Янтарный омут и пять пальцев

Повторяя бесконечный цикл миграций, тулкуны вновь вернулись домой. И в это же время начались события, которые оказали значительное влияние на жизнь двух юных на’ви, в чьих сердцах зародилась и крепчала любовь. Ло’ак — позор семьи, погубил любимого первенца Джейка и Нейтири, который был прекрасным сыном, добрым другом, заботливым братом и… Тем, кто занимал особое место в сердце Ло’ака. Он до сих пор помнил, как его некоторое время назад отчитали родные и главы клана Меткайина — Ронал и Тоновари, когда узнали, что он установил связь с тулкуном по имени Паякан, который считался в их племени убийцей. Они даже слушать не стали о том, что Паякан спас Ло'ака. Это было действительно спасение, а не стечение обстоятельств. Тогда на понимание старших он итак не рассчитывал. У взрослых уже были сформированы свои моральные принципы, и они ни за что не были готовы их менять. Это он хорошо выучил по отцу. Ещё в детстве он пытался с ним спорить, но теперь мог только подчиниться ему. Проще было молча выслушать всё, что ему говорил отец, даже если он был не согласен. Тогда его в первую очередь поддержала Цирея. Но ему показалось, что она не была полностью искренна в тот момент. Скорее всего, она металась от одного к другому: от собственных чувств к правилам, выученным ею с детства. Она была родом из клана Меткайинов, которые считали Паякана убийцей и отвергали то, что поступок изгоя можно было посчитать правильным. Ведь он всего лишь хотел отомстить за свою семью. Любой на’ви поступил бы точно так же на месте Паякана. В этом Паякан и Ло’ак были похожи. Семья была для него на первом месте, и он готов был пойти ради неё на всё и даже сделать неправильные вещи. Поэтому, когда Ло’ак читал воспоминания Паякана, он смог почувствовать всё полностью, пронизывая через себя и связывая себя с ним воедино. Только такой же непонятый всеми Ло’ак мог понять одинокое существо. Теперь он был на стороне Паякана, и ничто этого не могло изменить. В тот же вечер они с братом остались наедине, и Нетейям выразил своё понимание брату. Он молчал, когда Ло’ака ругали все старшие, но лишь для того, чтобы не сделать ещё хуже своему младшему брату. А когда они скрылись от всех глаз, то Нетейям оказался искренним в своей вере в Паякана и Ло’ака. — Ты и Паякан очень похожи, — мягко сказал Нетейям, положив руку на плечо брата, и слегка помассировал его пальцами. — Не знаю почему, но я чувствую гордость из-за вашей связи. Я считаю, что Паякан достаточно настрадался, и он не был не прав, — чувственно сказал Нетейям, смотря в глаза брату. Ему было важно передать брату всю свою искренность, и он надеялся, что младший поверит ему. Но после того случая и их трепетного разговора прошло какое-то время. Ло’ак часто уходил, чтобы побыть наедине с Паяканом, скрывая это от старших. Хотя взрослые были неспособны теперь разрушить образовавшуюся связь между ними и могли лишь высказывать свою неприязнь и несогласие, чего он слышать не хотел. Когда все тулкуны вернулись к берегам Ава’атлу, то об охоте небесных людей на тулкунов стало напрямую известно местному клану. Тогда Джейк рассказал племени Меткайина о «метках смерти», и было принято решение предупредить разумных тулкунов о их опасности. Узнав обо всём, Ло’ак стремительно направился на местную пристань, чтобы надеть снаряжение на своего Илу. И отправится к своему духовному брату, дабы предупредить его об опасности. — Ты куда, братишка? Далеко собрался? — спросил Нетейям, который пошёл сразу за братом. Он, конечно, уже знал ответ. — Надо предупредить о трекерах Паякана, — с лёгким волнением произнёс Ло’ак, обратив внимание на брата. — Нет, будешь сидеть дома. Раз