Во весь голос

      «Эх, Эван! Да у тебя просто поразительная стабильность! Продолжаешь вести себя как чудак на букву «М»! Так держать!» – укоризненно провозгласил внутренний голос, от чего к щекам прилил стыдливый румянец.       Лилиана лишь поинтересовалась, как у меня дела, а я нахамил ей на ровном месте, потому что не умею сдерживать эмоции. И почему их нельзя просто отключить?       «Дурак ты, Эван. Она ведь работает на твоих родителей. У кого появится мотивация хорошо относиться к начальству, если их сын грубит в лицо, просто потому что он тот ещё козёл?» – совесть продолжала доводить и так перегруженный мозг, а в груди неприятно ныло.       Надо извиниться перед Лилианой. Чем раньше, тем лучше: обостренное чувство вины терзало не хуже моих обыкновенных гнева или грусти.       Кажется, то же самое испытывала и бывшая. Элайна на протяжении последних нескольких дней заваливала телефон сообщениями с просьбой «просто поговорить». И её попытки вывести меня на разговор доводили до психоза. Лилиана попала под горячую руку, когда Элайна звонила уже сотый раз за вечер. Она никак не унималась, несмотря на тотальное игнорирование и чёрный список.       Вероятно, кудрявая не понимала, что мне категорически не хочется больше иметь с ней что-то общее. Да и с чего бы ей так внезапно вспоминать обо мне? По доброте душевной? Сомневаюсь.       Воспоминания о ней ковыряли ещё не до конца затянувшиеся раны, и мысль о том, что придётся пройти выяснение отношений еще раз выводила из себя. К горлу подкатила тошнота. Глупышка, сама наглухо обрубила все контакты, а чем я хуже, если поступлю точно также?       Короче, если надоедливые уведомления не прекратятся до завтра, придется удалить аккаунты в социальных сетях и сменить номер. Дурацкий «спам» заставляет нервничать. При взгляде на очередное сообщение с грустной скобочкой появлялось ощущение, словно на меня выливали ведро ледяной воды и заставляли встать на сквозняк.       Лилиана легко и непринужденно упорхнула по направлению в зал, не оглядываясь. А я сидел, пригвожденный к дивану чувством стыда и неловкости. Когда осознание того, что придется держать внутри тягучее и неприятное чувство весь банкет, и еще не факт, что найдется возможность перехватить Лилиану после праздника наконец настигло, ноги оторвались от пола и пустились в бег за официанткой.       Еще мгновение, и я бы не успел. Она замешкалась у самого выхода из зоны отдыха, нерешительно выглянув в проход. Лилиана вдруг стала выглядеть напряженной и натянутой как струна. Чего ей так переживать? Прежде она отлично справлялась со своими обязанностями.       – Погоди, – тяжело вздохнув, я обратился к розововолосой. – Прости меня. Я не должен был так с тобой… Лилиана, ты чего?       Что-то неопределенно хмыкнув, она повернулась с выражением полнейшего ужаса на лице. Пальцы, которыми она прижимала к груди микрофон, побелели.       – Если это из-за меня, то не стоит так волноваться. – я не знал, какие подобрать слова и начал тараторить чепуху. – Я еще тот придурок.       – Нет-нет, дело не в этом, – подала голос Лилиана. – Не хочу подводить твоих родителей, но и шагу вперед сделать тоже не могу.       – Так это ты будешь петь вместо приглашенной артистки? – удивился я. Поздновато до меня дошло осознание. – Поэтому так переживаешь?       – Ага-а-а. – как-то отстраненно протянула она. – Давно у меня не было публичных выступлений. Боюсь облажаться.        – Человек напротив тебя постоянно лажает. – признался я. – Как видишь, меня до сих пор не выгнали.       Губы Лили тронула слабая улыбка, точно такая же, как и в нашу первую встречу на старой детской площадке, но тут же погасла.       – И всё-таки, я бы хотел извиниться. Нехорошо портить человеку настроение прямо перед выступлением. Да и вообще, забудь о том, что я наговорил. – слова давались тяжело, но еще хуже держать их в себе. Вообще не помню, когда я последний раз перед кем-то извинялся.       