Глупая птичка

Лог Лэри выключает телевизор, и уходит вдаль по коридору, подсвечивая себе путь карманным фонариком. Когда стук его подкованных сапог стихает за поворотом, Полёвка выбирается из своего укрытия – пустого сломанного шкафа, который раньше стоял в кабинете Акулы. В шкафу продавлена задняя стенка, нет полок, и всего одна створка двери. Особого интереса у домовцев он не вызвал – так и стоял на Перекрестке, обрастая рисунками и объявлениями таинственного содержания. Девушка наощупь находит диван и забирается на него с ногами. В темноте мерещится писк и скрежет. Не хотелось бы случайно наткнуться на крысу, что вылезла из норы на ночную охоту. Впервые об Изнанке Полёвка услышала от Рыжей из второй комнаты. Это было после какой-то вечеринки, так что девица была против своего обыкновения дружелюбна и общительна. По словам Рыжей, старожилы Дома, вроде нее, верили, что с наступлением тьмы на Перекрестке в мужской части общежития открывается путь на Изнанку – мистическое отражение их интерната. После девушка ещё не раз слышала разные истории об Изнанке от пьяных, вернувшихся с Ночи Сказок и бредящих во сне. Но никто не говорил о «другой стороне» трезвым при свете дня. Изнанка была страшной сказкой и тайной Дома. И теперь Полёвка сидит во тьме в надежде вернуться туда, потому что в реальности ей больше нет места. Она пролежала без сознания пять дней и еще два находилась под наблюдением Пауков после пробуждения. Они невнятно бормотали что-то про истощение и передозировку кофеином, но, судя по тону, сами не были уверены в этом. От одной из медсестер Полёвка узнала, что ее уже готовы были отправить в больницу Наружности. Вовремя очнулась. Соседки по комнате встретили ее прохладно, но были обрадованы, что кошмары (а вместе с ними полуночные истерики) прекратились. Только сама Полёвка особой радости не испытывала. Раньше даже короткий сон приносил какое-то подобие облечения, сейчас он стал похож на короткий обморок. Реальность казалась какой-то блеклой, иллюзорной. Пауки выписали девушке десяток лекарств и витаминов, которые не давали никакого эффекта. Большие часы в коридоре бьют полночь, и от этого звука, кажется, содрогается весь Дом. Сон опутывает Полёвку липкой паутиной. Девушке снится, что она вновь стоит посреди леса: под устремленными ввысь деревьями по земле стелется туман. Он волнами накрывает кусты папоротника, прячет от глаз редкие цветы, холодит босые ноги. Девушка протягивает руку к стволу одной из сосен и зарывается пальцами во влажный мох. Все кажется таким настоящим и живым. Полёвке чудится, что она слышит шум воды вдалеке – должно быть там за деревьями течет родник или небольшая река. Девушка ступает на звук, что длинные волосы цепляются за нависающие сосновые ветви, а ноги до колен опутаны тонкими стеблями плюща. Из груди вырывается крик, но тонет в шелесте потревоженных ветром деревьев. Прекрасный сон становится кошмаром. И среди этого молчаливого безумия раздается птичий крик. Из тумана проступают фигуры. Только не тени! В руках одной из них горит витражный фонарь. Переливчатый блеск стекла на секунду ослепляет Полёвку. – Глупая-глупая девочка, разве ты не знаешь, что нельзя засыпать на Перекрестке? – раздается рядом чей-то голос. На корточках у ног Полёвки сидит рыжий парень в нелепых зеленых очках. Его лицо изрисовано розами. По этим приметам девушка догадывается, что перед ней вожак Второй и названый брат Рыжей. За его спиной возвышается сгорбленная фигура в черном плаще. В светлые волосы вплетены маленькие ключики, ожерельем на шее висят большие ключи различных форм и размеров. Одной рукой Стервятник из Третьей опирается на трость, в другой держит маленький фонарь, слепленный из осколков разноцветных стекол. – Или тебе захотелось стать чьим-то ужином? – Рыжий облизывает потрескавшиеся губы и кривится в усмешке. – Возвращайся к себе в комнату, – щурит желтые глаза Большая Птица. – Крыса права – здесь не безопасно. Полёвка не слушает их. Онемевшими от холода пальцами она достает из волос тонкие сосновые иглы. Под ногтями остаются капельки ароматной липкой смолы, вызывающей легкую тошноту. – Эй-ей, ты чего ревешь? – Рыжий хватает девушку за запястья, мешая ей исцарапать себе ладони. – В первый раз, что ли? – Не место и не время говорить о таких вещах, – шипит Стервятник на товарища. Ключи звенят на его тонкой шее. Рыжий заглядывает Полёвке в лицо и вытирает слезы с ее щек. В нем уже нет той наигранной веселости. Его голос спокоен и тих: – Погоди. Я знаю этот запах. Ну же, Папа Птиц. Вожак Третьей поворачивается к Стервятнику и несколько мгновений они ведут молчаливый диалог. Большая Птица первым отводит взгляд. – Давай быстрее, – говорит он, делая несколько шагов вглубь коридора. Рыжий кивает и возвращается к уже пришедшей в себя Полёвке. – Позволишь помочь? Молчание. – Пойдем, птичка, пока Папа Стервятник не испепелил нас своим грозным взглядом. – Рыжий тянет девушку за руки, поднимая с дивана и уводя за собой. По правую руку от нее хромает, освещая фонарем путь, Большая Птица, взгляда которого не выдерживают даже некоторые воспитатели. По левую руку ее обнимает за плечи Рыжий – шут, извращенец и главный бабник Дома. Плевать. Эти люди забрали ее у леса и темноты. Каким же спешным было решение о возвращении в Лес! Но она увидела Изнанку Дома. А Дом увидел ее. И запомнил. – Имя у тебя есть? – нарушает тишину Рыжий. – Дашь – будет, – после секундной заминки отзывается девушка. Прежнее имя вспоминается с трудом. Что-то маленькое. Что-то, что с легкостью можно убить. Рыжий хмыкает, быстро осматривает девушку из-под спущенных очков и с каким-то мрачным удовольствием выносит вердикт: – Иволга. Стервятник спотыкается, едва не выронив фонарь. Щурится недовольно. – Поздравляю с крестницей, Рыжий.

