Морганит

      

Мир у ног твоих, пока ты здесь. Маска не откроет, кто ты есть — Шут или король, Ты ангел или бес. Нет законов, правит только блеф. У тебя все шансы на успех. Может быть, заметит маску Дама треф. 5 Стихий — Карнавал лжи

      Заботливо проведя подушечкой большого пальца по лезвию Жала, мужчина со вздохом разочарования был вынужден спрятать любимый ксифос в ножны и убрать холодное оружие в шкаф. На пир, устроенный в честь победы и коронации царевича Захера Малака, было запрещено проносить что-либо, способное навредить новому тахаору. — Если Смерть решит прийти по душу этого дирийского выскочки, то ей не понадобится оружие, — задумчиво пробормотал Радис, повернувшись к зеркалу и бросив взгляд на собственное отражение.       Чароитовые волосы, схваченные в хвост серебряной заколкой, украшенной рубинами и аметистами, ниспадали до середины спины. Голову венчал обруч из черного золота, инкрустированный аметринами в форме клыков. Шелковая тёмно-красная рубашка, небрежно расстёгнутая на груди, была немного свободной. Черные штаны облегали стройные ноги. Сапоги из телячьей кожи с небольшим стальным каблуком приятно постукивали при ходьбе.       В другом случае Радис выбрал бы черный или багровый хитон из бархата, однако повод обязывал выглядеть как можно более представительно.       Как только Захер взойдёт на трон своей страны в качестве тахаора, то Радис немедленно станет соправителем Дира. Данное условие было оговорено заранее, до того, как из Арты прибыли войска, позволившие старшему царевичу одержать победу.       Конечно, Захер был возмущен такой наглостью Кровавого Чароита, ведь в случае смерти тахаора, страна отойдёт в полноправные владению артовцев. Но иного выбора у царевича не было. Либо он соглашался на условия, выдвинутые кровожадным правителем, либо уступал право трона младшему брату, Шеру.       Передёрнув плечами, Радис покинул гостевые покои, так любезно выделенные ему Захером.       Молодой мужчина шел по коридору, сопровождаемый верными слугами нового дирийского тахаора. В своё время Радис отказался от права вновь занят трон Прайзиса, когда погибла Циари и Первые продолжали оставаться в долгу перед покойным Сатосом Шаксом. Многие не понимали такого странного поступка со стороны Чароита, равно как и древние сущности. Своё решение артовский король объяснял просто: накладно править на два больших государства, тем более когда они находятся на большом расстоянии друг от друга.       С Диром же обстояло всё иначе. Соседняя страна, до которой как максимум неделя пути в карете, обещала быть более спокойной и покорной, если внезапно тахаор погибнет и Дир отойдёт в руки Арты.       Отказ от трона Прайзиса сильно не понравился Первым. Оставшись без кроваво-огненной сущности, которая всегда умела договориться, они могли угрожать только на словах. Но в последние года три Первые внезапно затихли, а на трон Прайзиса взошел кто-то из оставшихся в живых ублюдков Сатоса.       У входа в пиршественную залу, куда перенесли большой трон, инкрустированный драгоценными камнями, уже толпилось несколько артоцев, занимавших высокие должности при Чароитовом короле. Радис был рад видеть среди своих военачальников и советников Бйортира, одетого на северный манер.       Вот только сам северянин не выражал взаимной радости. Он категорически не хотел ехать в Дир. Считал, что это жалкое государство не достойно их внимания. Да и появившийся новый любовный интерес капитана лейб-гвардии любил устроить истерику но ровном месте. — Сделай лицо попроще, Бйорт, — поддел друга Радис, усмехнувшись. — Уже завтра ты будешь на полпути к своему «любимому». — Дело не в Доросе, — нахмурился Брест, скрестив руки на груди, — а в тебе, Дис. — Как интересно, — вздохнул Чароитовый король, догадываясь, что без нравоучений теперь не обойтись. — Постарайся никого не убить этим вечером, — продолжал поучать бывший правитель Ривенгура. — Не забывай, что дирийцы порой не следят за языком и могут выразиться словами, смысл которых они не знают.       Слышавшие это слуги побагровели от гнева. Их только что оскорбили, назвав глупыми, но из уважения и приличия они всё же промолчали, оставив своё возмущение при себе. — Не стоит беспокоиться, Бйорт, я ведь безоружен, — заверил Радис, продолжая лукаво улыбаться. — Безоружны, повелитель, — согласился не оставшийся в стороне Ариф Дириос, — но ведь вы способны убить и голыми руками. Вспомните, как полгода назад вы расправились с воришкой, решившем ограбить вас во время прогулки по городу. — Точно, — задумчиво кивнул Кровавый Чароит, недобро сверкнув глазами в сторону дирийских слуг. — Его крики были лучшей музыкой для моих ушей. Крови тоже было много. Жаль, что он умер так быстро. — Глотку нужно в самый последний момент перегрызать, повелитель, — услужливо подсказал Палач. — Тише вы! — фыркнул на них Бйортир. — На нас и так с ужасом смотрят. Радис, постарайся держать себя в руках в любой ситуации. Просто помни, что ты легко можешь потерять титул соправителя и стать врагом для Дира. — Как скажешь, папочка, — игриво облизнул нижнюю губу Радис. Бйортир и раньше любил всех поучать премудростям жизни, а после потери короны, так и вовсе начал вести себя как многодетный папаша, спешащий везде вставить свои наставления.       