Янтарный омут и пять пальцев

Нетейям вернулся домой к вечеру, но он приплыл раньше, чем его брат вместе с дочерью лидеров клана. Нетейям не мог найти себе места до ужина, потому что Ло’ак никак не возвращался. Он всё время выходил из их висячего над водой убежища и проходился по навесным дорожкам, смотря в сторону моря. Он беспокоился, что с Ло’аком могло что-то произойти. Вокруг было слишком много опасностей, и приходилось думать сразу о многих развитиях событий. Одной из самых страшных было попасть в лапы небесных людей. Но так же он признавался себе в том, что ревнует. Он и Цирея были наедине, где то в уединённом и красивом месте, и это сильно удручало. Нетейям свёл брови и покусывал свои щёки изнутри. Каким же дураком он был. Неужели он надеялся на то, что в такой ситуации юные парень с девушкой просто сплавают посмотреть на красивые виды и вернуться, как невинные дети? Вряд-ли это было возможно. Куда вероятней было то, что между девушкой и младшим братом образуется более крепкая связь, симпатия, и они даже могут поцеловаться. Да, он точно потом не спросит у Циреи, каков был первый поцелуй Ло’ака на вкус. И очень жаль. Он тяжело вздохнул и вернулся к родным, которые уже готовились есть жареную на костре рыбу. Рыба, рыба, рыба… Теперь они ели её почти каждый день, и от неё Нетейяму было уже тошно. Или он так чувствовал себя по другим причинам? Верно, прежний Нетейям не был таким капризным. Теперь же отсутствие внутреннего спокойствия сказывалось на отношении к окружающему. Солнце уже село, а Ло’ака ещё не было. Тогда Джейк Салли начал переживать за своего сына и причитал, сидя за ужином. Но Ло’ак всё-таки появился. Джейк не смог отругать сына, потому что вместе с ним пришла Цирея и лично извинилась за то, что плавала с ним так далеко, отчего они и задержались. Ло’аку было неловко оттого, что девушка «заступается» за него. Но главное, что отец его больше не ругал, а он на самом деле не был ни в чём виноват. — О, наш младшенький уже с девушками развлекается? — усмехнулся Нетейям и посмотрел на брата с лёгким вызовом. Он не знал, откуда в нем подобное поведение, к тому же не понимал сам, для чего это сказал. Ведь эти слова делали в первую очередь больно ему самому. — Отстань, — нахмурился Ло’ак и сел в общий круг, чтобы поесть со всеми. — Вы сами уплыли от нас, мы не намеренно остались с ней вдвоём, — защитился Ло’ак, сверкнув недобрыми огоньками глаз в сторону брата. Нетейям, опустив глаза, продолжил есть рыбу, борясь с многочисленными мелкими костями, которые мешали насладиться едой в целом. Нетейям уже пожалел, что сказал это вслух. Ведь неловко теперь было всем, кто ужинал, и в особенности им двоим. Семья провела ужин как обычно, и Джейк вместе с Нейтири ушли на какое то время, чтобы поговорить с Ронал и Тоновари. — Нетейям, куда ты? — спросила Кири, видя, как тот собирается выходить. Хотя скоро им нужно было ложиться спать. — Немного посижу у моря, чтобы потом было легче уснуть, — ответил он сестре и спрыгнул на навесную тропинку, направляясь в сторону открытого берега, где заканчивались капсулы. Нетейям до сих пор корил себя за глупую ребячливую фразочку, брошенную в начале ужина. Точно так же он уколол брата, когда тот рассказывал всем о Паякане. Но тогда он пытался перевести всё в шутку только ради брата, а теперь он действительно хотел задеть его из-за того, что самому было больно. Он тяжело вздохнул, усаживаясь на песке. Согнув одну ногу, он уткнулся в неё лбом и закрылся рукой. После этого дня чувства внутри него были паршивые. — Не можешь уснуть? — произнёс Ло’ак вопрос, который был глупым, потому что ответ Нетейям уже дал, когда только уходил. — Ты почему сюда пришёл? — спросил старший, подняв голову. — Чувствую, что тоже не смогу уснуть, — ответил Ло’ак и примостился рядом на песке, не спрашивая разрешения. Запросто вторгаясь в личное пространство парня. — Что, перевозбудился? — снова уколол Нетейям и усмехнулся, но нотку печали скрыть не смог. — Тебе нравится Цирея? — произнёс Ло’ак быстрее, прежде чем успел подумать сам. Нетейям не ожидал такого вопроса, поэтому вскинул надбровные дуги в искреннем удивлении. — Что? Нет. Она же тебе нравится, — отвечает он, надеясь, что Ло’ак не подумает, что он собирался