сказали, — произнёс старший, стараясь не быть слишком грубым. Он понимал, Ло’ака эти слова не удержат, но он должен был попытаться. И должен был… Выполнять свои обязанности, как старшего. — Он изгой. Ему никто не скажет, кроме меня, — уже более эмоционально произнёс Ло’ак, слегка хмурясь, а его хвост активно вилял, выражая возмущение. Неужели он не понимал его? Он не ожидал подобного от брата, который не так давно показался ему искренним, говоря о том, что принимает их связь с его духовным братом. — Послушай… Ну, почему с тобой всегда так трудно? — Нетейям положил руку на голову брата и смотрел на того с сожалением. Нетейяму было тяжело разрываться между тем, что он был обязан делать, и между тем… Что ему стоило делать для Ло’ака, чтобы он не был одинок. В этот момент в голове Ло’ака мгновенно пронеслись воспоминания о том, насколько он не подходил общепринятым нормам на’ви. На протяжении всей жизни. О том, как часто он не угождал отцу, и тот ругал его без конца. Он помнил все его слова о том, что он позорил семью и своими необдуманными действиями подвергал опасности не только себя, но и свою семью. Он помнил каждое сказанное отцом слово в свой адрес. Злость и обида затуманили разум Ло’ака, смешиваясь с нарастающим волнением за одинокого Паякана. Ло’ак был вспыльчивым всегда, и теперь это сказалось на нем гораздо сильнее, чем прежде. Он позволил пелене злости перекрыть себе глаза и даже забыл о на’ви, который всегда был рядом. Точнее, старался быть рядом вопреки всему. Его старший брат всегда поддерживал его и, даже когда не мог остановить младшего, не бросал его, а шёл за ним, чтобы защитить. Он всегда искренне любил его и никогда не превозносил себя из-за более устойчивого положения внутри семьи и в глазах отца. — То есть почему я не такой же послушный сынок и образцовый воин, как ты? Просто я другой, понимаешь?! Не такой, — возмущённо произнёс младший, напирая на старшего. Эти слова слишком больно ударили по Нетейяму. Он поджал губы и кивнул, в отчаянии сделав шаг назад, покачиваясь. Ему было больно и обидно слышать это. Разве он не поддерживал его всегда? Он всегда был на его стороне и часто выгораживал, пытаясь искренне защитить брата и от родителей, а не только от внешних опасностей. Неужели теперь всё это ничего не значило для него? Он думал, что они с братом единственные, кто «видит» друг друга по настоящему, но понял, что ошибался на этот счёт. Реальность острыми когтями вонзилась Нетейяму в сердце, руша все приятные ощущения, которые были до. От их вместе проведённых комфортных часов и ласковых прикосновений, о которых не знал никто, кроме них. — Он мне брат. Я пошёл, — бросил напоследок Ло’ак, прежде чем спрыгнуть на Илу, словно сделал недостаточно больно и решил добить брата. — Вот как?! Он твой брат?! Это я твой брат, — произнёс Нетейям, в порыве злости развернув Ло’ака к себе за руку. Он не скрывал свои боль и обиду и смотрел прямо в глаза младшего на’ви. Но он не увидел там прежнего Ло’ака. А Ло’ак не узнал Нетейяма. Младший выбрался из хватки брата и, заметив, что к ним подплыли Цирея, Аонунг и Ротхо, спрыгнул в воду, стремительно удаляясь на своём Илу. Несмотря на то, что Нетейяму было больно, и он ощущал себя брошенным, оставить брата он не мог. Тело двигалось быстрее, чем разум согласился на это. И вот он и остальные уже плыли за Ло’аком, потому что он мог быть в опасности. По дороге к ним присоединились Тук и Кири, которые наслаждались плаванием до этого. Сердце Нетейяма даже в такой ситуации считало, что жизнь близкого гораздо важнее, чем его собственные обида и боль. Он переболеет всё это позже, когда никому не будет угрожать опасность. Кто знает, что случилось бы, если бы они