Янтарный омут и пять пальцев

Ло’ак сидел на берегу, вновь запустив свои пальцы ног в песок, и позволял воде омывать свои щиколотки. Он смотрел в небо, на котором солнце понемногу садилось, сменяя светлое время суток на тёмное. Раньше небо казалось молодому на’ви таким безгранично чистым и невинным, тем, что дарует лёгкость и свободу своим нежно-голубым цветом. Но теперь этот небесный купол был лишь тем пространством, откуда прилетали те, кто разрушал их планету и их жизнь. Им больше невозможно было любоваться так же, как раньше. Ло’ак увидел своими глазами, почувствовал собственным телом, насколько люди опасны и жестоки. То, что произошло несколько дней назад в море, отложилось в его голове слишком яркими пятнами. Он никак не мог забыть того, что произошло, и, к сожалению, даже того, что не происходило на самом деле. Он надолго уходил в свои мысли, а сознание заставляло смотреть то, как оно показывало ему картину мёртвого взгляда брата, его смертельное ранение и болезненно судорожные выдохи-полустоны. Обычно он жмурился и мотал головой, а после насильно поднимал себя, чтобы лишиться полюбившегося ему одиночества, и шёл смотреть на Нетейяма. Чтобы убедиться, что он жив и реален. В ином случае сердце обливалось кровью до того момента, пока он его не находил. Вот и теперь он срочно нуждался в том, чтобы снова увидеть живой взгляд брата и его улыбку. Услышать его мягкий голос, с которым он говорит так только с ним… — Тебя там все ищут, — раздаётся сбоку тот самый голос, за которым следуют прихрамывающие шаги и соответствующие им неровное шуршание песка. Сердце Ло’ака начинает биться в несколько раз сильнее, когда он всего лишь слышит его голос. — Идём, нам нужно поесть со всеми, — так же мягко произносит Нетейям, остановившись рядом с младшим. Он сразу обращает внимание на то, что у Ло’ака всё то же печально-нечитаемое выражение лица, которое появилось с момента его пробуждения. Он жалеет брата, но понимает, что для исцеления просто нужно время. Ло’ак поднимает глаза и смотрит на старшего. Между ними повисает тишина. Как только Ло’ак несколько дней назад отошёл от своей ультразвуковой комы, Нетейям показался ему слишком красивым. Но тогда он ещё не ощутил, что вернулся в реальность, и всё казалось ему сном. Теперь Ло’ак постепенно осознавал, что тот реален, но оттого он почему-то стал ещё привлекательнее. Ещё какое-то время назад такие мысли в его голове касательно Нетейяма не появлялись. Они были просто братьями, как и все остальные. Теперь, когда они были наедине, Нетеймям как будто всегда слегка улыбался, если не уголками губ, то глазами. Его глаза были его зеркалом души, и Ло’ак не мог упустить ни одного шанса, если была возможность смотреть в них. Янтарные глаза, переливающиеся огромным спектром эмоций, заставляли Ло’ака чувствовать себя живым и не таким ничтожным, каковым он себя стал считать с переездом сюда. Они позволяли почувствовать, что он нужен и что ему нужно жить для того, чтобы продолжать тонуть в этом омуте. Он буквально нуждался в этом моменте. Когда он смотрел в глаза Нетейяму, а его сердце ускоряло свой ход. Это стало вызывать зависимость. — Опять грустишь? — Нетейям уже обратил внимание на то, что Ло’ак не был в своём привычном состоянии и, видимо, упивался проблемами, которые навалились на него после последней битвы с людьми. Старший, наклонившись, потрепал его по голове и на этот раз даже не услышал шипения в свою сторону, как это бывало обычно. — Ло’ак, послушай. Сейчас всё хорошо. Вся наша семья жива, а я практически здоров. Мы не знаем, когда состоится следующая битва с небесными людьми, где и как это будет. Но нам стоит наслаждаться тем временем, в которое мы не воюем. Его нельзя упустить. Если мы будем постоянно жить, думая о плохом, то упустим