солнечная сторона

                     кристина бросает рюкзак под парту и впервые улыбается, когда получает смачный шлепок по ладони от сидящей рядом блондинки. та на мгновение даже перестаёт хмурить брови и ласково (насколько позволяет образ, репутация и человек напротив) треплет захарову по макушке.        — они с кирей дружили дохуя, — шёпотом объясняет виолетта, будто лизу это интересует больше, чем каракули на доске. не интересует, убеждает себя лиза, совсем не интересует.        — ага, — скучающе бросает индиго, даже не глядя в сторону местной, похоже, легенды. — чего «ага», лизон? чего «ага»? — малышенко остервенело трясёт подругу за плечо и с любопытством оборачивается на задние парты, — как думаешь, насколько её хватит? кто. станет. первой. жертвой, — зловеще тянет слова и тут же смеётся. слишком громко по меркам математички, в самый раз — по её собственным.        — не ебёт, — хмурится индиго. — я ставлю на тебя.               ставка заходит. к концу занятия крис на индиго косится; ко второму уроку — легонько толкает плечом в коридоре; после пятого — даёт затрещину в раздевалке.               — раздражаешь меня, блять, — брезгливо бросает захарова, грубо отодвигая андрющенко к стене, — ходишь… умничаешь. типа, умная, блять? — по крайней мере, тавтологий не допускаю.        лиза говорит спокойно, уверенно и даже слегка надменно, будто совсем не боится получить крепкого леща. не боится, убеждает себя лиза, совсем не боится.        — чего? — погугли.                      кристину от лизы трясёт. трясёт в раздевалке, когда та спокойно уходит; трясёт по дороге домой, когда говорит о ней кире, поливая отборным; трясёт над тарелкой мамкиного супа, самого вкусного и горячего. — кристюш, ты чего такая хмурая? — заботливо интересуется женщина, для которой этот комочек злости до сих пор не крис, не шумахер, не захарова, а только кристюша.        — мам, а чё такое тавтология?