Бледные, но не перестающие молча возмущаться, слуги распахнули двери пиршественной залы перед артовцами, позволяя им пройти.       Зала, как и прочие просторные помещения во дворце, выглядела богатой. Стены, пол и потолок были расписаны изображениями Первых, природных явлений и лесной растительностью. В воздухе плавал обволакивающий приторный запах благовоний. От столь едкого аромата у Радиса зачесалось в носу, вызвав раздражение слизистой.       Дирийцы всегда любили пользоваться приторными запахами. Этим они были похожи с месоросцами, которые просто не могли жить без мускусного аромата.       Длинный стол из розового дерева, заставленный посудой из дорогого гулурского фарфора, расписанного изображениями синих рисовых полей или прекрасными женщинами в традиционных одеждах, неспешно покрывался подносами с ароматными блюдами. Хрустальные графины с красным сливовым вином и кувшины с холодным пивом обещали, что никто трезвым не уйдёт из-за стола.       Однако приглашенные представители дирийской знати только еще пребывали во дворец, заставляя ждать артовцев, которые были вынуждены разглядывать расписанные стены и потолок.       Напряженно вздохнув, Радис огляделся и, найдя интересную деталь интерьера, поспешил рассмотреть её со всех сторон.       Перенесённый в пиршественную залу трон из чистого золота, инкрустированный драгоценными камнями и изображениями первых дирийских правителей, привлекал внимание. На холодном сидении лежали две большие мягкие подушки из синего бархата с золотой вышивкой.       По обе стороны от трона стояли две высокие жаровни, в которых догорали благовония, чей запах продолжал раздражать слизистую носа Чароитового короля. — Можно смотреть, но не трогать, — сообщил Захер, подойдя ближе к гостю. — И в мыслях не было, — честно признался Радис, обернувшись. Голову нового тахаора венчала двойная корона, служившая многие века символом власти среди дирийских царей.       Из одежды на Малаке был схенти из белого шелка с золотой каймой, чуть выше колен. Запястья и ноги украшали широкие золотые браслеты с крупными круглыми синими сапфирами и изображениями солнце, в центре которого находилась голова кобры. Новый статус обязывал Захера носить накладную бородку из черной овечьей шерсти на гладковыбритом лице. — Я бы поверил твоим словам, если бы не условия, которые ты выдвинул в обмен на артовское войско, — спокойно проговорил тахаор, тоже рассматривая кровожадного соправителя. — У тебя был шанс отказаться, — развёл руками Радис, продолжая лукаво усмехаться. — Но тогда бы трон достался Шеру. — Уж лучше делить власть над Диром с чужеземцем, чем отдать страну в руки тирана, — утешал себя Захер. Его радовало, что благодаря чрезвычайному военному положению в законе на такой случай была лазейка, и новоявленному тахаору не пришлось заключать брак с артовским королём. Впрочем, последнее, навряд ли понравилось бы самому Радису, который ценил свободу. — Обожаю, когда из двух зол люди выбирают меньшее, — хищно сверкнул глазами Кровавый Чароит, сжав плечо Захера. — У меня не было выбора, — попытался оправдать свой поступок дирийский правитель. Но не Радису нужно говорить подобные вещи. Впереди его ждёт пир, на котором будет много недовольных дирийцев, что еще не подозревают о цене за помощь Арты. — Не прибедняйся, Захер, — Радис наклонился к собеседнику так, что рубиновые глаза встретились с зелёно-голубыми, а губы тахаора ощущали горячее дыхание артовца. — Выбор есть всегда. И именно от него зависит твоя дальнейшая судьба.       Захер сглотнул, затаив дыхание. Он понимал, что Чароитовый король всего лишь играет с ним, но от этого вкрадчивого голоса и взгляда становилось не по себе. Малак ни на минуту не забывал, что перед ним стоит чудовище, которое умудрилось утопить в крови две великие страны. — Что ж, правь страной в своё удовольствие, — Радис отстранился, вдоволь насладившись замешательством тахаора.       Ничего не ответив, Захер опустился на трон, уговаривая себя перестать желать придушить дерзкого соправителя, который не стеснялся проявлять характер и неуважение по отношению к окружающим.       Приглашенные гости из числа знати прибывали один за другим, выражая своё почтение тахаору Захеру Малаку.