Она нерешительно осмотрела меня с ног до головы и кивнула головой. Её грудь поднималась прерывисто и нервно, лицо побледнело на фоне ярких волос и черного платья, формы, которую носили официантки. Лилиана стояла в полнейшем ступоре и не могла сдвинуться с места.       – Ну вот и зачем ты вызвалась петь, раз так боишься? – буркнул я, привалившись к стене. Спиной случайно задел картину, и она чуть не упала на пол. – Тут никто не станет на тебя орать или злиться, переживать не о чем.       – Мне кажется, я сейчас взорвусь. – прошептала Лилиана. – Уже идти надо.       Всё еще терзаемая чувством вины, совесть подкинула идею помочь ей прийти в себя. Не могу оставить её в таком состоянии. Как раз, Лилиана сейчас успокоится, и наверняка забудет то, что несколько минут назад её, мягко говоря, послали куда подальше… Да и маму с папой подводить не хочется.       – Пойдем вместе? – предложил я, пока пытался поправить картину идеально ровно. – Натянем улыбочку на лицо, пропустим пару стаканчиков и сразу запоешь, как милая.       – Я не пью. – испуганно ответила Лили.       – Ты просто не пробовала отцовские коктейли. Ну всё, пойдём, нас… тебя уже заждались.       Лилиана удивленно ойкнула, когда я положил руку на её талию и легонько подтолкнул вперед. Время поджимало.       – Вот так, видишь? – наклонившись к ней лицом к лицу, я продемонстрировал фирменный жест – самую ненастоящую настоящую улыбку. – И никто не узнает, что ты трясешься, как лист на ветру.       – Я чувствую себя так глупо. – сказала она, делая нерешительный шаг. - Наверное, ты прав, что я странная. Со стороны это выглядит именно так.       Вот чёрт, не забыла.       – Ладно, хватит ныть. – прошептала она сама себе. – Спасибо, Эван, что возишься со мной, как с недотёпой.       Ответить не пришлось: мы вышли из комнаты, озаренные светом ламп. Лили держалась хорошо. Быстро подхватила мою улыбку и направилась к родителям. Её выдавали лишь слегка дрожащие, холодные руки. Я случайно задел её ладонь, когда убрал свою руку.       Мы не видели гостей. Родители стояли к нам спиной.       – Мы так рады Вас видеть! – возбужденно болтала с ними мама. – Здорово, что Вы решили отпраздновать у нас! – она повернулась к папе и заметила нас с Лилианой. – Мартин, а где же… А, вот и наш сын, Эван!       Мама с папой разошлись, пропуская нас в центр их компании. И когда мы увидели тех самых людей, Лилиана на миг вздохнула чуть громче обычного.       До последнего момента я был уверен, что к нам пожалуют какие-нибудь богатенькие бизнесмены с партнерами по работе и оставят у нас кучу денег, потому что мама была в полном восторге от приближающегося вечера. На деле, всё оказалось совсем не так.       Их было всего двое: ухоженный, хорошо одетый мужчина среднего возраста с седой прядью в каштановых волосах и женщина в инвалидном кресле. Она выглядела совсем плохо – худая, бледная настолько, что можно было разглядеть синие вены на руках. На её голове был повязан платок.       Отец представил нас с Лили. Джон и Анита – женатая пара, а сама Анита, оказывается, родилась в нашем городе, но из-за постоянного нахождения в разных больницах уже давно не посещала родные края. Джон, в свой день рождения, договорился с лечащим врачом жены и привез ее сюда.       – Раньше я выступала на сцене. Так хочется окунуться в молодость! – призналась Анита, ласково глядя на мужа. – Вот так Джон и нашел вас. Пообещал мне, что в «Гранде» просто волшебная атмосфера. Да и с той артисткой я знакома.       – К сожалению, – начал папа, – она не смогла сегодня приехать, но для вас выступит наша новая сотрудница Лилиана. У девушки просто чарующий голос! – он приобнял её за плечи, а я немного возмутился внутри. Чего все так резко её полюбили? Что мама, что отец.       