свою жизнь и её возможности, потому что ждать конца войны… Пока не стоит. Ты помнишь, что отец говорил, — произнёс Нетейям, пытаясь помочь Ло’аку насильно выбраться из-под толщи тягучего чувства, которое утягивало его всё глубже, вгоняя в крайне депрессивное состояние. — Я знаю, брат, — ответил Ло’ак и поднялся, отряхивая свои ноги от злосчастного песка. Ему было неудобно сидеть, в то время как брат с больной ногой стоял рядом. — Но я не могу так просто всё забыть, понимаешь? — говорит он, смотря Нетейяму прямо в глаза. А он понимает. Знает, насколько Ло’ак эмоциональный, впечатлительный и чувствительный. Он дарит это понимание в своём взгляде. — Стоит мне только закрыть глаза, как я вижу всё это. Всё что случилось и то что могло случиться. Тот сон про твою смерть, который я тебе рассказывал, он был слишком реальным, понимаешь? — Ло’ак свёл брови и опустил уши, снова чувствуя укол в сердце. — Ты всё больше стал проводить время один, это нехорошо для тебя сейчас. Конечно, так у тебя не получится ничего побороть, ты и сам постоянно возвращаешься к этим мыслям, когда вокруг никого нет, — с лёгкой улыбкой произнёс Нетейям, осознавая, насколько на самом деле хрупко сознание Ло’ака. — Если ты снова почувствуешь, что кошмарные мысли пытаются забраться в твою голову — просто скажи мне. Я постараюсь тебе помочь. Я буду рядом, и ты не уходи от меня. Но просто позволь мне это и не оставайся один на один со своими мыслями, ладно? Ты знаешь, мы можем доверять друг другу ещё больше, — слегка кивает в бок головой Нетейям, напоминая о том, что они друг для друга открылись совершенно по-новому, за последнее время. Но если раньше всё было неопределённо, намёками, то соприкосновение их губ несколько дней назад было точкой. Точкой, которая завершала эру неопределённости и начинала новый отрезок, пока ещё неизвестно, с какими событиями для их жизни. Но это определённо был новый уровень их отношений. Ло’ак тяжело вздохнул и закрыл ладонью свои глаза. Ему стало стыдно за то, что он вёл себя как ребёнок и заставлял переживать своего брата. Ему было стыдно перед ним. Нетейяму досталось гораздо больше в тот день и он до сих пор каждый день боролся с ранением. Но несмотря на это у него хватало сил на то, чтобы улыбаться и дарить всем свой любящий, наполненный жизни взгляд, и следить за Ло’аком, тонко перенимая все его перепады настроения. Руки Ло’ака проскользнули мимо талии Нетеяма под его руками и он обнял его, прижимая ладони к его спине, пальцами вверх. Он прижался к нему и положил голову на его плечо, но он не опирался на него, а скорее наоборот, обнял его так, чтобы поддерживать вес своего тела самому. — Прости меня, брат. Я правда стараюсь… Быть похожим на тебя, но всё никак не выходит, — говорит Ло’ак голосом, пропитанным горечью и болью собственных переживаний. Нетейям касается губами волос Ло’ака и прикрыв глаза обнимает его осторожно за плечи одной рукой, потому что вторая всё так же держит вспомогательный костыль. — Я знаю, Ло’ак, я знаю. Но ты не должен беспокоиться об этом, ты должен быть собой, — ладонь Нетейяма стала нежно поглаживать плечи юноши в утешительном ласкании. — Я такой, какой есть, но ты ведь знаешь… Отец тоже всегда мной недоволен. Я должен следить за младшими, но я никогда не справляюсь с этим. Зачем стараться походить на того, кто не справляется со своими обязанностями? — произнёс Нетейям, тоже делясь с братом своими переживаниями. — Это всё только из-за меня… Всегда тебя ругают из-за меня, а ты… Да, благородно пытаешься меня прикрыть, тут уж ничего не скажешь, — горько усмехнувшись Ло’ак выпускает брата из своих объятий. Он и сам понимает, что Нетейямом ему не стать, они слишком разные. Но нельзя сказать, что кто-то один из них пришелец с другой планеты. Потому что