятнадцать. — Оууу, — протянул я, — педофилия произошла только что. — Серьёзно? — Со смешком спросила Юля, действительно не веря, что я несовершеннолетний. — Тебе нет восемнадцати? — Ага, — коротко ответил я, снова затягиваясь табачным дымом. — Ну ничего, всё равно ты очень даже неплох для своего возраста. Шестнадцать то хоть есть? — Нет блять, мне тринадцать только вчера стукнуло, — съязвил я, наблюдая за расцветающей улыбкой на её лице. — Милый тринадцатилетний мальчик, — прошептала она мне в губы и оставила лёгкий поцелуй. После, Юля забегала по комнате, собирая одежду. Поспешила одеться и оставила меня в комнате в гордом одиночестве, а я продолжал беспечно курить сигарету. На кровати матери потрахался. Стыдно даже.                               *** Я вышел из комнаты и вновь погрузился в вакуум громкой музыки, алкоголя и разговоров ни о чём. Помутневшим рассудком я пытался проанализировать лица людей и найти Юлю, чтобы с ней разговориться. Возможно, мы могли бы стать друзьями и видеться не только ради конкретной цели. Однако среди толпы я девушку не нашёл. По всей видимости, она изначально сюда пришла лишь из определённого желания, которое было исполнено мною. Что ж, тогда стоит найти Диму или Сашу. Я с отвращением прищурился, увидев какую-то пару, сосущуюся у стены. Более, чем уверен, что наутро, они уже пожалеют о случившейся интрижке. Порой, меня могло накрыть, в такие моменты я испытывал чувство мерзости к себе и всем людям, подвергшимся такому же грязному образу жизни, как и я. Пусть я и сам выбрал такой путь, всё равно, переодически желаю себе лучшей жизни, мечтаю находиться в здоровых и счастливых отношениях, а не просто трахаться как кролики. У меня вообще никогда не было девушки, как таковой. Я лишь спал с ними и никогда, ни с одной из них не задумывался о серьёзных отношениях. Меня устраивали эти интрижки, я, почему-то, даже раньше и не думал, что у других более нормальных людей есть вторая половинка. Однако, чтоб построить отношения, должны быть чувства. У меня же эти чувства напрочь отсутствовали, всё, на что я был способен — доставить удовольствие, к сожалению или к счастью, это мой максимум. К своей радости, я увидел Диму, который общался с каким-то парнем. Я его частенько вижу в нашей школе, вроде бы, он учится в 10Б, но точно не знаю, как и не знаю того, как он вообще здесь оказался. Пришло гораздо больше десяти человек. Не сказать, что я был сильно против, но и трепета особого не испытывал от присутствия в доме незнакомых мне людей. Главное, чтобы ничего не разбили, не испортили и не сломали, а остальное — ладно. Поправимое решить можно. Я подошёл к столу и плюхнулся на стул рядом с Позом. Друг сразу же обратил на меня внимание, снова затягиваясь электронной сигаретой, на этот раз уже с другим вкусом. Парень, с которым он беседовал, оглядел меня вопросительным взглядом, а я ему в ответ махнул рукой, отбирая у Димы сигарету и тоже затягиваясь. — А Сашка где? — Спросил я, отдавая вещь назад парню. — Ушла, — коротко и ничего не разъясняя ответил Позов. Я нахмурился. Сказать, что поведение Потёмкиной в последнее время было странное — ничего не сказать. Она казалась постоянно уставшей, молчаливой, совершенно безэмоцианальной и забившей на всё такой конкретный хуй. Я не понимал, по какой причине её поведение и характер изменились в один миг. Буквально во вторник Саша бегала по школе, показывала факи Арсению Сергеевичу и стреляла сигареты у левых парней. Она была более энергичной и весёлой, радовалась каждой мелочи и была способна сотворить любую дичь, даже ту, что не была в пределах разумного. Вопрос «что случилось?» повис в воздухе, однако он явно был туманным, в том плане, что прямо подруга нам совершенно точно ничего не скажет, а ходить вокруг, да около, сможет до бесконечности, так и не рассеивая эту пелену вопросов и недомолвок. — Она тебе не рассказывала, что случилось? — Я конечно понимал, что, скорее всего, Поз тоже не в курсе, но поинтересовался, на всякий. — Нет, — коротко ответил он, выдыхая пар через ноздри, — не будем лезть. Я кивнул в ответ, потому что был полностью согласен с Димой. Саша сама сочтёт нужным: знать нам или нет. Мы же должны выполнять роль настоящих друзей и просто находиться рядом, пока ей не станет лучше. В такие моменты однозначно требуется если не опора и поддержка, то хотя бы человек, способный выслушать. Мы с Димой являлись всем вместе. Паренёк