Лили смутилась и продолжила болтать с гостями. Ради приличия я постоял еще пару минут, а затем за ненадобностью удалился к бару и занял любимое место в уголке, плеснул в стакан абсента и, расслабившись, начал наблюдать за происходящим. Родители будут заняты всю ночь, поэтому можно позволить себе небольшую шалость.       Через некоторое время зал наполнился друзьями и близкими Джона и Аниты. Стало шумно. Официантки, как пчёлки, носились туда-сюда и раздавали напитки. Люди очень тепло общались друг с другом, весело смеялись, многие подолгу обнимали Аниту и её мужа. Родители присоединились к ним, когда начались разговоры о городе. Мамина харизма доводила гостей до восторга, папа, по обыкновению, во всем её поддерживал и был немногословен. Лили снова куда-то испарилась.       Больше интересовало, где пропадает Рене. На сообщения она не отвечала, даже не заходила в сеть. Как забавно она обдурила Лилиану: родители Рене живут на этаж ниже подруги, а у её матери фобия высоты, так что о самолетах ни могло быть и речи. Мы привыкли делиться проблемами. Странно, что Рене совсем ничего мне не сказала.       Гостей пригласили на веранду. И мне не мешает проветриться. Алкоголь на пустой желудок быстро затуманивает голову. Хотя не потребность в свежем воздухе является главной причиной.       Папа еще не до конца закончил ремонт наверху, осталось добавить детали по мелочи: гирлянды, свечи и другую милую ерунду.       Закупили мягкие диваны с разноцветными подушками и небольшие столики, которые сегодня украсили живыми цветами. Атмосфера романтики и развлечений - и оба пункта в моей жизни отсутствовали напрочь.       Я непринужденно стоял в толпе, у самого края веранды, греясь в лучах мягкого света фонарей. Разговоры затихли, и заиграла знакомая мелодия.       Адель. Rolling in the deep.       Любопытство взяло верх: мне хотелось услышать, как она поёт. Появившаяся из ниоткуда девушка с детской площадки.       В последний раз спрашивая себя, что я здесь забыл и какого чёрта музыка снова заставляет до боли сжиматься сердце в груди, я поднимаю глаза на сцену.       И больше не хочу их опускать.       Она медленно появилась на сцене, аккуратно поправляя розовые длинные пряди.       Я впервые услышал её голос. В смысле, настоящий голос. Сердце застучало под ритм музыки, так громко, так непривычно, с безумным трепетом.       Так, как оно не билось уже очень, очень давно.       Я обомлел и очутился где-то в космосе. Запредельно далеко отсюда.       Слова лились с губ Лилианы и пробивались сквозь меня. Не обжигали, не заставляли чувствовать боль, ласково проникая в глубины души. Именно туда, где я собственными руками выстроил стену от всего, что было связано с музыкой.       Она не просто пела. Лилиана проживала песню – чутко и эмоционально, донося весь смысл текста слушателям. Её выступление не похоже на обычное исполнение: что-то в ней самой кричало и пыталось вырваться наружу с каждой нотой, с каждым словом.       – The scars of your love remind me of us, – она закрыла глаза и прижала сложенную в кулак руку к груди. – They keep me thinkin' that we almost had it all.       Кровь в венах пылала. Я забыл, как дышать, и еще больше погружался в голос Лилианы. Полностью растворялся в нём.       Три минуты показались мне бесконечностью. Три минуты, которые заставили меня почувствовать…       Почувствовать себя живым.       И меня это напугало.       Одурманенный эмоциями, конец ночи я провел в одиночестве. Сидя в подсобке на пыльном диване. Мысли одолевали, я снова и снова прокручивал в голове вокал Лили, и по рукам бежали мурашки. Полное замешательство настигло, и не оставалось ничего, кроме музыки и слов. И силуэта девушки на сцене, который отпечатался в сознании.       