сероволчьи сценки

— Олег, мы всегда потакали твоим желаниям! По-моему время и тебе остепенится и выполнить одно жалкое наше желание! — отец выглядел сдержанно, однако голос его уже начал срываться на крик, он явно был взбешён тем, что Олег отказывается как-либо выказывать ему уважение. Мама тенью стояла позади него и лишь ради неё Олег мог бы согласиться на эту авантюру, однако она была молчалива и совсем не смотрела на него. Олегу было противно от отца, от того, во что он превратил его прекрасную маму. — Каким моим желаниям вы потакали, отец? Всю жизнь я сам был себе хозяином, сам выполнял свои желания и ничьи больше. Не стану этого делать и в этот раз. — Ты в армию пошёл вместо учёбы, а я ни слова тебе не сказал. Неужто считаешь, я отпустил бы тебя так просто, если бы не потакал? Одумайся, пока не поздно, — он звучал зловеще и вдруг уверенно, будто придумал как на Олега надавить. Выпрямил плечи, перестал напряженно облокачиваться на стол и самодовольно откинулся на спинку кресла. Мама позади разорвала тишину вздохом и Олег вздрогнул как от выстрела. Она взглянула на него умоляюще и сразу отвела взгляд, будто ничего и не было. Олег встряхнул головой и перевёл взгляд на отца. Тот едва не ухмылялся и было понятно, что Олегу конец без вариантов. Но он не собирался так легко сдаваться. Нет уж. — Нет, отец. Это моё последнее слово. Я не женюсь. — Как знаешь, милый. Как знаешь... — отец взмахнул рукой, отпуская, а Олег лишь уверился в том, что сделал это совершенно зря. Вот что ему стоило согласиться? Мама улыбнулась ему, но в глазах её не было ни любви, ни жизни. Она улыбнулась ему, погладила молодой ласковой ладонью, встрепала волосы и рассмеялась тому, какое лицо Олег сделал на это. — Милый, не куксись. Я люблю тебя и мы всегда будем рядом, садись ко мне на колени. Давай вместе почитаем. Хочешь про твоего любимого Тома Сойера, да? Хорошо, малыш... Она улыбнулась ему и Олег провёл пальцами по родной щеке, почувствовав холод безжизненного камня. Мама улыбалась ему с фотографии, а отец похлопал по плечу движением, не выражающим ничего. Олег ему не верил. Ни в десять, ни сейчас уж точно. Он не сочувствовал, потому что человек без сердца не умеет сочувствовать. И любить он тоже не умеет, он умеет лишь просчитывать свои ходы, будто жизнь — это шахматная доска, а люди в ней — шахматы. — Это ты сделал, — ни капли не сомневаясь, прошептал он, глядя лишь маме в глаза. — Ты ничего не сможешь доказать. Я предупреждал, милый. Вот. Я бы посоветовал тебе порепетировать, что ты скажешь Лизе, протягивая это кольцо, — сказав это, он издевательски положил паршиво-бордовую бархатную коробочку аккурат над маминой фотографией и, сунув руки в карманы, направился по тропинке прочь с кладбища. Олег поёжился, всем сердцем ненавидя этого человека и желая сейчас же, при дневном свете и людях броситься на него, душа и обвиняя. Это его любимая мама, единственный родной человек. Но он лишь обернулся на неё и криво улыбнулся. Ему не хотелось её расстраивать, она не должна видеть его таким, верно? Олег поёжился, сел на покосившуюся скамеечку у очередной заросшей могилы. Сколько ей? Лет двадцать? Может быть больше. Олег совершенно не разбирался в этом. У этой могилы даже не было нормального камня, а из-под земли торчала корявая веточка, в которую был вложен свежий цветок. Кто-то принёс к ней или к нему цветок в память. Это, наверное, было мило, однако у Олега на сердце выли волки. Солнце уже зашло, а он бродил здесь, мимо могил, будто специально сыпал соль на рану. А может быть, у мёртвых ему теперь лучше... В мире живых его никто не ждёт и он никому не рад. Может быть, стоит сбежать от жизни, спрятавшись за забором кладбища и устроиться сюда сторожем? Или всё-таки не рушить людям жизни и исполнить то, что должен был? И отомстить за маму. — Прими от меня это кольцо... — покачав головой, Олег невесело усмехнулся, протягивая кольцо в воздух. Глупо. — Клянусь в верности и любви, — кажется, а этой части люди обычно переходят уже позже, когда стоят перед алтарём. Он сел на одно колено и замер на несколько секунд, раздумывая. Он никогда не был силён в красивых словах. — Прошу, прими от меня это кольцо, я хочу, чтобы ты... Чтобы. Хочу увидеть маму, вот что я хочу... — спрятав руки в ладонях пробормотал Олег и постарался снова: — Боже... Прошу, пожалуйста, я делаю тебе предложение руки и сердца, прими его и это кольцо в доказательство моих намерений. Сказав это, Олег осторожно надел кольцо на воображаемый палец торчащей из могилы веточки и вздрогнул, когда ветка зашевелилась и схватила его за руку. Он отпрянул, но хватка оказалась на удивление крепкая. Запретив себе паниковать, Волков схватился за чужую ладонь, пытаясь ослабить хватку тонких пальцев, но паника нарастала против его воли по мере того, как из могилы постепенно, словно в фильмах ужасов про зомби, восставало нечто. Взгляд его оказался прикован к этому человеку, а тот, сев полностью, неожиданно сделал глубокий вдох и раскрыл глаза, взглянув прямо Волкову в душу.