Жизнь бьёт ключом

Утро начинается не с кофе. Вернее, вероятно, есть адекватные люди, у которых утро начинается с ароматного латте, однако я стою далеко от ступени «адекватность». Поэтому у меня утро начинается с похмелья. Я это уже не раз проходил и на полутрезвую голову соображать по утрам куда труднее, чем обычно. Если кто-то из вас хоть испытывал похмелье, — вы меня поймёте. Я принял сидячее положение и устало потёр пальцами опухшие веки. В глазах плясали искры, в голове гудел рой ос, а в ушах я чётко слышал свой учащённый пульс. Боковым зрением я заметил, что у моей кровати кто-то сидит. Повернув голову, я вновь столкнулся с глубокими, голубыми глазами учителя физики. Моё тело покрылось холодным потом от волнения, и я продолжал тупо пялиться на Арсения Сергеевича. Стало неловко, я почувствовал, как моё лицо начинало гореть, и это был плохой признак, — значит, вскоре оно обретёт красный оттенок и моё смущение станет заметным. — Проснулся? — Спросил меня учитель и повёл бровью, глядя мне прямо в глаза. Это смущало, ведь, насколько бы я не был самоуверенным и, в какой-то степени, бесстрашным, я всё равно находился в сильном напряжении, пока держал с кем-то зрительный контакт. — Телом да, мозгами нет, — объяснил я Попову своё состояние, — а Вы что тут делаете то? Он как-то странно меня оглядел. Да, я однозначно выглядел непрезентабельно, так ещё и в воздухе стояло облако перегара, от которого меня мутило. Я оглядел себя и, к своему стыду, осознал, что из одежды на мне только домашние шорты. Посмотрев на эту картину со стороны, можно подумать кое-что неприличное, если учесть пронзительный взгляд Арсения Сергеевича и мою наготу. Я старался не сексуализировать сложившуюся ситуацию, а просто закрыть на это глаза, ведь я же просто торсом свечу, а не членом. — Как вы так смогли то? — Проигнорировав мой предыдущий вопрос, поинтересовался у меня мужчина. — Ну, — я призадумался в попытках вспомнить вчерашний вечер, — начали мы с пива, потому перешли на Мартини, потом на водку… — Протянул я последнюю гласную и продолжил рассказывать учителю о своей дурной пьянке. — А дальше я не помню, что было. — Пожав плечами, завершил свой рассказ я. Я выдвинул ящик прикроватной тумбы и нашёл там то, что искал. Ухмыльнувшись, я достал оттуда пепельницу и почти закончившуюся пачку сигарет. Положив хуй на злобный взгляд Попова, я чиркнул зажигалкой и поджёг «отраву», сразу же с удовольствием втягивая в себя дым. Белые облака яда взмыли в воздух, оставляя за собой горький запах. — И не стыдно? — Почти шипя, спросил у меня физик. Я призадумался, параллельно вновь беря в рот никотин, завёрнутый в бумагу и ответил: — Перед мамой стыдно, перед Вами — нет, — с ухмылкой на лице ответил я Арсению Сергеевичу и стряхнул пепел в пепельницу. На самом деле, так называемая пепельница — это простое блюдце, которое я своровал у нас же самих, под предлогом того, что случайно разбил. Я снова затянулся, но, кажется, моя последняя фраза вывела Попова из себя, поэтому он быстрым движением встал с табуретки, выхватил из моих пальцев наполовину докуренную сигарету и потушил её о блюдце. Его действия были резкими и в них выражалась неконтролируемая агрессия. Меня это даже напугало, но лишь на долю секунды. — Я пытался подружиться с тобой, засранец, правда пытался, но ты сам добиваешься плохого отношения к себе, — меня всегда поражал тот факт, что когда Попов злится, он, почему-то, никогда не орёт, лишь говорит очень злобным тоном и, согласен, от этого тона сразу очко поджимаешь. Я лишь встал с кровати, оглядел Попова с ног до головы и выдохнул остатки горького дыма в лицо напротив, выдавив наглую усмешку. Мне казалось, что Арсений Сергеевич сейчас лопнет от переизбытка агрессии ко мне, поэтому я поспешил покинуть комнату, находу надевая белую футболку. Мужчина шёл за мной следом, и я не удержался от язвительной фразы: — Вы чё ко мне в няньки