Глупая птичка

Иволге кажется, что время не властно над Могильником: тот же запах, те же царапины на штукатурке, те же перегоревшие лампы покачиваются над головой. – А у тебя что? – на соседнее кресло опускается Стервятник. – Ничего. Плановый осмотр, – Иволга отворачивается, в надежде, что собеседник не заметит ее смятения. – Плановый осмотр девушек был три дня назад. И ты его проходила. Можешь довериться Папе Птиц. Я умею хранить секреты. Девушка выдыхает и ловит взгляд желтых глаз. От них нельзя отвернуться. Им нельзя солгать. – Пауки меня взяли под наблюдение после… Обморока. – Иволга делает паузу. Понял ли о чем речь? Понял. Кивнул. Не перебивает. – Выписали кучу всякой дряни и проверяют, как она на меня влияет. – Боишься Пауков? – Да. Закрыв глаза, Иволга вжимается в спинку кресла, словно в попытке слиться с мебелью. Девушка с силой вжимает ногти в ладонь – боль отрезвляет. Внутри скручивается тугой узел, оплетает легкие, мешая дышать. Иволга чувствует, будто снова попала в Лес. Правую руку накрывает большая едва теплая ладонь. – Тихо, девочка, – хрипло шепчет Папа Птиц. – Слушай мое дыхание и дыши вместе со мной. Сначала Иволге не хватает воздуха, когда Стервятник, то делает глубокий вдох, то напротив – задерживает дыхание. Но через пару минут паника отступает, и сердце возвращается в нормальный ритм. – Следующий, – командует медсестра, выпуская из кабинета Пузыря. Тот обменивается кивками с вожаком и спешит прочь из Могильника, едва не спотыкаясь о собственные ноги. – Тебе будет спокойнее, если я зайду с тобой? – Стервятник чувствует, как вновь напрягается рука Сойки, сжимающая его пальцы. – Вдвоем не пустят, – севшим голосом отвечает девушка и подходит к кабинету. Папа Птиц улыбается краешками рта и заключает: «Пустят». Паучихи в один голос кричат о том, что им нет дела до глупой детской игры «вожак – подопечный». По ходу воспитательной беседы Иволга становится почти такой же белой, как халаты врачей. Но Стервятник обрывает скандал всего парой фраз: – Я тоже знаю, где принимает Янус. И могу дать ему отзыв на прием воспитанников. Имя главврача имеет чудотворный эффект. Следующие десять минут проходят в тишине. Иволгу осматривают быстро, без свойственных Паукам едких комментариев. Пока проводится опрос, Стервятник мрачной тенью нависает за спиной девушки, поглаживая ее по плечу. Это одновременно успокаивает Иволгу и заставляет недовольно морщиться Паучих. – Ты хорошо держалась, – отмечает Стервятник, когда они под руку с Иволгой покидают Могильник. – Только благодаря тебе. Спасибо большое. – Кому, как не Большой Птице, защищать маленьких несмышленых птенцов?

***

Со стороны лестницы доносится вой. Сквозняк гуляет в треснувших оконных рамах? Животное заблудилось в пустых коридорах? Человек? Иволга крадется вдоль стены на звук, сжимая в кармане брюк перочинный нож, подаренный Рыжим. Вой то усиливается, то стихает, переходя в стон. Девушка выглядывает из-за угла и отпускает оружие. На лестнице, прижимая ногу к груди, лежит человек. –Папа Стервятник! – Иволга подходит ближе и опускается на колени возле ступеней. – Что с тобой? Что случилось? Стоны постепенно стихают, и парень оборачивается. Тушь растеклась по бледному лицу и теперь похожа на трещины в фарфоре. Только глаза по-прежнему горят желтым огнем. Стервятник прижимает руки в груди и шепчет в пустоту: – Я не тот, кто должен был выжить. Он лучше меня: умнее, хитрее, ловче. Он достойнее жизни. Он всегда принимал за нас решения. За нас двоих. Я был ведомым, так почему жив? Он царапает руки, словно пытается стащить невидимые перчатки. Он похож на побитого пса, каких много бегает осенью за оградой Дома. Иволга знает про беду Стервятника - даже фазаны наслышаны о судьбе Сиамцев. Другой вопрос, что никто не обсуждает этого. – Тише, Папа Птиц, тише, – девушка притягивает несчастного к себе, поднимая с бетонных ступеней. Стервятник в бреду подчиняется. Тянется к человеческому теплу. – Я должен был погибнуть. Я, – его голос осип и срывается на кашель. – Не говори так, – Иволга гладит дрожащие плечи парня, отмечая про себя, какой же он тощий. – У тебя нелегкая жизнь. Ты многое пережил. И то, что случилось с Ним – это большое горе. Но не смей говорить, что Судьба ошиблась в выборе. Не нам судить ее. Если она решила, что Дому нужен именно ты, то так оно и есть. Папа Птиц вздыхает: – Он не отпускает меня. Преследует в тенях, следит за каждым моим шагом и хватает за горло, как только наступает тьма. Молчание. Откровения Стервятника пугают и одновременно заставляют сердце болезненно сжаться. «Он облачил в траур всю Третью». Не Стервятник был этому виной, а Тень. Он дурманил разум всех птичек. Находил боль в их сердцах и по ночам вытаскивал ее наружу. – Я провожу тебя, если не против, – шепчет Иволга и подает парню отброшенную трость. – Твои дети наверняка волнуются. Папа Птиц ненадолго прикрывает глаза, а потом встаёт. Ноги подкашиваются, но Иволга успевает подхватить его под свободную руку. Они минуют Кофейник. Из-за крысиных дверей грохочет музыка. – Спасибо, дорогая, – кивает Старая Птица, когда они останавливаются возле двери с нарисованной тройкой. Иволга отпускает руку парня и отступает в сторону. – Береги себя, Папа Птиц, – кивает в ответ девушка. Пожалуй, она вернется в Кофейник – сегодня ей не уснуть.