делить с ним девушку. Он же видел, что она зацепила его с первых секунд, и не стал бы влюбляться в неё же. — Она мне не нравится, — твёрдо отвечает парень, и при этом неотрывно смотрит на Нетейяма. — Так что… Если ты претендуешь на неё… Я не занимаю место, — уже не так уверенно произнёс он, растягивая фразу. Ему пришлось отвести взгляд, потому что видит Эйва, он не хотел этого озвучивать. Он не хотел видеть Нетейяма ни с дочерью лидеров клана Меткаинов, ни с любой другой. — Нет, Ло’ак. Она мне не нравится, — сказал Нетейям, смотря на брата, и мысленно продолжил фразу, которую, увы, не мог озвучить сидящему парню вслух. О том, кто нравится ему на самом деле. — Нравится кто-то другой? — с долей неловкости спросил Ло’ак, пальцами вырисовывая незамысловатые линии на песке. Нетейям некоторое время помолчал, смотря на закрывающиеся в песок руки брата. Он думал, как же лучше ответить на этот вопрос. Он хотел скрыть правду, но при этом в равной степени он хотел и признаться. — Можешь не говорить, если не хочешь, — произнёс Ло’ак совершенно беззаботно, уделяя всё своё внимание песчинкам на берегу. — Но если захочешь подели… — Нравится, — ответил Нетейям, смотря на брата. Он пытался заглянуть в его отстранённые глаза, чтобы найти там ответ на свои многочисленные вопросы, которые роились у него внутри. Ло’ак тут же поднял голову, смотря на брата. Это заставило его не на шутку забеспокоиться. — Правда? Не скажешь, кто это? — осторожно спросил он, боясь спугнуть брата своим напором. Ему так хотелось, чтобы они делились друг с другом всем, хотя в этой ситуации он и не желал слышать, что Нетейяму кто-то нравится. Другой и чужой. — Да, это правда, но… — Нетейям спрятал глаза и поджал губы. — К сожалению, есть слишком много… Препятствий, поэтому я не должен думать об этом, — произнёс он честно, надеясь, что брат не поймёт, о чём он. И одновременно надеялся, что он поймёт и ответит тем же. Не мог он совсем без этих ложных надежд. — Она из нашего родного клана, который мы покинули? — поинтересовался Ло’ак, постепенно теряя надежду на то, что хотел услышать. — Да, — ответил Нетейям и снова поджал губы. Он делал так всегда, когда нервничал и Ло’ак это прекрасно знал. — Можешь подождать несколько лет, пока станешь старше, а потом сбежать к ней обратно… Знаешь, у тебя четыре пальца, и ты совсем как обычный на’ви. Небесные люди не станут искать тебя, как меня, из-за отца. Сможешь зажить там с ней, — произнёс младший, мысленно удивляясь и одновременно ругаясь на себя за свои «прекрасные» советы и поддержку. Нетейям вздохнул и перевёл взгляд на море. Ему показалось, что он сделал всё ещё хуже, чем было. И как теперь избавляться от этой сети, в которой он начинал путаться, хотя изначально пытался выбраться. — Идём, пора спать, — старший встал, ощущая неловкость между ними, и похлопал брата по плечу. — А ты Ло’ак… Нравится ли тебе кто-то, если не Цирея? — пробубнил недовольно и грустно Ло’ак, изображая брата и оставаясь сидеть на песке. Он продолжил водить пальцами по песку, успокаивая себя. Если Нетейям закончил разговор, то он — нет. Поэтому теперь ему пришлось отыгрывать сразу две роли, говоря за брата то, что хотел бы услышать. Нетейям остановился и повернулся, смотря на брата. — Да, мне кое кто нравится, — продолжал говорить сам с собой Ло’ак. — И кто же это? В кого влюблён наш Ло’ак? — спародировал он интонацию и слова, старшего брата. — Не получается сказать. Признаться страшно. Очень страшно. Но больше всего я боюсь опоздать. Лучше подождать того момента, пока шанса не будет совсем, чтобы не беспокоиться о том, что нужно сделать шаг или использовать шанс, испытать судьбу, и возможно, разрушить все отношения, что есть сейчас? — уже совсем серьёзно произнёс Ло’ак, чтобы брат его услышал и понял, что он не просто забавляется. После своего монолога вслух на’ви поднялся и с опущенной головой поплёлся в сторону деревни. Нетейям постоял ещё несколько минут в недоумении и не спеша отправился следом. Они шли молча, и воздухе витала неловкость. Однако оба не находили, чем дополнить этот разговор. Нетейяму хотелось себе врезать, и хорошенько так. Может, пойти подраться с Ао’нунгом? Может, тогда его мозги встанут на место? Потому что он, как умалишённый, думал