то заделались? Сегодня четверг, не? Почему Вы не в школе? — Задал сразу несколько вопросов я учителю. — По четвергам у меня нет уроков, а в так называемые «няньки» я заделался только потому, что нам нужно учиться как минимум принимать друг друга. Я насыпал в кружку чайную ложку молотого кофе и две ложки сахара, а после залил эту смесь кипятком и добавил молока в напиток. Параллельно этим действиям, я обдумывал ещё и слова учителя, которые меня порядком напрягли. Принимать друг друга? Это ещё с какого перепуга? Не мучая себя в догадках, я прямо спросил у Арсения Сергеевича: — Вы отчимом моим стать захотели? Ответом на мою реплику послужил громкий смех учителя и я в один момент почувствовал себя идиотом, потому что сморозил сейчас полную херь. Мне стало неловко, и я просто спрятал глаза в кружку с кофе, делая маленький глоток сладкого напитка. Я просто молчал и вновь оглядел учителя, ожидая, пока он закончит смеяться. Я отметил про себя, что даже при таких обстоятельствах Арсений Сергеевич был одет в чёрные джинсы, идеально белую и выглаженную рубашку и элегантный галстук. Я не понимал, почему Попов вечно соблюдает деловой стиль одежды. Ладно бы в школе — там это требуется, но я не представляю как можно ходить в повседневной жизни в такой неудобной и скучной одежде. — Без этой одежды Вы выглядели бы лучше, — дал свою оценку я, тут же осознав по приподнятой брови мужчины, как же двусмысленно прозвучала эта фраза. Я в очередной раз за утро смутился и поспешил исправиться. — Я не это имел ввиду. Типо хотел сказать, что в обычной там одежде… Короче, забейте. — Отмахнулся я и вновь принялся пить кофе, которым я уже не наслаждался, а скорее глотал от напряжения. — Каждая твоя фраза меня всё больше смешит, Шастун. Вроде такие шедевры писать можешь, а мысль формулировать не умеешь. — Сказал физик со смешком, а я попытался грозно глянуть на него, но, скорее всего, это больше выглядело комично, нежели устрашающе с моими набитыми напитком щеками. — Ладно. Твоя мама попросила меня проконтролировать тебя. Раз ты жив, да ещё и здоров, то я пойду. Я кивнул и отправился вслед за учителем, намереваясь закрыть за ним дверь. Злоба постепенно отступала, и я уже не могу сказать, что ненавижу физика. Я просто осознал то, что мне уже некуда деваться, поэтому приходиться крутиться как могу, лишь бы мужчина появлялся в нашем доме как можно реже. Кажется, Арсений Сергеевич уже понял, что я за фрукт и как сложно со мной уживаться в одном доме, раз его вывела из себя простая сигаретка. — Пока, Антошка, — надев своё пафосное пальто, попрощался он со мной и взлохматил ладонью мои волосы, нагло усмехаясь. Я не стал сопротивляться и с улыбкой на устах проговорил напоследок: — Надеюсь, не увидимся, — а после захлопнул входную дверь прямо перед его носом.                               *** Девушка была как и всегда прекрасна. Она умело двигалась, пока я не прикладывал абсолютно никаких усилий, лишь иногда касался руками её бёдер. Я был близок к разрядке, однако сегодня решил оттянуть удовольствие как можно дольше, чтобы наше занятие не прекратилось так скоро. Юля ускорялась, издавала сладкие стоны и ластилась всё ближе ко мне, пока мой член вбивался в её тело. Нам было хорошо друг с другом, но это касается только лишь интимной близости, а не простой дружбы и, конечно же, никаких отношений. Нас двоих всё устраивало, мы занимались сексом без обязательств, однако у нас не было строгого условия, что мы постоянные партнёры и не имеем права трахаться с другими. Это радовало. Юля очень громко застонала, прикрыла глаза, закусила губу и сделала два последних прыжка. От вида её оргазма, я кончил следом, а после девушка слезла с меня, упав на правую сторону кровати. Приятные чувства спокойствия и крышесноного удовольствия накрыли меня, и я обессилено смотрел в потолок, даже не закуривая сигарету, как обычно делал это. — Почему у тебя нет