не пришли на подмогу Ло’аку. Он нашёл Паякана, но не успел его предупредить о трекере. На нём уже была метка смерти. Все молодые на’ви, которые следовали за Ло’аком по своей воле, сплотились, чтобы помочь попавшему в беду Паякану. Однако все они стали крупной мишенью для их главного врага — Майлза Куоритча, целью которого и было найти способ выманить Джейка Салли. И все они поняли, что мирное время закончилось. Сейчас на Пандоре война была всегда, и лишь изредка на’ви удавалось от неё передохнуть или спрятаться. Теперь перерыв был окончен, и пора было окунуться в кровопролитие снова. К сожалению, долгие попытки убежать от небесных людей не увенчались успехом. Сколько бы они не прятались среди рифов и водных растений, их поймали. Не всех, только некоторых. Но это не имело значения. Ведь пока хотя бы один на’ви был в плену, все остальные до конца рисковали бы своими жизнями, чтобы его спасти. Цирея, Тук и Ло’ак оказались в числе пойманных. Их посадили на главном корабле и приковали наручниками к поручням, чтобы Куоритч мог шантажировать Джейка. Ло’ак пытался сопротивляться, пока ещё не был прикован к поручням. Но аватары были крупнее, и у них было много пушек, поэтому его шипения и попытки броситься с ножом на них не увенчались успехом. Теперь он сидел в плену, стыдясь своего положения и беспокоясь о судьбе остальных. Он увидел вдалеке, что за ними пришла подмога. Но они не могли рисковать всем племенем из-за личной вражды Джейка и Майлза, и выжидали, чтобы найти правильный способ выйти из опасной ситуации. Но пока все решались на действия, на помощь пришёл тот, от кого все ожидали этого меньше всего. Но не сам Ло’ак. Паякан начал борьбу с небесными людьми, побудив сражаться весь клан Меткайина, которые пришли спасать своих детей, но медлили из-за приказа Джейка. Через какое-то время борьбы Нетейям воспользовался суматохой и забрался на корабль, чтобы освободить пленных. Он уже забыл о том, что ему сказал Ло’ак, и насколько больно он сделал ему своими словами. Страх за жизнь на’ви, который был дорог его сердцу, помог отбросить все обиды. Илу выпрыгнул из воды, и Нетейям ловко взобрался на корабль. — Нетейям! — радостно воскликнула Тук, которая заметила его самой первой. Ло’ак не заметил, как его хвост сам по себе радостно вздрогнул при виде брата. — Привет, братишка. Может помочь? — спросил Нетейям. Который появился как герой-спаситель и слегка улыбнулся, разрезая верёвки, сдерживающие Цирею. — Если только молча. Режь верёвки, — произнёс Ло’ак, неотрывно смотря на брата. И хотя он бросил свою фразу слишком холодно, он был рад видеть Нетейяма. — Вот так. — произнёс Нетейям, освободив и Тук, но не спешил освобождать пока брата. — Хватай Тук и плыви с ней на риф, — скомандовал он девушке, и та бросилась выполнять. — Ну быстрей, чего ты! — нетерпеливо возмутился Ло’ак, смотря на брата. — Кто великий воин? Ну-ка скажи… — обворожительно улыбнулся Нетейям брату и потрепал того по голове. Ло’ак в то же мгновение, когда увидел его улыбку, осознал, что действительно влюблён в этого на’ви. И то, что было недавно на причале, было глупым порывом эмоций. — Нет! — поддразнил он брата с улыбкой, которую сдержать уже не смог. Ещё немного, и они поговорят по душам. Он извинится перед Нетейямом, а тот его простит… Они снова смогут побыть наедине. От всего мира. Но после того, как Ло’ак был освобождён, они в одно мгновение разбежались по разным сторонам. Нетейям бросился к воде, но остановился. — Ло’ак, чего ты?! — возмутился он, смотря на брата, который забирал у убитого поддельного на’ви оружие. — У них Паук! Мы же его не оставим? Ну, чего ты?! Надо за ним, — произнёс Ло’ак и без раздумий бросился внутрь