и надеялся, что Ло’ак, говоря намёками, пытался указать на него. Но этого просто не могло быть. Нетейям это знал изначально, ведь влюбится в настолько близкого родственника — это крайняя редкость, и взаимности тут никогда не сыскать. Вероятность была слишком мала. Первая ночь после мнимого взаимного признания. Оба вернулись в капсулу, но, к счастью, раньше родителей, поэтому улеглись спать ещё до их прихода. Ни у Ло’ака, ни у Нетейяма не было настроения после тяжёлого метафорического разговора. А всё потому, что в душе каждого жила надежда касаемо друг друга. И сегодня она, вероятно, должна была бы рухнуть, ведь оба признались, что влюблены. Но именно из-за того, что каждый спрятал свои прямые ответы за тайной завесой, надежда продолжала пылать и разрастаться, всё больше и больше хватаясь за сердце. Этой ночью оба не могли уснуть. Но они не могли теперь и помечтать, потому что тяжесть в груди давила на обоих в равной степени. Нетейям, как и всегда, лежал тихо, неподвижно. Ло’ак же ворочался с бока на бок и тяжело вздыхал. Кири уснула, а за ней и Тук. Не только у парней были насыщенные дни, но и Кири исследовала этот мир для себя. А малышка всё так же болела. Видимо, плохо привыкала к новому месту. Вернулись и родители по прошествию часа и быстро уснули. Однако братья по прежнему страдали от бессонницы. В конце концов Ло’ак не выдержал жара в своей груди и повернулся на бок лицом к брату. Тот лежал к нему спиной и тихо посапывал. Младший на’ви осторожно подвинулся и положил свои пальцы на талию Нетейяма, отчего тот открыл глаза, затаив дыхание. Ло’ак уже делал это недавно и вот повторял вновь. Старший прислушивался всё это время к дыханию и ёрзанью Ло’ака и знал, что тот не спал. А это означало, что его прикосновение было осознанным, а не продиктованным сном. Через несколько секунд он внезапно ощутил, как губы брата коснулись выступавшего позвонка на его шее. Весь мир внезапно исчез из сознания Нетейяма. Были только их тела и эти прикосновения. Ло’ак рискнул, и поскольку это были совсем невинные действия, это нельзя было счесть за то, что он действительно хотел показать. Всё можно было свалить на сон… Вторая ночь после мнимого взаимного признания. Для Нетейяма день тянулся ужасно долго, потому что он с раннего утра ждал ночи. Как только стемнело, он облегчённо выдохнул. Все постепенно, как и всегда, улеглись спать, и Нетейям нарочно лёг на тот же бок, спиной к Ло’аку, как и вчера. Он с самого утра ждал этого момента, чтобы… Чтобы, возможно, не ощутить того же, что и вчера, и погрязнуть в собственных мечтах. Но, как известно, надежда умирает последней. И если сегодня Ло’ак повторит вчерашнее, Нетейям… Будет надеяться ещё больше… И начнёт утопать в своих порочных мечтах, думая, что тот, о ком говорил Ло’ак тогда на пляже — это он. Лунный диск осветил Пандору, и в скором времени наступило то будоражащее время для обоих на’ви. Нетейям долго лежал, прислушиваясь к сопению Ло’ака, и расстроился, когда понял, что тот просто уснул. Было больно осознавать то, что он придумал себе слишком много лишнего. И когда надежда собиралась уже сорваться с обрыва, он ощутил на своей талии ладонь брата вновь. Младший снова решился на это, ведь до этого Нетейям не убирал его руки и никак не препятствовал. А значит, почему бы и нет. И почему бы не рискнуть зайти немного дальше? Ло’ак едва слышно подвинулся ближе к брату сзади вплотную, и теперь его рука была в более свободном положении. Теперь не только ладонь могла покоится на талии брата. Он осторожно заскользил рукой по животу парня, тем самым перекинул руку через его талию. Как будто обнимая ненамеренно. Сердце Нетейяма забилось чаще, и он опустил взгляд на чужую руку. Он зажмурился от переполняющих его чувств. Ему хотелось закрыть лицо руками и попросить Ло’ака не путать его, не дарить снова и снова ложных надежд. Ему было слишком тяжело переносить это в одиночку. Нетейям так боялся ошибиться. Тогда обоим будет слишком неловко, и их прежде крепкие отношения могут совсем разрушится. Он ведь старше, он должен следить за младшими… Но что, если Ло’ак чувствовал то же самое? Можно ведь было пересилить себя, закрыть глаза на свои страхи и возможные ошибки и представить, что это было возможно? В таком