Янтарный омут и пять пальцев

Судьба никогда не меняет своё направление. Но иногда она может пробраться в самую глубину нашего подсознания, чтобы показать возможный исход событий. Во избежание совершения ошибок. Всё это было лишь кошмаром, который Ло’ак увидел после того, как был оглушён. В миг, когда он находился между жизнью и смертью, его сознание пробудило один из самых ужасных страхов, превратив его в кошмарный обморочный сон. В реальности же судьба была более благосклонна к тем, чью любовь не отвергала даже великая Эйва. Когда к ним, наконец, присоединяется Паук. Им остаётся только уйти с корабля. Но в тот момент, когда они пытаются убежать, их замечают люди в теле аватаров с автоматами, и им приходится поспешно спрятаться в укрытие. Нетейям, который уже подобрал себе оружие, отстреливается, чтобы выиграть каплю времени для своих. — Уходим, уходим! — командует он Ло’аку и Пауку, делая жест рукой, и стреляет в нападающих снова, отвлекая их внимание. Паук слушается Нетейяма и, перебегая на другую сторону, прыгает в небольшой бассейн посередине корабля. Ло’ак следует за Пауком, но спрыгнуть в воду не успевает. В стену лодки прилетает оглушающий снаряд, за которым следует взрыв. С воды на корабле их заметила вражеская шлюпка, которую использовали при ловле тулкунов. Люди потерпели слишком много потерь, поэтому каждый увиденный ими на’ви обязательно должен был понести наказание. Корабль на котором люди заметили на’ви, горел и вот-вот бы взорвался. Потому они без раздумий выпустили несколько оглушающих снарядов, ударив по собственному кораблю, даже не думая о том, остались ли свои на нём. Тело Ло’ака отбросило от взрыва, и он, ударившись спиной о металлическую стенку корабля, упал вниз уже практически без сознания. Яркая вспышка. Дым, огонь. Время замедлилось, а звуки стали искажёнными. Ультразвук резко ударил в голову, отчего у Ло’ака пошла кровь из носа. У него закружилась голова и появилось резкое чувство тошноты. Всё вокруг стало темнеть, и его тело затрясло в лёгкой судороге. Когда он потерял сознание, успокоилось и тело. Нетейям испугался увиденного и сразу же сорвался с места. Он подбежал к телу брата и закрыл его своим, присев перед ним на одно колено. После этого он зажал курок автомата и пустил в ход все пули, что у него остались, убивая вражеских аватаров. За свою смелость Нетейям получил две чужие смерти врага в копилку и безопасность, на какое-то время. Но он также получил крайне неприятный бонус. Когда с врагами было покончено, состояние аффекта поугасло, и он ощутил острую боль в ноге. Он опустил голову, ища источник, и простонал от болезненных ощущений. — Вот чёрт… — Нетейям стиснул зубы и зажмурился, прикрывая рану рукой. Пуля попала ему в бедро, практически в тазовую кость, и теперь из раны сочилась кровь. Ощущения были едва ли выносимыми, и ему казалось, что пуля раздробила ему кость. — Ло’ак! Ло’ак! Брат! — прокричал он повернувшись и, приподнял бессознательное тело брата. Он попытался привести его в чувства и слегка потряс его за плечи. — Ло’ак! Прийди же в себя! — произнёс он судорожно дыша и взвыл от боли, запрокинув голову, невольно сжимая за плечи брата сильнее. Огонь стал распространяться и где-то на корабле произошёл ещё один взрыв, но причины Нетейяму были отсюда неизвестны. Он попытался подняться, но раненая нога отказывалась его слушаться. И он упал обратно на колени, издавая протяжный болезненный стон. — Чёрт… Ло’ак! Я не могу… — произнёс он, уже не сдерживая своих слёз. Он понимал, что в нём не было сил, чтобы выбираться отсюда. Ло’ак не приходил в себя, и он не знал, долго ли тот сможет продержаться, потому что не мог понять, насколько его ранение было серьёзным. Нетейям обхватил одной рукой тело брата, прижимая его спиной к своему торсу, и стал ползти к воде, используя свободную руку и здоровую ногу. Он