судна. Паук и он росли вместе с самого детства, поэтому он был ему почти как родной брат. Он тоже был частью его семьи. Нетейям снова оказался в той же ситуации, как и всегда. Ло’ак своевольничает и делает то, что хочет, а он, поколебавшись, идёт за ним, чтобы прикрыть. Они попадают внутрь корабля, но обнаруживают там слишком много людей. Спрыгнув сверху, Нетейям нападает на операторов судна с ножом и справляется с ними достаточно просто благодаря преимуществу в силе и росте. Ло’ак ещё не совсем умело, но уже стреляет из автомата в тех, кто попытался убить их. Паук, долгие дни жаждущий покинуть эту адскую тюрьму жестоких монстров, приходит ребятам на помощь, когда появляется возможность. Потому что те, кто его держали, теряют свою бдительность, переключая своё внимание на вторгшихся врагов. Когда к ним, наконец, присоединяется Паук. Им остаётся только уйти с корабля. Но в тот момент, когда они пытаются убежать, их замечают люди в теле аватаров с автоматами, и им приходится поспешно спрятаться в укрытие. Нетейям, который уже подобрал себе оружие, отстреливается, чтобы выиграть каплю времени для своих. — Уходим, уходим! — командует он Ло’аку и Пауку, делая жест рукой, и стреляет в нападающих снова, отвлекая их внимание. Паук слушается Нетейяма и, перебегая на другую сторону, прыгает в небольшой бассейн посередине корабля. Ло’ак следует за Пауком, но спрыгнуть в воду не успевает. В стену лодки прилетел оглушающий снаряд, за которым последовал взрыв. На корабле их заметила вражеская шлюпка, которую использовали при ловле тулкунов. Люди потерпели слишком много потерь, поэтому каждый увиденный ими на’ви прямо должен был понести наказание. Корабль, на котором люди заметили на’ви, горел и вот-вот бы взорвался. Потому они без раздумий выпустили несколько оглушающих снарядов, ударив по собственному кораблю, даже не думая о том, остались ли свои на нём. Тело Ло’ака отбросило от взрыва, и он, ударившись о металлическую стенку корабля упал вниз. Яркая вспышка. Дым, огонь. Время замедлилось, а звуки стали искажёнными. Несмотря на то, что сейчас Ло’ак плохо понимал, что происходит он добрался до бассейна и спрыгнул в воду. Нетейяму оставалось совсем немного до спасения. И, наконец, он, спрыгнув, оказывается в спасительной воде. На помощь сбежавшим приходит Цирея. На своём Илу. — Забирайтесь, — произносит она, осматривая всех парней глазами. И впервые знакомится с Пауком, пока что зрительно. Ло’ак, дождавшись, когда спрыгнет последний — брат, спешит уйти вместе с ним. — Давай, брат! — машет он рукой Нетейяму, собираясь забраться на Илу девушки. — Не могу… Я… Подстреле-ен… — произнёс Нетейям дрожащим голосом сквозь судорожные выдохи. Его губы заметно побледнели, и он едва ли держал голову над водой. В это мгновение весь мир остановился для Ло’ака, и он ощутил неистовое чувство страха. Страх за жизнь брата. Страх потерять близкого на'ви. Он на время замер, потому что ожидать подобного исхода не мог. Но страшное уже произошло. — Чёрт… — произнёс он напугано. И подплыв к Нетейяму, помог ему держаться на воде. Они с Пауком поспешно усадили раненного в грудь Нетейяма на Илу, и Цирея уступила им своё место для того, чтобы Ло’ак и Паук придерживали старшего с двух сторон, пока они уплывали. Цирея сообщила о том, что теперь оказались в плену Кири и Тук, но Ло’ак лишь бросил обеспокоенное «Не до этого сейчас». Жизнь уже раненого брата была в сто крат важнее для него, чем те, кого просто содержали в плену для затравки их отца. Время для него одновременно текло слишком быстро и медленно. Быстро, потому что для жизни Нетейяма была важна каждая секунда. Медленно, потому что весь мир не имел право дышать в тот момент, когда