отношений? — Отойдя от оргазма, спросила у меня девушка. — Не знаю, — ответил я, призадумавшись, — мне это не нужно. Юля ещё раз оглядела меня и понимающе кивнула. С ней, как и с Ирой, можно вести беспечные беседы ни о чём, что позволяло сохранять статус друзей. Моя партнёрша задала следующий вопрос, который действительно ввёл меня в замешательство, потому что я и сам не знал истинного ответа на него. — Ты когда-нибудь влюблялся? Я не знал, что мне нужно ответить. Проанализировав свои чувства, я осознал, что действительно никогда ни к кому не испытывал влюблённости. Я даже как-то не думал об этом и не считал ненормальным то, что я никогда не влюблялся. Меня, кажется, устраивала моя жизнь и без отношений. — Нет, — всё же ответил я, спустя долгую паузу, — ну, в смысле, мне нравились там девушки, чисто симпатия, не более. У меня то и отношений никогда не было. — Серьёзно? — Будто не веря моим словам, спросила Юля и усмехнулась. — Ага, — кивнул я головой, — мне это не нужно. Только секс, Юль. — Мы схожи, — улыбнулась мне девушка и встала, чтобы подобрать свои вещи. Я обратил внимание, что зачастую она носит облегающую одежду и, стоит отдать должное, с её формами девушке это очень к лицу. Она вновь покинула меня, а я призадумался о смысле своей жизни в целом. Если посмотреть трезво и рационально — я не приношу совсем никакой пользы. Просто расходую кислород на планете, который так ценен для мира. Я плохо учусь, и это действительно является нынешней проблемой, ведь по окончанию учебного года, я сдаю экзамены, к которым не готов от слова «совсем». Из хобби у меня лишь бессмысленные тексты, которые я даже никуда не публикую, что тоже заставляет меня призадуматься о смысле моей деятельности. Здоровых отношений с человеком, которому я готов дарить всю свою заботу и любовь, у меня тоже нет. Маме я ничем не помогаю, лишь добавляю ещё больше проблем на её хрупкие плечи. Остаётся логичный вопрос: зачем мне жить? Я не задумал самоубийство, нет, я просто решил обдумать свой образ жизни. Однако я не хочу что-то менять, или же я просто слаб. Слабость моя проявляется в самообмане и отсутствие попыток что-либо предпринять, чтобы изменить свою жизнь. Поэтому, я буду продолжать топить себя в месиве из алкоголя, сигарет и секса. Запрещённых веществ в этом списке нет, так что, я ещё не настолько упал на дно.                               *** Мне не хотелось находиться в доме, поэтому сразу после окончания нашего с Юлей занятия, я вышел на улицу. Свежий воздух бодрил. Ветер приятно ласкал моё лицо, забирался под куртку, щекотал рёбра и поднимал вверх мои кудряшки. Осень доминировала, поэтому с каждым днём погода становилась всё холоднее и холоднее, так что я уже залез в плотную осеннюю куртку, которая спасала меня от прохлады. Стоит отдать должное, тёплые дни держались больше двух недель — это довольно неплохо для сентября. Я присел на лавку. Её деревянная поверхность была прохладной, но я старался не обращать на это внимания. Уже привычным жестом, я достал из кармана пачку Винстон и вытянул пальцами сигарету. Стоило бы мне меньше курить, всё же это совсем не хорошо. Но, если так подумать, я мог растянуть пачку сигарет на целую учебную неделю! Пять дней — одна пачка, я считаю, что это очень даже неплохо. Сделав затяжку, я выдохнул едкий дым и прислонился затылком к кирпичной стене. Я понимал, что теперь на моих волосах можно было разглядеть штукатурку, упавшую на мою макушку, но решил не беспокоиться об этом. Мало кто меня увидит сегодня, да и тем более в темноте. Мои мысли метались от одной темы к другой, что мне не нравилось, но, изменить этого я никак не мог. Обдумывать мне толком нечего, потому что всё, что беспокоило меня, я уже высказал в комнате, в которой прежде встретился с Юлей. Отвращение к самому себе накатывало с новой силой и заставляло всё чаще делать затяжки, чтобы хоть немного прийти в здравый рассудок