случае, тот, кто был младше, старался проявить инициативу и показать свои чувства. А он? Нетейям бесшумно выдохнул и прикрыл глаза. Он позволил себе расслабиться и отпустить свои страхи. Просто одну ночь позволить себе быть собой, наполненным своими чувствами. Смотря на руку парня, он приподнял свою и накрыл его руку сверху. Теперь он осторожно провёл пальцами по тыльной стороне его руки. Он медленно обвёл кончиками своих пальцев каждый контур чужих. Ласково и плавно, наслаждаясь каждым из пяти длинных и красивых пальцев. Луна светила ярко, и он мог любоваться рукой брата при свете. Он слегка улыбнулся, потому что он действительно находил руки брата привлекательными. Нередко он засматривался на них. Теперь же он мог подарить им свою любовь через осторожные, почти невесомые касания. Он стал плавно обводить его костяшки и снова проходился по чувствительной зоне между пальцами. Ло’ак не ожидал того, что Нетейям откликнется на подобное действие. Губы самовольно приоткрылись в беззвучном выдохе, и он прикрыл глаза, наслаждаясь тем, какие приятные ощущения дарили эти лёгкие касания. Нетейям думал о том, что в крайнем случае можно сослаться на то, что он без раздумий делал эти действия. Сравнимо с тем, как Ло’ак всегда пальцами рисовал на песке. Ло’ак же мог притвориться спящим во избежание неловкостей. Но это были мысли обоих, на случай, если они всё же утонули в собственных грёзах. Каждый дышал надеждой, но пока не мог поверить в реальность. Пальцы Нетейяма проскользнули внутрь ладони парня, слегка разворачивая её, и он принялся водить так же приятно по линиям внутри ладони. По телу младшего на’ви пробежались мурашки, но он держался тихо, не выдавая их. Однако уши его задрожали и несколько раз слегка встряхнулись, а хвост болтался из стороны в сторону, энергично, довольный происходящим. Ло’ак сглотнул и снова прикрыл глаза от приятных ощущений. Эти действия были такими невинными и были лишены неловкости. Он чувствовал, что должен чем то ответить, но пока не придумал ничего лучше, чем снова прислониться губами к позвонку на шее парня. В его сне так делал Нетейям, и ему на тот момент было очень приятно. Это заставляло его ощутить всем своим внутренним стержнем необъяснимый ток, который плавно растекался по телу теплом: от позвоночника к конечностям. Этой ночью оба уснули незаметно, а спали очень крепко. На следующее утро все вместе завтракали. Как обычно, они садились вокруг и ели то, что приготовили заранее. Ло’ак был погружён в свои мысли, сидя в позе лотоса. Опустив голову вниз, он смотрел на свою руку, которая лежала на щиколотках. Второй рукой он осторожно провёл по ней пальцами, воспроизводя ощущения с прошедшей ночи. Да, когда он делал это сам, ощущалось все совсем иначе. Не так ярко, чем прикосновения другого… Когда он поднял глаза, то встретился взглядом с Нетейямом. Он смотрел на него и определённо думал о том же, о чём и Ло’ак. Никто из них не прятал взгляд. Они исследовали друг друга, прощупывали почву. Слишком осторожно. Но в их случае нельзя было иначе. Слишком далеко было падать в случае ошибки. Нетейям слегка опустил голову и прикрыл глаза. Но при этом он поднял свою руку и завёл за спину через верх. Он потёр пальцами свою спину, но Ло’аку нетрудно было догадаться, что он касается именно тех позвонков, которых ночью касались его губы. После этого старший убрал руку и поднял взгляд на брата. Тем самым он дал понять Ло’аку, что это его ответ. Они оба чувствовали друг друга и это была не ошибка, не случайности. Они принимали прикосновения друг друга осознанно. И вот тут Ло’ак уже не смог сдержать своей улыбки. Смущённой и скованной, которую пытался спрятать, чтобы не улыбаться во весь рот. Он не мог поверить, что Нетейям… Он задал ему безмолвный вопрос, поглаживая свою ладонь, не надеясь на то, что Нетейам вообще что-то помнит и думает об этом… И всё же получил ответ точно таким же наполненным смыслом жестом. Нетейям заулыбался вслед за братом, точно так же пытаясь скрыть улыбку. Но это плохо получалось. Огромная волна чувств и облегчения окатила его, когда он понял, что не ошибся. Что все его мечты стали явью. Решив загадки каждого, оба поняли друг друга всецело и в одно мгновение лишили себя тяжёлого груза сомнений.