***

      Поднимаясь по дворцовым ступеням вслед за хозяином, Хазани с восхищением созерцал прекрасное сооружение, простоявшее долгие десять тысяч лет. Приглашение на пир в честь победы и коронации пришло вместе с известием об окончании войны.       Для тех, кто находился в стороне от всего этого, последнее было не столь важным, как коронация. Знати не было дело до того, кому достанется победа и трон. Они в любом случае поддержат нового тахаора, кем бы им ни стал.       Косей Сади шел расправив плечи, словно он сам восходил на трон. Как всегда ухоженный и одетый с иголочки, он не постеснялся подобрать для этого случая белую тунику с серебряной каймой, сшитой по последней артовской моде. Разумеется, что его внешний вид вызовет негодование у некоторых особенно помешанных на патриотизме дирийцев, но чужое мнение никогда не волновало Косея.       Хазани привычно шел на расстоянии двадцати шагов от своего хозяина. Для этого случая его специально одели согласно дворцовому этикету для рабов. Из одежда только светло-голубое шелковое схенти, не ниже середины бедра. На шее светлая полоска кожи, которую носили все невольники, когда выбирались вместе с хозяином в люди. Глаза привычно подведены черной краской. Светло-розовые волосы распущены и выпрямлены. Левое запястье украшал тонкий золотой браслет с морганитами.       Правила не запрещали знатному человеку брать с собой раба, если он шел во дворец. Главное, чтобы невольник привлекал к себе не больше внимания, чем красивая ваза, служившая частью интерьера.       Косей, как ценитель всего прекрасного и любитель продемонстрировать своё имущество всем и вся, решил взять с собой именно Хазани. Для принятия такого решения было несколько причин, которые Курций не постеснялся перечислить хозяину, когда тот присматривался к другим рабам.       Часть домашних невольников не могла появиться во дворце в туниках, которые прикрывали кое-какое уродство. Курций сомневался, что гости и тахаор захотят весь вечер лицезреть торчащию из живота кишку раба. Другие не подходили по внешности, из-за еще свежих следов телесного наказания. А новенькие мальчики всё еще были неспокойными и часто хныкали, не успев толком отойти от кастрации.       Оставались только Хазани и еще парочка рабов, которые бы смогли прекрасно сыграть роль части интерьера. Но конечный выбор Косея пал именно на полукровку. Мальчишка был достаточно хорошо научен тому, как нужно себя вести, да и внешне был красив.       Оказавшись во дворце, гостей немедленно встретил слуга, отвесив почтительный поклон. Следуя за хозяином, Хазани старательно сдерживался, чтобы не поднять глаза от пола и не начать осматривать дворец изнутри, как это делают невоспитанные люди или чужаки. Однако боковым зрением он видел расписанные стены, минимум лишней мебели и множество выставленных на каждых трёх метрах стражников.       Слуга проводил гостей в пиршественную залу.       Едва переступив порог просторного помещения, Хазани поднял голову.       Рабы, прибывшие вместе со своими хозяевами, безмолвными тенями следовали за господами. На троне за накрытым столом восседал тахаор Захер Малак, терпеливо ожидающий прибытия гостей.       Не теряя времени, Косей приблизился к правителю, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Упав ниц, он коснулся лбом пола у подножия трона. — Долгих лет жизни и славного правления могучему тахаору! — твёрдым голосом сказал мужчина, не поднимая взгляда на правителя. — Пусть разум принимает только верные решения, а дни вашего величия не уступят тысячелетиям существования Дира.       Захер, улыбнувшись, благодарно кивнул, позволяя старому другу семьи подняться.       Повторив все движения за хозяином, Хазани успел разглядеть старшего из детей покойного Хондо Малака. Захер действительно был чистокровным дирийцем. Об этом говорила золотистая кожа, пшеничные волосы и зелёно-голубые глаза. По слухам лицом он был точной копией отца, но всем остальным всё же больше в мать.       После оказания почестей тахаору, Косей мог поприветствовать прочих гостей пира. Чиновники и жрецы, удостоенные милости правителя, хоть и вели себя сдержанно, стараясь не нарушать правил приличия, всё же не скрывали своих недовольных или насмешливых взглядов. Они были теми, кто больше всех ратовал за чистоту дирийской крови, кто придерживался традиций и не желал впускать в свою жизнь ничего чужого.       А Косей был любителем всего иноземного. В качестве подтверждения этого он всегда одевался согласно моде других стран, даже притащил с собой полукровку, нисколько не стесняясь своей дерзости.       Пусть претензии и не были сказаны вслух, однако они были написаны на лицах дирийской знати. Но Косей упорно этого не замечал, или замечал, но не считал нужным обращать внимание на чьё-то недовольство.       