двигался слишком медленно, но другого выбора у него сейчас не было. Ему пришлось ползти не к бассейну внутри корабля, а наружу. Возможно, он не смог бы сейчас плавать из-за ранения, чтобы выплыть из-под корабля. А Ло’ак был всё ещё без сознания, и это добавляло сложности. Он издавал громкие стоны из-за боли, которую испытывал при каждом движении, жмурился и стискивал зубы. Из-за жара от огня, который их окружал, казалось, что рана болела ещё сильнее, а выносливость постепенно сбавлялась. Он продолжал двигаться вопреки своим ощущениям, потому что ему никто не мог помочь спасти себя и Ло’ака. И пока он был в сознании, он должен был… Должен был… Из-за слёз, он уже ничего не видел и двигался только на ощупь, хватаясь за поручни и выступы на стенах, чтобы продолжать двигаться, оставляя за собой кровавую дорожку. Прошло много времени, прежде чем ему удалось выползти на открытое пространство. Но и тут кричать о спасении было опасно: на его голос могли прийти враги, чтобы добить их полуживых. Но, видимо, судьба на этот раз оказалась к нему более благосклонна, чем он ожидал. Нейтири, дети которой не все были в сборе, стремительно летала в небе на своём икране в поисках Нетейяма и Ло’ака. Как только она заметила две синие фигуры на большом корабле, она сразу сменила направление в их сторону. — Нетейям! Ло’ак! — взволнованно крикнула она и спрыгнула к ним. Раньше, чем икран приземлился на корабль. — Сын мой… — она осмотрела бессознательного Ло’ака и сразу же проверила его дыхание. Он дышал, поэтому она на некоторое время успокоилась, но тут же увидела рану на ноге старшего сына. Нетейям дрожал и судорожно дышал, не в силах пошевелится, но при этом его рука крепко обнимала тело брата, чтобы тот не упал. — Всё хорошо, мальчик мой. Мама рядом, — произнесла она и поспешно поцеловала его в лоб. Она помогла Нетейяму забраться на икрана. Её сердце обливалось кровью от каждого стона сына, и она едва ли сдерживала слёзы. Для неё это было огромной пыткой. Она попросила Нетейяма крепко держаться за неё, а сама посадила перед собой Ло’ака, обнимая одной рукой. Так они покинули корабль, который рванул за их спинами через какое-то время. Нетейям кусал свои губы и жмурился, пытаясь не издавать лишних звуков. Но при малейшем движении рана кровоточила и доставляла невыносимые муки. Он не хотел, чтобы его мать беспокоилась о нём слишком сильно, и терпел, как то подобало мужчине, будущему воину. И только когда Нейтири нашла Джейка на рифе посредине воды, Нетейям позволил себе потерять сознание, хотя его тело отказывало ещё в небе. Но тогда он не мог подвести мать и усложнить ей попытку спасения своих сыновей. Он пришёл в себя от резкой боли и закричал. Однако подняться ему не дали. И сделать лишних движений тоже. — Потерпи немного, мы достанем пулю, — сообщил Джейк. Который держал его за ноги. Нейтири помогала ему держать сына и держала его руки. — Пуля зашла слишком глубоко, он много двигался с раной. Не получается достать, — услышал Нетейям малознакомый голос. В его голове голос задвоился, и всё закружилось. Он снова потерял сознание. Но теперь он хотя бы знал, что «дома». Его разум смог зацепиться за плетёные потолки водных капсул племени Меткайина. Ло’ак пришёл в себя гораздо позже. Его голова сильно гудела, в ушах был посторонний шум, а вокруг всё плыло. Через какое-то время он понял, что всё плыло, потому что на его глазах были слёзы. Он прекрасно помнил, что с ним произошло до того, как он отключился. Как они пошли спасать Паука, и в самый последний момент Нетейяма ранили выстрелом в грудь. Пуля прошла насквозь, и, увы, они не смогли его спасти… В ушах, помимо постоянного звона, теперь он слышал душераздирающие крики матери, которая потеряла своего старшего сына. Ло’ак не желал приходить в себя. Он не хотел возвращаться в эту жизнь. Она стала кошмаром для него