умирал его брат. Он не чувствовал ничего, кроме дикого страха за жизнь брата. За жизнь на’ви, с которым он хотел быть до конца своих дней. Они добрались до рифа, где их встретил Джейк, а чуть позже прилетела и Нейтири. Когда они вытащили Нетейя на сушу, то обнаружили, что пуля прошла грудь Нетейяма насквозь, и он потерял уже слишком много крови. — Папа… Хочу домой… — дрожащими губами произнёс Нетейям, практически задыхаясь от боли, не в силах даже плакать. Тот, кто должен был заботиться о младших, был сам всё ещё ребёнком и хотел как и все, вернуться домой. В то беззаботное время счастливого, спокойного детства, когда стрельба была всего лишь игрой… Последняя фраза, сказанная Нетейямом, отзывалась эхом без остановки в голове каждого, кто наблюдал последние секунды его жизни. Самое страшное в жизни каждого – это видеть, как в глазах близкого пропадают яркие огни, и взгляд становится мёртвым. Оповещая о конце жизни. То же самое произошло и с Нетейямом: его глаза померкли в одно мгновение и больше были не способны зажечься новым огнём. На фоне крики сходящей с ума матери от потери сына и молчаливый взгляд отца, полного ненависти к тем, кто посмел сотворить такое. Ло’ак чувствовал, что не мог дышать. Он задыхался. Он не мог кричать или плакать, он не мог продолжать… Он винил себя. Если бы он не пошёл спасать Паука, то с ними бы этого не случилось. Снова он поставил под угрозу близких людей, а точнее, как и всегда, Нетейяма, который бросился за ним без колебаний. Но если раньше все выходки Ло’ака не заканчивались так плачевно, на этот раз он, наконец, осознал серьёзность своих действий. Но слишком поздно. И заплатил за этот урок слишком высокую цену. А ведь однажды был похожий случай. Словно подготовка или намёк на то, что может произойти в действительности. Когда Ло’ак во время разведки по воздуху подстегнул брата спустится с икранов на поле боя и взяться за пушки, хотя отец запретил это делать. Ло’ака и тогда пронесло, а вот Нетейяма зацепил взрыв. После воспоминаний и осознания случившегося он возненавидел себя. Каждый раз старший брат жертвовал своими принципами ради младшего, ради его защиты. А Ло’ак, не думая о последствиях, был слишком самоуверенным. Каждый раз Нетейям оказывался в опасности из-за него. Но это не могло длиться вечно. Ло’ак был неосторожен, и судьба наказала его. Но она сделала это гораздо больнее, чем могла, потому что ранила не его, а того, кто был ему дороже его самого. Когда к Ло’аку постепенно вернулось сознание, и время продолжило ход, слёзы наполнили его глаза. Он смотрел на мёртвое тело брата, чувствовал муки совести и адскую душевную боль от потери близкого. Но ему нельзя было плакать. Он должен был держаться, как и его отец. Неужели ему было больнее, чем матери, которая так долго ждала рождения своего первенца, наблюдала его первые шаги и слова? Ло’ак — позор семьи, погубил любимого первенца Джейка и Нейтири, который был прекрасным сыном, добрым другом, заботливым братом и… Тем, кто занимал особое место в сердце Ло’ака. Яркая вспышка сбоку. Время замедлилось снова, но уже по другой причине. Летящий снаряд попал в риф, на котором они находились. Дым, огонь. Снова яркая вспышка. Ультразвук резко ударил в голову, отчего у Ло’ака пошла кровь из носа. Закружилась голова. Все вокруг стало темнеть. Ему показалось, что мёртвое тело брата внезапно поднялось и приблизилось к нему. Его тело кто-то тряс за плечи. А он не понимал, что происходит вокруг. Он ничего не слышал, кроме неприятного писка высокой частоты. А мир вокруг теперь кружился с бешеной скоростью, так что его тошнило. — Ло’ак! Ло’ак! Брат!.. — едва различимо слышал он где-то вдалеке. Прежде чем потерять сознание.