Однако недовольство чиновников было связано не только со странными пристрастиями Сади. Их взгляд был обращен в сторону иноземцев, что стояли по другую сторону от стола.       Как только появилась возможность, Хазани тоже смог разглядеть чужаков. И сразу среди всех он узнал двоих. Молодой мужчина с чароитовыми волосами и рубиновыми глазами с презрением и насмешкой смотрел на представителей дирийской знати. А воин с сине-зелёными волосами постоянно пытался положить руку на отсутствующий меч.       «Что здесь забыл правитель Арты? — недоумевал Хазани, не сводя вопросительного взгляда с Радиса Тераса. — Сомневаюсь, что тахаор позволил бы чужакам быть здесь без веской причины».       Сказав своим людям что-то веселое, из-за чего большинство тихо засмеялись, Чароитовый король встретился с взглядом мальчишки-полукровки. Пару секунд он не сводил глаз с Хазани, а потом, словно вспомнив, расплылся в улыбке, кивнув в знак приветствия.       Юноша едва заметно кивнул в ответ, немедленно отвернувшись.       Правила приписывали, чтобы высокородные особы не обращали внимания на рабов. Но, видимо, артовский правитель либо не знал об этом, либо глубоко плевал на подобные вещи. Зато самому Хазани было не плевать. Если на него будут обращать больше внимания, чем положено, то это может оскорбить господ. — Рад приветствовать старых друзей, наставников и союзников в этот радостный вечер, — повысив голос, сообщил Захер, поднявшись со своего трона.       Он говорил на всеобщем, чтобы артовским гостям тоже было понятно. Тахаор во всём должен задавать нужный тон. Поэтому он первым проследовал к столу, заняв место у изголовья. Дирийская знать будет обязана на протяжении всего пира говорить исключительно на всеобщем, как бы сильно им не нравилась подобная идея.       Гости последовали примеру правителя, заняв свои места за столом, а прибывшие с некоторыми рабы, заняли свои привычные места позади хозяев, чтобы кинуться исполнить любой приказ.       Самое близкое от Захера место справа занял человек, занимавший самую высокую должность в государстве, пост визиря. Донкар Фесл, мужчина средних лет, высокого роста и немного пухлый, был известен своим скверным нравом. Он не стеснялся открыто выражать презрение ко всему чужестранному, яро вознося в культ чистоту дирийской крови. О Донкаре ходят слухи, что одно время он сам лично вырезал всех чужеземцев, что проходили мимо его поместья, расположенного на юге Дира около артовской границы.       Слева от тахаора расположился правитель Арты, вальяжно откинувшись на спинку высокого резкого стула из розового дерева.       Хазани с удивлением заметил, что за спинами иноземцев не стоят рабы, которые имели право присутствовать на царском пиру.       За столом тут же повисло напряжение. Дирийская знать искоса оглядывала чужаков, презрительно вздёргивая подбородки и бросая на них высокомерные взгляды. Может в Арте штаны и рубашка считались подходящей одеждой для важного события, но только не в Дире. Здесь это рассматривалось не более чем повседневные вещи, более подходящие для длительной верховой прогулки, нежели для великого события.       Но артовцы не остались в долгу. Они не стеснялись обмениваться мнением в присутствии обсуждаемых людей. — Даже на рабах можно увидеть больше тряпок, чем на этих, — шепот кого-то из иноземных гостей заставил тахаора бросить быстрый взгляд на Радиса, но тот лишь лукаво усмехнулся, словно ничего и не произошло. — Да что там рабы? — уже более громко ответил кто-то из конца стола. — Если так посмотреть, то проститутки одеваются более целомудренно, чем вот эти вот. — Грязные варвары, — прошипел кто-то с дирийской стороны.       Хазани нервно сглотнул. Косей, удобно откинувшись на спинку стула, поднёс к своим губам золотую чашу, предвкушая интересный пир. Он любил наблюдать за ссорами и открытой враждой между людьми. Подобное забавляло его. — Тост! За будущее процветание Дира! — поднявшись со своего места, Радис поднял золотой бокал и в пару глотков осушил его до дна. — За Захера Малака! — тут же подхватили артовцы, с превосходством созерцая вытянутые лица замешкавшихся дирийцев. — Долгой жизни тахаору! — пожелание, больше похожее на рык разъярённого зверя, последовало от Донкара, который вскочив со своего места, едва не уронил стул. К счастью, за его спиной стоял раб, и этого удалось избежать. — Сильной руки, — вставил Радис. Сев обратно и повернувшись к Захеру, он сказал так, чтобы слышали все. — В правлении тебе это потребуется в первую очередь. Никто не знает, что из себя представляют те, кто окружают тебя. И никогда неизвестно, кто из них решит вонзить нож в твою спину.       Сидящий рядом с Чароитовым королём северянин закатил глаза.       