и его семьи. По его вине. Слёзы текли по его щекам, и он продолжал всё так же бездвижно лежать, смотря в потолок плетёной капсулы. Могла ли Эйва поменять их тела местами? Это он должен был умереть, но не Нетейям… Несколько раз к нему кто-то приходил. С ним что-то делали, что-то говорили, но он ничего не чувствовал, не видел, не слышал. Его тело было как будто мёртвым, и он пытался умертвить и свой разум. Почему Эйва не хотела забрать его душу? Ронал, которой доверили как тсахик здоровье Ло’ака, с помощью собственных методов приводила его сознание в порядок. Но это требовало времени, поэтому она повторяла это регулярно через определённые промежутки времени. Ло’ак не понимал, сколько времени прошло. Сколько раз он терял сознание и приходил в себя. Сколько раз день сменился на ночь. Внезапно он отчётливо услышал голос. Нет, голоса он слышал и до этого, но они всегда были как будто под толщей воды — неразличимы. На этот раз он даже мог разобрать слова. — Тише-тише. Если будешь отбирать, я точно уроню, — возмутился негромко Нетейям. — Я сам справлюсь. Иди уже… — произнёс он немного устало и вздохнул. Он стоял облокачиваясь о стенку, и держал в руке блюдо с нарезанными фруктами. — Отец меня придушит, когда вёрнется и увидит, что ты встал. Тебе ещё нельзя… — недовольно произнесла Кири, нахмурившись, и возмущённо раскинула руками. — Я только проведаю брата и вернусь в постель. Отец вернётся ещё не скоро. Я успею, — заверил он сестру. Кири тяжело вздохнула и, закатив глаза, ушла, потому что препятствовать Нетейяму она устала. Она итак сдерживала его в постели несколько дней, потому что тот неустанно порывался к Ло’аку. Он не видел его с тех пор, как в последний раз держал на руках без сознания. Ло’ак моргнул, и мир уже переставал быть таким размытым и непонятным. Родной голос привёл его в чувства быстрее, чем все обряды тсахик. Нетейям прошёл к лежащему на мягкой подстилке Ло’аку и, наклонившись, поставил блюдо с фруктами. — Ты как, братишка? — сверху нарисовалось улыбчивое лицо Нетейяма, который стоял на одной ноге, облокачиваясь на импровизированный костыль. Глаза Ло’ака расширились от удивления. Он не мог поверить в то, что видел Нетейяма в сознании. И усугубляло всё то, что из-за сотрясения всё ощущалось как во сне. — Сильно же тебе досталось… Ты несколько дней не приходил в себя, — сказал старший, поджав губы, и откусил сочный фрукт, что у него был в руке. Сок потёк прямо по его руке, но вторая рука его была занята, поэтому он собрал капли с руки своими губами. — Эти уроды оглушили тебя снарядом, которыми глушат тулкунов. Ты потерял сознание на корабле, когда мы пытались убежать вместе с Пауком. Помнишь? — спросил он, осматривая брата. Ему казалось, что тот не помнил и не понимал, как всё произошло. — Ты… Живой?.. — прошептал Ло’ак и после сглотнул, зажмурившись. В горле пересохло настолько, что попытка говорить сделала ему больно. — Живой конечно. Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, побеспокоившись за состояние брата. Оно оказалось более плачевным, чем он ожидал. — Настоящий?.. — прошептал Ло’ак, не сводя взгляда с рядом стоящего парня. Нетейям выглядел ещё красивее, чем обычно. Он был слишком прекрасным, оттого казалось, что он не был реален. — Я вообще-то тебя вытаскивал, когда ты потерял сознание. Если бы я умер, ты вряд-ли бы выбрался с корабля живым, — объяснил он. Он понимал, что из-за произошедшего с ним в его голове мог быть бардак, и старался помочь ему восстановить хронологию событий. — Меня только в ногу ранили, — произнёс он указав на своё перебинтованное бедро. Тёмные бинты водного племени были намотаны от самого таза и до середины бедра. — Пока ты приходил в себя, мне уже и пулю вытащили, и я смог подняться. Так что давай, поправляйся и ты скорее, — произнёс Нетей с ещё большим аппетитом, кушая кусочки