Эманация, #5: Хаотичная злоба.

      Выйдя из камина в большую элегантную комнату в чëрно-белых тонах, Интеритум обнаружил, что ему в шею уткнулся кончик лезвия огромного тальвара. Генерал жнецов Тенебрис, обладающий теми же габаритами, что и сам Интеритум, устроил ему не лучший приëм.       — Мы не ждали гостей, милорд, — произнëс он угрожающим тоном. — Убирайтесь отсюда, иначе мне придëтся придать вас тьме.       — Серьëзно собираешься убить меня? — хмыкнул Интеритум. — Каково бесстыдство. Считаешь, что ты сильнее меня лишь оттого, что появился на свет раньше? И, может, ты думаешь, что у тебя в принципе есть на это право? Могу исключительно пожелать удачи.       Владыка разрушения, невзирая на лезвие у горла, начал напирать и прижался к Тенебрису вплотную. И тальвар вместе с рукоятью расплавился от жара его кожи, да не только расплавился, он обратился в дым. А на шее Интеритума осталась лишь небольшая, еле заметная царапинка.       — Вот видишь, ты против меня совсем бессилен, — сказал он, широко улыбаясь и выпучивая глаза. — Так что отойди в сторону и не мешайся… А лучше обними своего дядюшку. За эти годы я даже успел соскучиться по твоим выкрутасам. Всë строишь из себя защитника… Давай, вперëд, обними меня.       — Вы обезумели? — Тенебрис обомлел от предложения, но и отступить он не мог, ибо щупальца Интеритума опутали его ноги и пояс. — Что вам нужно?       — Пришëл навестить сестрëнку. Она ведь так и не была наказана за то, что воспользовалась моими силами. Зато я за это мучился в агонии целый год. А что до Мортем? Ей досталось только уничтожение одной смертной потаскухи. Ах… Бьюсь об заклад, тебе это тоже не кажется справедливым решением.       — Не смейте обвинять леди Мортем в ваших проступках. Пусть она и повела себя неблагоразумно, вы могли и не соглашаться на авантюру. Это вы виноваты.       Интеритум в ответ зарычал и скинул с головы Тенебриса капюшон балахона. Тогда и открылось, что он вовсе не безликий, и что он обладал лицом, очень похожим на лицо Мортем до того, как она стала напоминать змею. Парень с белоснежной кожей, крошечным носиком, тоненькими губами, залитыми тьмой глазами и чëрными взъерошенными волосами, как иголки у ëжика. Интеритум со всей силы вцепился ему в лицо, и то начало рассыпаться на ошмëтки, будто бы бумажные.       — У тебя был шанс поладить со мной, тупой гадëныш, — прошипел он.       — Вы всегда были никудышным дядей, милорд, — таковы были последние слова Тенебриса. — Да и личностью вы были отвратительной. Мне стыдно даже умереть от ваших рук, не то, что ладить с вами.       Тело сына Мортем упало на пол, прямо в ошмëтки его собственной головы. Разгневавшийся вновь Интеритум пробил несколько стен, не желая сворачивать, чтобы добраться до покоев своей сестры. И нашëл он еë в привычном ей трауре, сидящей на кровати, склонив голову.       — У жнецов нет ни души, ни даже еë отголоска, — заметила она печально. Лицо она прятала за волосами, а остальное тело за тканями. Она даже не обернулась передом к брату. — Ты безвозвратно уничтожил моего единственного сына.       — Он встал у меня на пути, надерзил мне и собирался меня убить; разумеется, я его уничтожил, — сказал Интеритум, сел к ней на кровать и вцепился зубами в нижнюю часть еë плеча.       Из раны же потекла эссенция, заменяющая для Мортем кровь. Интеритум поглотил и её. Владыка смерти, в свою очередь, даже не вздрогнула от этой чистой и яркой боли. Принимая свою судьбу, она выпрямилась и всплакнула.       — Давай же… Съешь меня живьëм, мой несчастный брат, — шептала Мортем. — Что мне остаëтся? Я потеряла ту, кого полюбила больше всего мира. А желая мести за еë судьбу, я и опозорилась, и подвела тебя. За это я прошу твоего прощения… Ты был славным парнем. Когда ты впервые открыл глаза, когда отец рассказывал тебе о твоëм предназначении, мы с Манией наблюдали за тобой с восхищением, — Интеритум полностью съел руку Мортем вместе с рукавом и принялся за еë ноги. — Ах, несчастная Мания. Это ведь она тебя спасла, в этом я и не сомневаюсь. И теперь я чувствую еë силу в тебе. Неужели ты съел еë взамен на спасение? Дурëха такая, она любила тебя всей своей душой… А ты только и делал, что причинял ей страдания… — и ноги Мортем были съедены, Интеритум приступил ко второй руке. — И вот, ты пришëл мне мстить. Пусть ты и считаешь, что вершишь возмездие, твоя маленькая кампания не относится к нему, это просто месть. Ради мести ты уничтожил и моего несчастного сына. Сейчас уж и я сижу перед тобой на одних лишь бëдрах, потому что ты съел мои конечности.       — Можешь даже не пытаться призвать к моему стыду, — выдохнул Интеритум, приступая к поеданию плоти живота. — Я уже утратил всякое сострадание к таким жалким созданиям, как ты и другие выродки Оккуруса.       — Значит, будешь охотиться на младших? У них троих вместе взятых никогда не было шанса против тебя. Хотя, пожалуй, Сомниум… Но и он тебе уступает, ведь в тебе сила трëх. И что же дальше? Сам отец? Впрочем, какое мне дело, обычной жнице.       Таким жестоким образом умерла Мортем. Интеритум уже намеренно впитал даже еë душу, как только закончил, не желая оставлять ничего от неë. Но это не принесло ему должного удовлетворения, наоборот, ему словно даже стало хуже от осознания содеянного. Он начал плакать, зарываясь в постель Мортем, на этот раз оплакивал он не только себя, но и сестру. Слëзы снова были обычными, не кровавыми.       — Она не стоит твоих слëз, — над его ухом раздался голос Мании.       Интеритум испуганно вздрогнул, спрыгнул с кровати и стал испуганно оглядываться. Жизнь Мании уже давно оборвалась, еë душа также не могла разговаривать, а поскольку он и не знал, откуда идëт голос, он начал паниковать. Дыхание у него участилось, и, упав на пол, Интеритум всеми силами вцепился в ковëр. Крик вырывался из его уст, но стиснутые зубы не давали ему вырваться наружу.       — Не нужно паниковать, — голос уже Мортем заставил Интеритума сжаться в ужасе. — Этим делу не поможешь. Лучше ложись спать.       Безумие пожирало его изнутри, казалось, даже кости от этого безумия покраснели и растрескались.       — Я не хочу сходить с ума, чëрт бы вас всех подрал, — прошептал Интеритум. — Я не сойду с ума… Твари… Я не сойду с ума!       Свернувшись в калачик на полу, спрятав голову руками, он закричал в пол. Голоса ему больше не являлись, но теперь и рефлексия не давала ему покоя, заставляла его ненавидеть себя и всех окружающих ещë сильнее. Его обычно чëрные склеры залились красным, оставив лишь подобие зрачка, вытянутого, как у кошки. Затем крик и плач остановились. Интеритум сделал глубокий вдох, поднялся на ноги, лëг обратно на кровать. Для него было наилучшим решением согласиться с галлюцинациями, в частности в том, что за Мортем плакать нечего. Поэтому, полежав в глупой позе около часа, он уснул таки.