Выслушав поздравления и заверения в верности от своих чиновников, Захер поднял ладонь, призывая всех к молчанию. Он обвёл величественный взглядом гостей. — Этот день навсегда останется в истории нашей страны, — заговорил тахаор, положив обе ладони на стол. — Мы отмечаем три важных для Дира события, которые связаны между собой.       Дирийская знать одобрительно зашелестела, поднимая в знак согласия свои чаши. — Победу в долгой войне, отнявшей тысячи жизней храбрых людей, вставших на защиту собственных интересов, — в торжественной тишине продолжал Захер. — Коронацию нового тахаора. И я вам обещаю, что Дир никогда более не останется без правящей руки на столь долгий срок, равный тому, что нам пришлось пережить.       Снова одобрительные возгласы. Ради приличия артовские гости молча поднимали свои чаши, тут же осушая их. Взгляд Хазани скользил по лицам чужаков. Они были спокойны, но их глаза поблескивали в предвкушении чего-то важного. — Но мой господин, — позволил себе дерзость заговорить Донкар Фесл, — ты назвал лишь две причины. Какая же третья? — Поведайте нам, могучий тахаор, — стали настаивать дирийцы, вытянув свои шеи, дабы лучше расслышать ответ.       Хазани видел, как Захер бросил быстрый взгляд в сторону Радиса, словно спрашивая разрешения. Чароитовый король едва заметно кивнул. Его рубиновые глаза странно заблестели, а кончик языка бесстыдно прошелся по нижней губе. Он изнывал в предвкушении чего-то особенного. — Боюсь даже представить, чтобы сейчас было, не прими я это важное решение, — начал ходить вокруг да около Захер. Он старался говорить твёрдо, однако голос всё же дрогнул, выдавая его волнение. — Не соверши я данного поступка, то трон бы достался моему брату, Шеру. Именно это решение повлекло за собой конец войны и мою коронацию. Всем этим мы обязаны Радису Терасу и его людям, которые согласились помочь нам.       Артовцы, словно хищники, заприметившие добычу, впились в своих соседей напротив стола пристальными взглядами. Они чего-то ждали. — И теперь я исполняю свою часть договора, обещанную за артовскую армию, — зелёно-голубые глаза первенца покойного Хондо смотрели куда-то в конец стола, словно он боялся встречаться с взглядами хоть кого-то из гостей. — С этого дня Радис Терас, король Арты, становится моим соправителем. Отныне он имеет равные со мной права на Дир.       На лицах артовских стервятников засияли победные ухмылки и оскалы. Дирийские мужи, округлив глаза и раскрывая рот, словно выброшенные на берег рыбы, не могли поверить своим ушам. Сначала они молча переводили взгляд с Захера на его визиря, а после друг на друга. И лишь в последнюю очередь удостоили вниманием Кровавого Чароита.       Вскоре тишина разразилась негодованием и громкими суждениями. Дирийский народ забыл о правилах приличия в присутствии правителя: ни один из них не имел право осуждать решения, принятые тахаором, находясь во дворце. — Как такое возможно? — перешептывались чиновники. — Где это видано, чтобы рядом с тахаором на одном уровне Диром правил чужак? — Захер сошел с ума. Его околдовали. — Этот артовский король был проституткой, — произнёс кто-то с отвращением. — Он колдун. Иначе и не объяснишь, почему так много людей потеряло голову из-за грязной шлюхи.       Последнее слышали все. Артовцы странно переглянулись, в ожидании уставились на своего правителя.       Цокнув языком, Радис нахмурился. В его глаза блеснуло нечто опасное. Хазани был готов поклясться, что Терас планировал устроить кровавую бойню. Когда южный правитель попытался встать из-за стола, его за руку схватил сидящий рядом северянин. Мужчина с желто-зелёными глазами отрицательно покачал головой, стиснув левое запястье Радиса до боли.       Стоя за спиной Косея, юноша с удивлением заметил вереницу ужасных шрамов, покрывавших кисть левой руки чароитового короля. Из-за этого пальцы и тыльная сторона ладони выглядели ужасно. По характеру шрамов можно было судить, что это следствие серьёзного ожога. — Моё решение не обсуждается! — отрезал Захер, бросив осуждающий взгляд на своих чиновников. — Но мудрейший, — вставил побагровевший от гнева визирь, поправив на голове парик из черной овечьей шерсти, — коли вы так решили, то право ваше, однако закон приписывает чужаку стать вашим младшим мужем. В противном случае он не получит никакого права называться соправителем. — В случае необходимости закон допускает исключение в заключение брака, — объяснил тахаор, стараясь, чтобы его слова не звучали, как оправдание. — У нас была веская причина для принятия такого решения. И лучше делить бремя правления страной с более могущественным правителем, чем потерпеть постыдное поражение в войне. — Уж лучше постыдное поражение, чем отдать