и притупить мысли о себе в негативном ключе. Я почувствовал, как по правую сторону от меня лавочка прогнулась под чьим-то весом. Я глянул на пришедшего и, к своему удивлению, отметил, что это был Кирилл. Тот самый парнишка, с которым так дружелюбно общался Позов. Кирилл посмотрел на меня своими большими, синими глазками, обрамленными длинными ресницами и выдавил свою очаровательную улыбку. Я оценивающе глянул на него, усмехнулся и через нос выпустил дым, а остатки выдохнул через рот. Я не понимал, почему парень так внимательно вглядывался в меня и, ощутив растерянность, протянул ему свою почти докуренную сигарету, жестом предлагая присоединиться и тоже травить свои лёгкие, как делаю это я на протяжении трёх лет. — Не курю, — коротко оповестил меня Кирилл, а я понимающе кивнул, пожав плечами, и отвернулся от него, поскольку не знал, что ему ответить на это, — ты красивый, — очень тихо прошептал мальчик, но тишина ночных улиц переиграла его негромкий тон и заставила меня прекрасно расслышать комплимент в свою сторону. Я с недоверием глянул на парня, который, кажется, смутился сказанным. Он прикусил нижнюю губу и отвернулся от меня, принявшись разглядывать подушечки своих пальцев. Я, прибывая в недоумении, сделал последнюю затяжку, а после потушил сигарету и выкинул окурок куда-то в сторону, обдумывая сказанное Кириллом. Мне никто никогда не делал комплиментов, а тут, будто прямое заявление: ты красивый. Меня это смутило и, к своему удивлению, я понял, что чувствую неловкость и краснею, подобно девственнице перед первым сексом. — Спасибо? — Ответил я парню, отвернувшись от него. Мы с Кириллом продолжали сидеть в давящей тишине, потому что оба не могли найти подходящих слов, чтобы как-то развить диалог. Осознав, что инициативу от мальчика ждать не стоит, я сказал ему. — Ты тоже симпатичный. — И смущённо улыбнулся, наблюдая за его реакцией. Кирилл, будто не веря в правдивость моих слов, очаровательно хлопнул глазками, очевидно, сильно смутившись от моей фразы. Даже не смотря на тьму, окружающую нас, я заметил лёгкий румянец на его щеках, что меня очень умилило. Я старался не думать о том, что со стороны наш диалог выглядел довольно странно. Этот парень появился из ниоткуда, но я часто замечал на себе его томные взгляды на переменах в школьных коридорах. Подозрения закрались сами по себе, но я всё также продолжал их игнорировать. — Спасибо, — прошептал он, а после резко соскочил с места и протараторил, — я пойду домой, а то уже поздно, увидимся в школе! — Я глянул на время в телефоне и поднял бровь в вопросительном жесте, ответив парню: — Ещё даже девяти нету. — Я знаю, просто к нам бабушка приехала и я… В общем, я пойду. До встречи! — Сказал он на прощанье и пошёл в неизвестном мне направлении. — Пока, — уже в пустоту проговорил я, а моя улыбка не торопилась сходить с лица.                               *** Путаница в жизни случается у каждого. С этим не стоит учиться жить, с этим нужно бороться. Ты обязан взять весь этот хлам из событий, проблем и сложностей и разложить каждый в нужную кучку. Нужно всегда принимать удары жизни, ведь они никогда не покинут тебя и будут преследовать вплоть до конца дней. Умей по максимуму чувствовать трудности, потому что если ты будешь просто игнорировать их, то это приведёт к полному неумению и отсутствию готовности справляться с ними в будущем. Путаница — одна из частей жизни и, рано или поздно, она застанет врасплох каждого. Готовься к трудностям, а не прячься от них под одеяло, ибо после, когда возникнут действительно серьезные и трудные обстоятельства в жизни, ты не сможешь защитить сам себя и это — не есть хорошо. Вновь я выразил свои сложные и спутанные чувства на обычным листке бумаги. Мне нравилось это делать, ведь пусть у меня и присутствует доверие к Саше, Диме и даже маме, мне всё равно спокойней высказывать свои мысли листам, нежели реальным людям.