с десятого класса, с которым так любезно общался Позов, продолжал меня изучать взглядом, да до такой степени, что эти его игры в гляделки уже казались неприемлемыми в обществе, где все соблюдают этикет. Конечно, в нашей дыре этикетом не пахнет от слова «совсем», но, всё равно, зыркать вот так, выжигая дыры внутри моего тела, было некрасиво с его стороны. На самом деле, внешность его была вполне милой. Чёрные, кудрявые волосы, выраженные голубые глаза и аккуратное, круглое личико. Губки торчали бантиком, небольшой нос и приятный румянец на щеках. Внешностью чем-то напоминал Попова. — Меня Кирилл зовут, — зачем-то сказал парень и смущённо улыбнулся, опустив глаза в пол. Я не понял, к чему было это знакомство сейчас, но отметил для себя, что повадки у Кирилла были какие-то пидорские. Я бросил на него скучающий взгляд, а Поз, заметивший мою не особую заинтересованность в его новом знакомом, ответил за меня: — Это Тоха. Я кивнул и тоже приветливо улыбнулся Кириллу, осознав, что, наверное, со стороны выгляжу не очень дружелюбно. Я оставил Диму наедине с Кириллом и пошёл дальше искать каких-то знакомых, или же заводить новых. В общем и целом — бессмысленно шататься по квартире. Как я понял, Позов мне не соврал, потому что Саши действительно нигде не было, что меня, безусловно, расстроило, ведь именно с подругой можно всегда оторваться по полной. Юлю я тоже не отыскал и мои догадки о её отсутствии подтвердились окончательно. Время перевалило за полночь, стоило бы уже разгонять гостей по домам и хоть чуточку прибраться в комнатах, чтобы мама завтра вернулась в относительно чистую квартиру. Во-первых, не хотелось бы портить её прекрасное настроение, а то, что оно будет прекрасным, я уверен, ведь её встреча наверняка была не просто дружеской. Во-вторых, самому тоже не хотелось бы в свинарнике ночевать, так что я вырубил колонки, залез с ногами на диван в гостиной и хлопнул в ладоши три раза, привлекая к себе внимание разочарованной отсутствием музыки толпы. — Народ, — громко начал я, — давайте-ка пиздуйте по домам, если не хотите попасться под горячую руку одной прекрасной дамы — моей матушки. Все расстроенно загалдели и уходить, кажется, особо не хотели, однако я был серьёзно настроен и настаивал на том, чтобы подростки покинули мою квартиру. Кирилл мне напоследок загадочно улыбнулся и вышел за порог одним из первых. Он, наверняка, заметил мою приподнятую бровь, выражающую полное непонимание. Однако мне было плевать, поскольку моё отношение с недоверием в его сторону было вполне оправдано. Странный парень. Я открыл дверь и ждал, пока все соберут свои вещи и свалят отсюда. Когда я обошёл все комнаты, выгнал со своей кровати парочку, решившую слегка развлечься и привёл в себя одного перебравшего парня, которого отправил домой, под чутким руководством друзей, я принялся за уборку. Первым делом снял с кроватей простыни, испачканные любовью, заменил их на чистые, а после убрал весь мусор по типу одноразовой посуды, пустых бутылок из-под алкоголя и собрал некоторые вещицы, забытые у меня на пьяную голову в отдельную горку. Как только завтра все придут в норму, я их все отдам хозяевам. Только после проделанной работы, к четырём утра и вырубился на чистой кровати, мирно посапывая в подушку.                               *** Я с большим усилием раскрыл потяжелевшие веки, однако увидев солнечный свет, сразу же сомкнул глаза вновь, потому что в них будто насыпали большое количество песка. Глаза слезились и больно щипали от света, что меня, конечно же, не радовало. По вискам будто ударили барабанными тарелками, либо же сразу выстрелили с пистолета, а пуля прожгла мою голову страшной болью. Горло, казалось, уже слиплось изнутри и без растворителя, я не смогу нормально жить. Тошнота тут же подкатила к горлу. Я приподнялся на локтях и занял полусидящие положение, а моё тело моментально откликнулось на это действие, пуская новую вспышку боли. На тумбочке рядом с кроватью я заметил стакан воды, кем-то заботливо оставленный. Я тут же припал губами к краю и сразу же почувствовал, как ком в горле опустился куда-то вниз, а сухость постепенно отступала. Сейчас, на более менее трезвую голову, я и представить не мог, как вчера мне только хватило сил ещё и убраться, а не просто обессилено завалиться в кровать. Видимо, пренебрежение к простыням, на которых кто-то удовлетворял себя, было куда сильнее усталости. Я измучено