Новый год в большой компании

Гномий кружок расступился. Торин твердыми шагами подошел к Трандуилу и сунул ему в руки омут памяти. Король эльфов попытался его отпихнуть, но без успеха. Тогда на лице короля появилось всегда предшествующее бою выражение ледяного высокомерия. Таурэль придвинулась поближе к повелителю. Я уже подыскивала взглядом местечко повыше, куда можно было бы забраться в преддверии доброй драки. К счастью всех снова спас Арагорн. Проигнорировав Драко, который порывался лезть под руку с язвительными замечаниями, он уточнил у Гермионы все подробности операции, и та заверила короля, что в омут памяти он поместит только те воспоминания, которые сочтет нужным. Торин при этом предостерегающе ткнул пальцем в Трандуила. Также Арагорн заверил короля, что, поскольку он лично отправляется с отрядом, то не допустит шастаний по королевскому дворцу и заставаний самодержца в тот момент, когда он не в состоянии принимать гостей. - Больно надо! - фыркнул Торин. - Лучшее, что там есть, мы и так видела — подземелья. Итак, все было готово. Король Трандуил обреченно смотрел на омут памяти. Гномы с видом зрителей попивали чай и жевали блины и вафли. - А что, если я тоже не смогу опознать того, кто выиграл Средиземье? - вслух спросила я. Трандуил немедленно отодвинул омут памяти и встревоженно посмотрел на меня. - Больше нам не на кого надеяться, - проговорил он. - Помогите, Оби-Ван Кеноби, на вас вся надежда… - автоматически произнесла я, чтоб протянуть время. - А в омут можно поместить воспоминания только одного? - поинтересовался Леголас и в ответ на наши вопросительные взгляды закончил. - Я подумал, если там будут воспоминания нескольких, мы можем получить более точную картину. - Вообще-то омут предназначен для хранения индивидуальных воспоминаний… - начала Гермиона. - Можно-можно! - заверил нас Драко, не слушая коллегу. Ему, как видно, не терпелось поставить эксперимент. - Можно попробовать, - неохотно согласилась Гермиона. Она торжественно коснулась виска короля Трандуила своей волшебной палочкой, и нить воспоминаний, скручиваясь и свиваясь, устремилась в подставленный каменный котелок. Торин, не мигая, как филин, смотрел на Трандуила. Следующим подошел Леголас. Темная жидкость в котелке вскипела, но сейчас же успокоилась. В золотых переливах на ее поверхности появился оттенок зелени. Уже почти можно было рассмотреть там весенний день, полный солнца. Тауриэль подарила ему фиалковое цветение. - Там же зима должна быть, - автоматически сказала я. - Что? Я помотала головой. В омуте неподвижно стояла темная жидкость безо всякого намека на свечение. - А как мы вернемся? – спросила я. Гермиона и Драко озабоченно переглянулись. Волшебнику проще простого выбраться из омута памяти, а на простых смертных они как-то не рассчитывают. - Палочку мне тогда дайте, - сердито попросила я. Еще один унылый взгляд. У волшебника проще нижнее белье выпросить, чем палочку. Я не стала вступать в долгие и бессмысленные переговоры, прицелилась и выхватила палочку из рук Драко. Он неожиданно легко ее отдал, но его палочка шарахнула меня током и принялась швыряться во все стороны резиновыми утятами. Я отлетела в угол, ушибла плечо и к своему ужасу поняла, что не могу разжать руку. Палочка продолжала с пулеметной скоростью обстреливать комнату утятами. Гномы, эльфы и люди залегли и укрылись под столами. - Драко! – беспомощно позвала я, безрезультатно пытаясь удержать правую руку левой. - Ты же сама этого хотела, - элегантно ответил любимый ученик профессора Снейпа. В конце концов после долгих уговоров и лести, когда правая рука у меня уже разламывалась от боли, он согласился помочь. Боюсь, решение было принято не под влиянием гуманизма, а просто потому что запас утят у палочки кончился и она принялась изливать на пол густую струю черничного варенья. Осторожно ступая лакированными ботинками, Драко обошел разливающееся липкое море и протянул руку. Палочка вырвалась из моей руки, на прощание окорябав мне ладонь, и утихомирилась. - Оптима, - негромко сказал Малфой. Гермиона прожгла меня взглядом и одним взмахом уничтожила чернично-утиный хаос. Бомбур, пристроившийся зачерпывать варенье ладонью с пола, грустно закряхтел. - Вам придется идти до конца, - сказала Гермиона. – До конца воспоминания. Когда оно кончится, вы вернетесь сюда. - Вы там не очень много навспоминали? – спросила я Трандуила. – Коротко и по существу, надеюсь? Ответа нет. Торин заботливо налил мне полный стакан коньяку. - Давай, на дорожку. Там холодно. - В воспоминаниях? - впрочем, по опыту зная, что спорить с гномом бесполезно, я отпила глоток. Стакан немедленно принял у меня из рук Боромир: - Государь, - позвал он Арагорна, - Тут гномы коньяком угощают. В том, как он обращался с королем была такая бездна гвардейской лихости, эдакая помесь учтивости, самоуверенности и вызова, что Торин крякнул от удовольствия и отдал бутылку. Гондорцы выпили по стакану, посмотрели на запад, не иначе как провожая взглядами недоступный ныне ликеро-водочный завод и выпили еще по полстаканчика. Я решила не препятствовать, им это как слону дробина. Наш маленький отряд наконец был готов отправляться в путь. Перекатившись пару раз, я угодила прямо в пушистый, глубокий