фруктов. Пока до этого Нетейям не убедился в здоровье Ло’ака еда застревала у него в горле. Но теперь аппетит накатил на него огромной волной. — Я… Видел, как ты умер… — дрожащим голосом произнёс Ло’ак, и на его глазах появились слёзы. А он-то думал, что вся влага внутри него уже давно утекла с последними слезами, ведь они струились так долго сами по себе на его щеках неизвестно сколько времени во сне. Нетейям старался до этого сохранить более живую и веселую атмосферу, чтобы помочь брату прийти в себя скорее. Но он понял, что его младший брат в более глубоком потрясении, чем все ожидали. — Эй, ты чего… Я не умирал…- произнёс он мягко, но при этом растерянно и взволнованно. Он зажмурился и с трудом опустился вниз, сев рядом с ним на колени. Движения всё ещё доставляли сильную боль, и ему было нежелательно любое, даже малейшее движение, не говоря уже о том, чтобы делать вот такие более сложные. Превозмогая боль, Нетейям оказался ближе к брату и положил ладонь на его щеку, поглаживая её пальцем. — Тебе, должно быть, просто сон плохой приснился… Я настоящий и живой, ты не спишь, — произнёс, он слегка сведя брови, и смотрел на младшего с сочувствием. Он повторил слово «живой» слишком много раз, и оно для него немного утратило смысл, как это бывает, когда ты повторяешь слово много раз подряд. Никого кроме них здесь не было. И Ло’ак позволил себе расплакаться. Не просто позволить слезам течь, как им вздумается, а именно заплакать, что было ему особо не свойственно, ведь он рос замкнутым из-за непонимания остальными. Он ещё не до конца верил в реальность, а воспоминания о смерти Нетейяма стояли перед глазами несмываемой картиной. — Ну всё, всё. Я с тобой, — произнёс он, с улыбкой смотря на растроганного Ло’ака. Нетейям пока ещё не знал, почему реакция брата была именно такой и почему он сказал, что видел его смерть. — Прости меня, брат, — произнёс Ло’ак, пытаясь успокоится, но вместо этого начал говорить быстро и слишком взволнованно: — Это всё из-за меня… Я пошёл спасать Паука, поэтому ты пострадал, — произнёс он, будучи более эмоциональным, чем обычно. Он часто дышал, подвергаясь тонне болезненных воспоминаний, и тонущий в чувстве вины. — Я больше так не буду, обещаю. Только ты не умирай. Если бы не я, в тебя бы не попали. И тогда мы бы смогли… — дыхание Ло’ака остановилось, и он замер, слыша и ощущая только свой бешено громкий стук сердца. Нетейям положил руку на грудь Ло’ака. Прикрыл глаза и коснулся своими губами его губ. Их губы слились в мягком прикосновении. Это было практически невинное соприкосновение, но для обоих оно было слишком многозначащим. Нетейям не двигал губами и не намеревался продолжать поцелуй, но задержался в таком положении надолго, чтобы позволить им обоим прочувствовать эти секунды сполна. Он сам не понял, как это случилось, потому что его тело, пропитанное сильными чувствами и переживанием за брата, решило всё за него. Но нельзя было сказать, что это было совсем бессознательно. Он уже думал об этом, и в его фантазиях было гораздо больше, чем это нежное касание. Одного соприкосновения их губ было достаточно, чтобы испытать широкий спектр эмоций. Блаженство и наслаждение окутали обоих в равной степени, побуждая сердце к приятному трепету. Нетейям отстранился, когда почувствовал боль в раненой ноге из-за неудобного положения тела. Младший открыл глаза и рассеянно смотрел на Нетейяма. Когда тот отстранился, Ло’ак остановил свой взгляд на его глазах. На его больших золотистых глазах, которые он про себя называл омутом и никогда вслух. И если раньше он пытался разгадать все его секреты, что скрывались за нечитаемым взглядом, хотел, чтобы Нетейям открылся ему полностью и принадлежал всецело, без остатка… Теперь он просто был рад тому, что судьба не забрала у него возможность тонуть в этом янтарном омуте. Пока оба могли дышать.