целое государство в руки грязной шлюхи! — с отвращением рявкнул Донкар. — Фесл, это прозвучало, как открытая государственная измена, — заметил Косей, который с интересом наблюдал за реакцией иностранного правителя. — Что ж, — оскалившись, Радис сцепил пальцы рук вместе и вперился в визиря зловещим взглядом, — другого я не ожидал. Однако я сомневаюсь, что сидящие здесь туши, выдающие себя за дирийскую элиту, хоть чем-то лучше меня. Ну же, существа с рыльцем в пуху, можете начинать похрюкивать о том, какие вы идеальные и все из себя «чистенькие». Я буду рад послушать. Вот только вы немного промахнулись, решив задеть меня за живое. Тематика моего прошлого уже давно не актуальна. — П-ха! — усмехнулся Донкар, перейдя на дирийский язык, обращаясь к сидящим за столом. — Дырка, которую перетрахала вся Арта смеет что-то вякать. Благородные дирийцы, вы только посмотрите на того, кто будет править нашей славной страной наравне с тахаором. Мы не потерпим, чтобы нами командовала растраханная дырка! — Да, верно, — согласились дирийцы.       Косей продолжал хранить молчание. — Фесл, я прикажу тебя казнить, если не заткнёшься! — зло рявкнул на визиря Захер, после чего уже на всеобщем обратился к соправителю. — Прошу простить моих людей. Они не ведают, что говорят. Для них эта новость стала большим потрясением. — Оу, потрясением, — нервно усмехнулся Радис. Резко схватив со стола золотую вилку, он набросился на тахаора, повалив его на пол. — Радис, стой! — поздно спохватился северянин, пытаясь остановить своего короля. — Стража! — завопил Донкар, выйдя из-за стола. — На тахаора напали!       Тихо выругавшись, Кровавый Чароит оставил в покое Захера, не успев ему навредить. В два больших прыжка он оказался рядом с языкастым визирем, сомкнув пальцы рук на шее. Фесл отчаянно захрипел. Несмотря на свой рост, Донкар так и не научился пользоваться его преимуществом. — Думаю, что язык тебе больше не понадобится, — почти ласково пропел Радис, заехав дирийцу кулаком по лицу.       Фесл застонал от боли. Ударив визиря коленом в солнечное сплетение, Терас воспользовался ситуацией, чтобы притянуть к себе за лицо жертву и впиться в чужой рот поцелуем.       Округлив глаза, Хазани изумлённо созерцал странную картину. Поступок правителя Арты заставил всех недоумённо переглянуться. Однако ступор гостей продлился недолго.       Донкар забился в руках Радиса, истошно закричал. Резкое движение и прикушенный зубами южанина язык пронзает золотая вилка. Резкое движение. Более громкий, практически нечеловеческий вопль и по подбородку визиря заструились багровые ручейки.       Отстранившись, Кровавый Чароит с довольной улыбкой занял своё место за столом, сплюнув откушенную часть языка на пол. — Впредь, я настоятельно советую, при мне засунуть своё мнение и все высказывания себе в задницу, — с видом, словно ничего не произошло, сказал Радис. — А тебе, Захер, рекомендую научить своих выблядков хорошим манерам. Запомни, Малак, это я даровал тебе победу и трон. И мне не составит совершенно никакого труда отнять всё это.       Донкар Фесл что-то невнятное стонал, пытаясь вытащить из языка вилку. Стражники поспешили увести его. — Твой поступок мне понятен, — пошел на мировую Захер, понимая, что Терас не бросает слова на ветер. — Будь я на твоём месте, то поступил бы так же. Донкар заслужил наказание за свою дерзость. Но не будем об этом. Выпьем за мир между Диром и Артой!       Предложение тахаора было встречено одобрительными возгласами.       Украдкой вздохнув и радуясь, что всё обошлось, Хазани принялся разглядывать свои ноги. Пир тянулся медленно, но уже в спокойном ключе. Юноша вслушивался в разговоры, ловя на себе заинтересованные взгляды артовцев, и нервно теребил золотой браслет с морганитами. Когда Косей позволил рабу самому выбрать себе подарок за хорошую службу, Хазани попросил браслет. Это изящное украшение напоминало ему о любимой матери.       В Дире принято считать все остальные государства варварскими, лишенными здравых законов и каких-либо правил приличия. Однако сейчас это убеждение терпело фиаско, поскольку артовцы прекрасно знали правила поведения за столом, когда было позволено приняться за еду.       Они ели мало, неспешно, обильно поглощали вино и пиво, но при этом держались трезво и благоразумно.       Конечно, ничего особенного в приличном поведении за трапезой нет, но дирийский народ привык считать себя единственным образцом культуры и высшего разума на всех Трёх островах и за его пределами.       Рабы покорно наполняли чаши своих хозяев, хранили молчание, и всё чаще с интересом поглядывали на чужаков. Домашние невольники всегда вырастали любознательными людьми, любящими подслушать разговоры между хозяином и гостями, а также узнать чужие секреты. И сейчас им всем одинаково было интересно узнать о том, как обращаются с подобными им в Арте.       