и очень холодный сугроб. В темноте зимней ночи от сугробов исходило немного света. Сверху непрерывно летел снег, ветер угрожающе завывал над лесом, но к подножию исполинских деревьев пробиться не мог. Лес встречал его, как неприступная цитадель. Ветви над нами несли на себе целые сугробы. Одна из ветвей вдруг заскрипела, завизжала и со страшным треском обломилась. В сугробу ухнуло что-то черное и принялось ворочаться. Прибыл Боромир. Арагорн опустился удачнее всех и сразу встал на ноги. - Удивительно холодно, - сказала я. – Это же воспоминания. Прямо до костей пробирает. - Добро пожаловать на тропы эльфийской памяти, - без улыбки отозвался Бродяжник. – В них все также живо, как и в миг реальности. Снег и звезды, мороз и вьюга, все хранит эльфийская память. - Ну и где здесь дворец короля? - спросил Боромир. - Так и замерзнуть недолго. Возле дворца должно быть немало троп. - Нет, - коротко откликнулся Арагорн и Боромир умолк, видно, вспоминал, как Леголас шел по сугробам на Карадрасе. Мы двинулись вперед, туда, где снега казалось поменьше. - Мы недалеко от дворца, - успокоил меня Арагорн. - Нам просто дают понять, что это была за ночь: ненастье и снег. Боромир шагал впереди, легко раздвигая сугробы. Идти было неожиданно легко. Я посмотрела вверх. В просвете ветвей мелькнула звезда, яркая и теплая, золотая, настоящая звезда Варды. Едва я подумала о владычице западного края, как вокруг разлился весенний аромат, такой чудесный в этом лесу, где пахло только снегом. На груди у меня за отворотом зимней куртки цвели и благоухали голубые фиалки – дар Леголаса. Я поглубже убрала их под куртку. - По еле заметной тропе Ступает мой конь в тишине Он знает дорогу к тем дивным местам, Где вольно и радостно мне. А, Элберет Гилтониэль! Вспомнились мне строки старой-старой бесхитростной песни, почти такой же старой, как страницы книги, как весь этот мир. И также, как они, наполненной тихой грустью и надеждой. И вспыхнут в ночи костры Сквозь ветви, кусты и стволы! Там ждут меня эльфы, там струны звучат, Приветствуя праздник весны! А, Элберет Гилтониэль! Что-то мелькнуло сквозь черные тени стволов: эльф торопливо шел, не проваливаясь, прямо по снегу, за ним еще и еще один. Впереди заблистали огоньки. Ворота эльфийской цитадели были гостеприимно открыты. Эльфы один за другим забегали внутрь, навстречу свету, теплу и переливам музыки. Они пересмеивались и громкими голосами приветствовали друг друга. - Запирайте двери, Леголас, - обратился один из эльфов к тому, кто стоял у самого выхода. - Все уже в сборе. Пока он это говорил, в ворота тенью проскользнула парочка волков и вплыл благородный олень. - Куда-куда?! - закричали эльфы. - Владыка Трандуил запрещает давать здесь убежище мохнатым и хвостатым. Ваш дом в лесу. А у нас по вашей милости из кладовых вечно что-то пропадает. Зверье, не вступая в бессмысленные пререкания, опрометью помчалось вглубь дворца, где эльфы, может быть, добрей и не погонят в лес в такую ночь. Говоривший с Леголасом эльф быстро оглянулся и выпустил из-под куртки белку, которая немедленно устремилась вслед за волками и оленем, цепляясь за выступы стен. У ворот остались Леголас и Тауриэль. К моему удивлению Тауриэль достала из кармана пачку сигарет и предложила одну Леголасу. Я их узнала, красно-белые L&M из того источника, где уже давно нет никаких сигарет. Эльфы, как десятиклассники секретно курили у ворот, озираясь и пуская струйки в глухую ночь. Набирающий силу буран развеивал их, не давая возникнуть ни одному колечку, ни единому паруснику. - Что-нибудь новое в лесу? - спросил Леголас. - Днем я слышала какие-то голоса. Один, точно голос взрослого мужчины и еще один детский. Они говорили о чем-то, но я не разобрала слов. - Должно быть это кто-то из подданных короля Барда, - сказал Леголас. - Я тоже так подумала, - кивнула Тауриэль. - С тех пор, как лес очистился к нам слишком много заглядывает гостей. Следовало бы поговорить об этом с королем. - Ладно. - без энтузиазма откликнулся Леголас. Нас троих швырнуло в новое воспоминание. Зала королевского дворца, пение и музыка, огни и танцующие эльфы, на столах кубки с вином и блюда с фруктами и печеньем. Праздник в разгаре. Пользуясь своей невидимостью я пошла вдоль стены. Арагорн бесшумно ступал рядом. Боромир остался охранять выход из зала, где собралась целая группа веселящихся эльфийских дев с золотыми лентами в волосах. Арагорн тоже смотрел на эльфов. Вдруг он тронул меня за руку и указал в самую их толпу. - Посмотри на тени. Я прилежно смотрела и ничего не видела. - Одна лишняя, - сказал мне Бродяжник. - Здесь есть еще кто-то кроме эльфов. Эльф вбежал в зал и поискал глазами Леголаса. - Какой-то странник требует впустить его! - сказал он, торопливо подходя к принцу. И снова меня швырнуло в воспоминаниях, на этот раз прямо к столу, по которому со стуком летели кости. Один из сидящих за столом был король Трандуил в легком золотом венце и с полупустым бокалом вина, а напротив него сидел… (интересно, сколько бокалов успел ликвидировать король, если ему привиделась шляпа и серый плащ) трубка, жилет, обличающий взгляд из-под густых бровей. Я не успела спрятаться за Арагорна. Профессор Толкин повернул голову и поглядел прямо на меня.