***

Ночь Иволга проводит во Второй. Завидев гостью в постели вожака, крысята гнусно хихикают, чем обрекают себя на короткую, но ёмкую лекцию от того же Рыжего. Суть одна: «Кто посмеет приблизиться к крестнице, рискует отойти к праотцам». Крысы были не самыми умными обитателями Дома, но чувство самосохранения у них работало безотказно. После воспитательной беседы, Рыжий отправляет стаю в столовую под предводительством Дона. Сам же занимается перевоплощением Иволги. – Зачем? – девушка крепко сжимает собственные плечи, опасаясь энтузиазма новоприобретенной «феи-крестной». – От твоего нынешнего наряда за километр разит тоской. Хочешь и дальше в ней тонуть? Считай, что сегодня ночью у тебя был второй день рождения. Так почему бы не начать новую жизнь с нового образа? Широкий растянутый свитер сменяют черная майка и леопардовая рубашка, юбку до колен – кожаные штаны. Всё из личных запасов Рыжего. Крысиный вожак недовольно качает головой, осматривая выпирающие ребра подопечной, и туже затягивает ей ремень. Проблемы возникают только с обувью. Даже самые старые туфли Рыжего на три-четыре размера больше девичьей ступни. Отчаявшись, крысиный вожак выходит куда-то за «гуманитарной помощью бедным крысятам» и возвращается с парой ботинок на толстой подошве. На теплый носок они садятся почти как влитые. – Теперь лицо, – задумчиво протягивает Рыжий, обгрызая кончик косметического карандаша. – Кем ты хочешь стать, моя радость? Иволга оборачивается на свое отражение в оконном стекле, но сразу же отводит взгляд. – Той, кто знает, ради чего жить. Рыжий смеется, запрокинув голову. Успокоившись, он наклоняется к девушке и слегка охрипшим голосом шепчет ей на ухо: – Детка, открою секрет: это неведомо даже тем, кто умирал. Стоя у битого зеркала в ванной, Иволга долго молчит, вглядываясь в свое отражение. Рыжий постарался на славу: очертил скулы, подвел глаза и выделил темным карандашом линию губ. Почти ничего не выдавало в Иволге вчерашнюю Полёвку. Почти. – Не стоит благодарностей, сам знаю, что волшебник, – выглядывает из-за плеча Рыжий. – Но сама понимаешь, что… – Дай мне минутку, пожалуйста. Крысиный вожак кашляет, кривится, но все таки выходит, прикрыв за собой дверь. Иволга еще раз заглядывает в зеркало. Сквозь пальцы она пропускает волосы и заплетает их в тугую косу. Мама любила повторять, что так девочка похожа на принцессу из сказки. Мама… Она укладывала волосы дочери в красивые прически и наряжала малышку в красивые платья, рассказывала сказки перед сном и поила вкусным чаем… А потом пришел ОН – мужчина маминой мечты. Все реже пелись песни, все чаще девочка стояла у зеркала одна… Ножницы она стащила, когда Рыжий выходил за ботинками. Сама не отдавала себе отчета зачем. В дверь постучали: – Дорогая, если ты все таки решила самоубиться, будь добра перейти в Третью, чтоб не портить амплуа нашей стаи, – улыбка сползает с лица Рыжего. Он отворачивается и поправляет очки. – Так плохо вышло? Иволга резала по линии плеч, но волосы, потеряв тяжесть, завиваются и теперь едва достигают подбородка. Рыжий пропускает кудри между пальцев и качает головой: – Нет, очень хорошо. Старые вещи и состриженные волосы Иволга с Рыжим сжигают на заднем дворе во время обеда. Завтракать идут в Кофейник.