Но ответа они так и не дождутся, поскольку артовцы не посчитали необходимым брать с собой рабов. — Кстати, — Радис обратился к тахаору, — чем так принципиальна чистота крови для твоего народа?       Оторвав взгляд от собственных ног, Хазани поднял голову, встретившись с задумчивым взглядом красных глаз хищника. — Это то, чем так гордится каждый дириец, — соблаговолил лично ответить Захер, отставив всё еще полную чашу в сторону. Старший из сыновей покойного Хондо Малака был известен своей нелюбовью с горячительным напиткам, поэтому на подобных пирах он лишь делал вид, что пьёт. — С самого основания нашего славного государства, цари и жрецы прививали людям принципы, которые до сих пор продолжают царствовать. Чистота дирийской крови это не только предмет гордости, но и дань предкам, породившим всех нас. — Я правильно понимаю, что за связь с чужеземцами по закону виновных нужно строго наказывать? — не сводя взгляда с напряженного Хазани, Радис продолжал допытывать. — Только в том случае, если один из них состоит в браке или же появляется на свет ребёнок-полукровка, — пояснил тахаор. — К сожалению, не всегда удаётся поймать нарушителей закона. Иногда они слишком хорошо прячутся. Зачастую это представители ремесленнических профессий. Знатные дома предпочитают чистоту крови, нежели пятно позора на своём роду. Тем более, когда они находятся при дворе. Однако бывают и среди них те, кто отвергают традиции предков. — Ваши предки очень тонко смешали остальные народы с дерьмом, — усмехнулся Кровавый Чароит. Сидящий рядом с ним северянин неодобрительно нахмурился, тихо что-то сказав. Но дерзкий король не обратил на него внимания, раздраженно поведя плечами. — Что поделать, если мы не только самый древний народ, но и превосходим остальных во всём, — лениво говорил Захер. Он был уверен, что своими словами заденет гордых артовцев. — В умении молоть языком, — с любезной улыбкой подсказал Радис. — В этом да, дирийцы превосходят всех. А вот в войне, силе и храбрости… Увы, но потенциала в таких естественных вещах я не узрел. Печально. — Радис, не нарывайся на новый конфликт, — громко шикнул северянин. — Бйортир Брест, — произнёс тахаор, заставив обладателя желто-зелёных глаз напрячься, — вы ведь были на островах Дейдра. Не расскажете нам о том, что увидели?       Чиновники замолчали. Навострили уши, приготовившись внимать рассказам выходца из северных земель.       Бйортир Брест. Хазани показалось это имя знакомым, но он точно не мог вспомнить, где его слышал. Имя настоящего северянина, пропитанное насквозь морозами и снегами.       Бйортир принялся за рассказ. Он не говорил, как именно оказался на одном из островов Дейдра, словно об этом было известно всему миру. — В принципе, ничем они не отличаются от нас, — с неохотой рассказывал северянин, словно воспоминания о том месте были ему неприятны. — Разве что образ мыслей у них совсем другой. А еще они быстро стареют и умирают. Я видел мужчину, которому было всего сорок зим, а выглядел он старше меня, словно проживает своё двадцатое тысячелетие.       С интересом внимая словам Бйортира, Хазани старался всё запомнить. Рассказ о дальних землях, о традициях совершенно иного народа пробудил в юноше воспоминания. В детстве мама часто рассказывала ему истории о своих родных землях.       Дирийские чиновники молча слушали, иногда раскрывая рот от изумления. Артовцы остались равнодушны. И только Захер иногда перебивал, чтобы что-то уточнить или попросить рассказать о том или ином случае более подробно.       Осушив свою чашу, Косей склонил голову на бок. Он всегда так делал, когда был чем-то сильно поглощен или заинтересован.       Из рассказа Хазани узнал много нового. Дейдравцы действительно живут ничтожно мало, и повезёт, если доживут до шестидесяти лет. Они поклоняются мёртвому божеству, которого называют Архотасом. По убеждениям дейдравцев Архотас стоит выше Первых, являясь создателем всего живого. Его извечным врагом считается Элорат, воплощение зла на земле.       «Эти островитяне не только мало живут, но и невозможно глупы, — заметил Хазани, закатив глаза. — Не зная ничего, смеют что-то утверждать, выдавая ложь за истину». — Для дейдравцев просто не приемлемы какие-либо однополые отношения, — продолжал Брест, заставив кого-то из сидящих за столом поперхнуться. — Они считают это мерзостью и страшным грехом. И, тем не менее, на улице иногда можно встретить мальчиков, которыми пользуются взрослые мужчины. — Это же явное противоречие их убеждениям, — заметил Косей. — Разве они сами не понимают насколько глупо выглядят при этом? — Если им запрещено вступать в сексуальную связь с представителем своего пола, то как так вышло, что ты привёз с собой ту рыбку? — в голосе Радиса звучал лёд, но всем видом он показывал, что созерцание золотой чаши его занимает куда больше, чем рассказ об островах Дейдра. — Даже среди них бывают исключения, — пожал плечами Бйортир, кинув укоризненный взгляд на него. — И всё же они вынуждены скрывать свою истинную натуру, повинуясь правилам игры большинства. Тех, кто был уличен в преступной связи, обычно казнят, забивая камнями. Предварительно изнасиловав. — Как бы дейдравцы не пытались, но не могут противиться своей природе, — вставил кто-то из чиновников.       Хазани посмотрел в сторону говорившего. Жезар Исур занимал высокий пост дворцового судью, в чьи обязанности входило судить членов царских кровей и выходцев из знатных домов. Такой человек только одним своим видом был способен нагнать страха, не говоря уже о его заслугах. Жезар был известен не только своими полномочиями. Его руки были постоянно в крови. Ни один обвиняемый, если он был хоть немного симпатичен, не выходил не тронутым от Жезара. Дворцовый судьба имел право допрашивать несчастных лично и без посторонних глаз.       Чаще всего от него выходили изнасилованными, с поломанными костями, и с повинной. Жезар приговаривал людей к смерти или нескольким годам заключения не из долга перед правосудием, а из собственной прихоти и плотских желаний.       Но у обвиняемых всегда был шанс откупиться от ответственности перед законом. Иногда это были деньги, но гораздо чаще красивые и юные особы: младшие братья или сёстры, а иногда даже дети. Возраст такого «откупа» не имел значения. Лишь бы дырки были, куда трахать, а также громкий голос.       Жезар был частым гостем в доме Косея. Он приносил все последние вести из дворца и не считал зазорным хвастать о своих последних достижениях в судебных тяжбах. Обычно Жезар с улыбкой рассказывал, как очередной «выкуп» срывал горло от криков или же истекал кровью, когда член судьи насиловал узкую дырку несчастного. — И этих варваров нанял мой брат, — поморщился Захер, облокотившись о спинку стула.       Невольно нахмурившись, Хазани стиснул кулаки. Может быть на своих землях дейдравцы и придерживаются каких-то глупых законов, но юноша видел их совсем другими. Те маложивущие твари нисколько не брезговали насиловать военнопленных, получая удовольствие от своих грязных дел. — Даже страшно представить, чтобы произошло, одержи Шер победу, — хмыкнул Косей. — Наверняка, мы бы сейчас все склонялись перед этими варварами. — С чего такие мысли? — вскинул бровь Жезар, вытирая руки об протянутое рабом полотенце. — Сомневаюсь, что дейдравцы согласились воевать на стороне Шера просто так, — аргументировал свои мысли Сади. — Наверняка они заключили соглашение, по которому варвары должны были получить какую-то часть нашей страны. Кстати, а где сейчас отпрыск Керуша? — В темнице, — отмахнулся Захер, не желая поддерживать беседу о младшем брате.       «Отпрыск Керуша» — именно так называли царевича Шера. Ни у кого из дворцовых язык не поворачивался хоть раз назвать его «сыном Хондо». Нет, для всех Шер был именно отпрыском иноземного раба, возведённого в ранг младшего мужа прежнего тахаора.       И всё же Хазани не понимал, почему столько желчи обрушивалось на голову Керуша. Младший супруг покойного Хондо Малака был хорошим и спокойным человеком. За ним не было никаких интриг или же злых дел. Разве что он грел постель Хондо значительно чаще, чем это делала законная жена, а также занимался воспитанием царевича Шера.       Пир продолжался.       Пирующие разбились на группки, обсуждая какие-то свои темы. Кто-то из дирийских чиновников даже смог перебороть себя и теперь спокойно общался с артовцами, спрашивая о разном. В основном многим было интересно, как на самом деле умерли короли Агмас и Ленамор Терас.       И артовцы им с радостью ответили. Во всех красках.       Напряженно дослушав рассказ до конца, Хазани бросил ошарашенный взгляд на чудовище с чароитовыми волосами. Он знал, что люди бывают жестокими и способными на многие ужасные вещи.       Перед глазами встали картины из лагеря сторонников Шера. Подкованный парень, захлебнувшийся в сперме юноша, искалеченные тела пленных. Всё это было пустяком по сравнению с тем, что совершил нынешний король Арты. Да, может быть Ленамор и заслужил такой мучительной смерти, но Хазани никак не понимал, как такое можно совершить с родным братом.       Опустив взгляд, юноша до конца пира пробыл молчаливой и незрячей статуей. В начале его жизненного пути было много хорошего. И даже несмотря на предательство матери, Хазани продолжал её любить. В очередной раз юноша убедился, что мир далеко не так прекрасен, как ему казалось это до смерти отца.