они оба не с планеты Пандора. В своих отличительных особенностях в виде пяти пальцев и больших янтарных глаз, которые таят в себе запретную, неправильную любовь. Они пришельцы, которым только предстояло понять, что это место не для таких, как они и в будущем бороться с этим. Вместе. — Теперь мне нравится здесь ещё меньше, — произнёс Ло’ак вздохнув. Они — лесные жители и привыкли к тому, что растительность окружая их оберегает. — Здесь итак было неуютно из-за большого открытого пространства, а теперь… Для небесных людей мы открыты как на ладони… Им ничего не стоит внезапно разрушить эту деревню за два счёта… — вздохнул Ло’ак не замечая, как снова наступает на зыбучие пески, которые так и норовят затянуть его поглубже — Когда я выздоровлю, мы можем пойти прогуляться по здешним лесам. Просто подожди немного, — Нетейям по-братски хлопает по плечу младшего и повернувшись направляется обратно. — Не думай о плохом, по крайней мере сегодня. Идём, там приготовили вкусный ужин. Без рыбы, — говорит он не оборачиваясь. Ло’ак следует за братом, одаривая благодарным взглядом его спину. Если бы не Нетейям, зыбучие пески негативных мыслей уже давно бы задушили его, а теперь как будто остались позади. Ведь он следовал за братом, а там куда шёл он было безопасно. После ужина все ложились спать, как и всегда. Но если взять некоторое время назад, когда парни ещё исследовали расстояние между ними, это было самое чувственное время для них, которого они ждали оба. Теперь же это было их самое нелюбимое время. Им приходилось спать всем семейством, и это считалось чем-то привычным и никогда никому не мешало. Теперь же, к сожалению двум из этой семьи это доставляло сильный дискомфорт. А всё потому, что они лежали так близко, но едва ли могли касаться друг друга. На прошлом месте их жительства у них было больше места и они спали на некотором расстоянии друг от друга. А когда-то племя Оматикайя жили на дереве и там были просто чудесные гамаки, для каждого. Но теперь им предоставили лишь одну большую капсулу, которая абсолютно не казалась уютной, с её огромным незакрывающимся входом. В предыдущие дни они были подвержены импульсивным чувствам, поэтому рисковали, касаясь друг друга. Но теперь, когда оба знали, что именно развивается между ними, риск быть раскрытыми был слишком велик и пугал. Слева от Ло’ака доносилось слабое посапывание Тук и тяжёлое Джейка. Ближе к Нетейяму уже несколько раз тяжело вздохнул Ло’ак. Он не мог уснуть, а когда пытался, дурные мысли лезли в голову стремительным потоком. Ло’ак почувствовал слабое прикосновение пальцев к бедру своей правой ноги и повернул голову на Нетейяма. Он смотрел на брата с неким сочувствием из-за его бессонницы. Когда младший посмотрел на него, Нетейям слегка кивнул головой в вопросительном жесте, чтобы узнать, почему вздохи Ло’ака тяжелы настолько, что он не способен их сдерживать. Ло’ак снова тяжело вздохнул, смотря на брата. Почему он не умел читать его мысли? Насколько тогда было бы проще описать своё состояние. Может Нетейям бы тогда помог разобраться? Потому что Ло’ак внутри своего мира лежал и брыкался, как рыба на мелководье, запутавшвыйся в сетях собственных мыслей. Он не мог выбраться и от этого начинал задыхаться. Война, постоянная опасность, ранение Нетейяма и тот сон, с реалистичной смертью. Рассказ Нетейяма о том, как он вытаскивал Ло’ака, при каждом воспоминании попадал в сердце младшего словно стрела, пронзая насквозь. Нетейям был таким мужественным и для Ло’ака слишком дорогим было осознание поступка Нетейяма, который с тяжёлым ранением вытаскивал с горящего корабля их обоих. Потом признался только Ло’аку, что пытался не потерять сознание на икране, сидя за спиной матери, потому что тогда он бы упал в воду и усложнил Нейтири спасение. Ло’аку