потёр подушечками пальцев сомкнутые глаза, надеясь хоть так привести себя в порядок. Алкоголя, вроде, я выпил не так уж и много, чтобы сейчас мне было настолько плохо, но, видимо, достаточно, чтобы моё самочувствие было не менее, чем «ужасным». Прийдя в себя, я услышал чьи-то голоса с кухни. Оба из них я знал. Первый принадлежал маме, а второй казался очень знакомым, но я не могу понять, чьим именно он был. Я бы с радостью откинулся бы назад на перьевые подушки и снова провалился бы в сон. Однако боль в голове была куда сильнее желания отоспаться, поэтому я осторожно встал на ноги и тут же оперся о стену, потому что мир перед глазами поплыл в один миг, а слабость в теле заставляла ноги подкашиваться. Я нашёл в себе маленький остаток сил, чтобы банально находится в положении стоя. Когда я стал чувствовать себя относительно хорошо, я неспешными шагами направился на кухню, ведь там точно смог бы найти какое-нибудь обезболивающее. Открыв дверь, я замер там же, у порога, не найдя в себе сил пройти дальше. Увиденное мною, меня не просто шокировало, скорее, озадачило. И, если судить по выражению лица человека, находившегося на кухне, моё присутствие его тоже весьма поразило. Я тупо пялился в глаза Арсения Сергеевича, не понимая, какого члена он тут делает. Учитель был удивлён моим появлением однозначно не меньше, чем и я его. Это было видно по его расширившимся глазам, вскинутым бровям и замершим, в один миг, движениям. Мама была повёрнута к нам спиной и не видела этой нелепой картины, развернувшейся сейчас. Помимо удивления, я испытывал много разных чувств и впервую очередь, как ни странно, меня накрыло волной агрессии и ненависти по отношению к учителю физики. Человек, которого я невзлюбил с первой нашей встречи и испытывал отнюдь не светлые чувства к нему на протяжении всего времени. На каждом уроке физике я терпел Попова поминутно, молился, чтобы он не вызвал меня к доске решать задачу или отвечать теоретическую часть. Я тратил кучу нервов на этого человека, а сейчас видел его у себя на кухне, беспечно болтающего с самым близким мне человеком — с мамой. Личность того самого кавалера моей мамы, напрашивалась сама собой. Я не хотел в это верить, но всё складывалось точно, как пазл. Мама вчера прихорашивалась весь вечер, так же мы с Сашей и Димой увидели Попова, выходящего из подъезда, предупреждение мамы о том, что домой она вернётся лишь на следующий день. События летали вокруг моей головы отдельными отрывками, образуя общую странную картину. — Доброе утро, Тош, — заметив меня, произнесла мама и одарила меня замечательной улыбкой, на которую способна лишь она. Заметив недоумение на моём лице, она взглянула на Арсения Сергеевича, ухмыльнулась и снова повернулась ко мне. — Это Арсений. Мой коллега и друг, по совместительству. — Доброе, — прошептал я, севшим голосом и двинулся в сторону мужчины. Я глянул на него сверху вниз, так как Попов сидел на стуле, состроив максимально презрительный взгляд. Мне в один миг стало до одури противно это слащавое лицо, и у меня появилась новая мечта — вмазать по нему, как следует, чтобы физик раз и навсегда понял, что он грязный и тёмный человек и мои слова о нём — абсолютно оправданы и являются правдой чистейшей воды. — Как вечер провели? — Присев на стул рядом с мужчиной, поинтересовался я. — Да так, — пожала мама плечами, — по большей степени обсуждали тему работы. — Ммм, — протянул я, глядя прямо в эти пиздецки красивые синие глаза учителя. Если забыть о том, что он уёба, то он для меня являлся бы эталоном мужской красоты. Если говорить сугубо о его внешности, конечно же. — А тему моего незнания морали тоже обговаривали? — Язвительно спросил я, глядя на двух взрослых людей. Мама развернулась корпусом ко мне, всем своим видом выражая недоумение. В воздухе повис вопрос: «к чему ты это?». Я усмехнулся глядя на удивлённое лицо мамы и на смущённое Арсения Сергеевича. Быстро найдя таблетку на столе, я закинул её в рот и осушил очередной стакан воды, запивая лекарство. Майя неотрывно смотрела на мужчину, а я подошёл к раковине и окатил своё опухшее лицо прохладой водой, окончательно приходя в себя. Я ещё раз усмехнулся напоследок, оглядев их, вышел с кухни, схватил какую-то кофту, первую, попавшуюся мне под руку и покинул квартиру, прямо в белой, растянутой футболке и домашних, клетчатых штанах. Свежий воздух — вот, что мне было необходимо для раздумья над произошедшим.