Она назвала себя недотёпой. Стоит признать, недотёпа оказалась очаровательной. Мне снова стало стыдно.       «Ты грубо послал её, а теперь не можешь понять, что с тобой сотворил её голос. Вот так, Эван. Так тебе и надо. За всё то, что ты сам с собой делаешь». – яростно боролось сердце с холодным разумом. – «Теперь сидишь тут и тешишь себя надеждами, что она еще раз с тобой заговорит. Или снова споет так, что у тебя внутри всё перевернется».       Если бы приехала певица, я бы даже не стал подниматься на веранду. И как обычно, напившись до состояния идиота, ушел бы спать домой, так ничего и не заметив.       Во мне просыпаются чувства, и я отчаянно хочу им поддаться. Взяться за гитару и насладиться аккордами. Но я не могу. Не могу себя перебороть.       Чувства делают нас уязвимыми. В этой хрупкости заключается одновременно их великая сила и источник боли. А я совсем не хочу, чтобы мне снова было больно.       Может, спустя время шок спадёт на «нет», и я вернусь к привычной апатии. Нет эмоций – нет боли.       Спустя часа полтора я заслышал шум внизу. Видимо, народ собирается уходить.       Первое, что бросилось в глаза: Лилиана склонилась над инвалидной коляской и радостно болтала с Анитой. Она держала Аниту за руку и смеялась вместе с ней. Всё в лице женщины изменилось, она будто бы ненадолго сбросила оковы болезни, в глазах светились огоньки.       Неужели сегодняшний вечер изменил не только меня? Я ведь даже не обратил внимания на остальных и их реакцию на волшебный голос Лилианы.       Распрощавшись с гостями, мама собрала всех работников в зале. Они с отцом похвалили персонал за слаженную работу и отличную вечеринку. Лилиана была в центре внимания, но явно смущалась и не знала, куда себя деть.       – Я так устала! – рассмеялась мама. – Но сегодня мы добились ошеломительного успеха.       – Живая музыка-то, чего нам не хватало. – продолжил отец. – Всем огромное спасибо, а особенно тебе, Лили.       Она кротко улыбнулась и кивнула в ответ.       Я сумел перехватить её на выходе из «Гранда». Заметив меня, она плюхнулась на скамейку рядом с дверью и громко выдохнула.       – Ты так сильно переживала, и я подумал, что ты плохо поешь. Но… как ты это сделала? – я не сдержался и задал рискованный вопрос, надеясь непонятно на что. Осторожно сел рядом с ней и покачал головой.        – Музыка была моим единственным спасением в тяжелый период. Поэтому я отдаюсь ей полностью. – задумавшись, махнула она. – Честно говоря, не ожидала, что твои родители так воодушевятся моим выступлением.       – Песня тяжелая. – сказал я.       – Зато она цепляет. – уверенно заявила Лили и наклонила голову набок. – Кажется, тебе знакомо состояние лирического героя. Видела тебя там.       Я промолчал. Неужели у меня всё на лице написано?       – Я верю, что музыка способна связывать людей, даже если они незнакомы. – первой нарушила тишину Лилиана, сменив тему. – Хочешь ты того или нет, эмоции врать не будут.       – Возможно. – эхом отозвался я.       – Кстати, – она прикусила губу. – Анита шепнула мне, что рядом есть магазинчик с винтажными вещичками. Ты не знаешь, как до него добраться?       – Знаю. Пока до него дойдешь, запутаешься в переулках. Если хочешь, провожу тебя до него. – предложил я.       Стоп, Эван. Что ты только что сделал?       Очевидно, очередную глупость. Но сейчас мои мозги отшибло. Результат налицо.       – О, просто супер! – обрадовалась Лилиана. – Я и правда могу потеряться. С навигатором не дружу. – усмехнулась она. – Ладно, мне уже пора. Скоро рассвет, а я до сих пор не дома. Увидимся!       – Пока. – коротко ответил я.       Она снова испарилась вдалеке, и на миг я подумал, что события сегодняшнего вечера мне приснились. Лилиана, сама того не зная, вывела меня из равновесия.       И я понял, что эта ночь надолго останется в моей памяти.