было трудно представить, как вообще можно предотвратить потерю сознания хотя-бы один раз, не говоря уже о нескольких. Для Ло’ака Нетейям раскрылся ещё сильнее. Он испытывал по отношению к брату огромную гордость. Но когда гордость пришла в сердце Ло’ака там едва ли нашлось ей место, среди безграничной любви, которая теснилась там уже давно. Ло’ак этой ночью долго думал о том, чего хочет. Он что-то хотел, но сам не понимал что именно. Это чувство, конечно, было направлено именно на Нетейяма. Ему самому доставляло огромное удовольствие в предыдущие ночи касаться его там, где хотелось и баловаться с ним своим хвостом. Тогда он рисковал, но теперь не мог. Теперь, ему почему-то казалось, что за ними пристально наблюдают все, даже те кого они сами не видят. Что они знают правду о том, что происходит внутри их по отношению к друг другу. Этой ночью Ло’аку что-то подсказывало, что одни и те же прикосновения, на которые он решился в прошлые ночи, не доставят ему того же. Ему хотелось чего-то нового, чего то большего. Но проблема была не только в том, что он не знал, что сделать, следуя своим импульсам, а в том, что это было желанием новым, жадным и возможно, ему нужно было больше, чем сам Ло’ак мог придумать, благодаря своей фантазии. Нетейям, оказывается, всё же умел читать его мысли. Ну, или почти читать. Просто он слишком хорошо знал Ло’ака. И по большей части о своих тревогах, которые касались битвы и того дня, Ло’ак рассказал сам. Что касалось того неизведанного островка, то Нетейям догадывался о том, что он схож с тем, что находится внутри него самого. То, что горело где-то внутри, постоянно призывающее к действию, требовало получить определённую дозу эндорфина. Ло’ак смотрел на брата, сведя брови, всё ещё сожалеющий о том, что брат не умел читать мысли, а здесь говорить вслух они увы не могли. Но Нетейям улыбнулся парню с таким пониманием, будто смог прочесть в его глазах все слова до единого. От этого чувства взаимопонимания и единения сердце Ло’ака замерло, как будто прислушиваясь к тому, что происходило с его носителем. Нетейям, словно следуя тем самым неизведанным мыслям Ло’ака, который сам был не в силах их разгадать, сделал то, что заставило притихшее сердце затрепетать. Он плавно провёл подушечками пальцев по лежащей на плетёной подстилке руке, спускаясь по чувствительно-нежной внутренней части от локтя до запястья. Это прикосновение вызвало внутри Ло’ака приятное ощущение, которое рассыпалось по его телу мурашками. Нетейяму нравилось касаться парня. Это вызывало в нём поток бурных эмоций, который был сладостно тяжёлым. Ему было трудно сдерживать себя от подобных действий, и ему хотелось касаться юноши смелее, пробовать что-то новое. Правда ли желание Ло’ака было таким же сильным? Об этом он мог только гадать, а после пробовать, ступая своими действиями в отношении брата, как по минному полю. Если Ло’аку что-то не понравится, и если он неправильно его поймёт, сделает что-то не так, то это может стоить слишком многого в их отношениях. Нетейям смотрел всё это время на их руки, а когда услышал тихий выдох Ло’ака, поднял на него глаза. Он слегка улыбнулся, видя как Ло’ак прикрыл глаза и неотрывно наблюдал за его пальцами. Благодаря подобной реакции юноши Нетейям понял, что двигается в нужном направлении, что Ло’аку это нравится так же, как и ему. Опустив глаза он теперь провёл пальцами по ладони Ло’ака и наконец переплёл пальцы их рук между собой. Нетейям улыбнулся тому, как их руки, казалось подходили идеально друг другу. Даже лучше, если бы у обоих было по четыре или пять пальцев одинаково. Каждый из четырёх пальцев Нетейяма прятался между двумя другими пальцами Ло’ака и у каждого было своё место. Казалось, что все пятеро младшего защищают пальцы старшего, накрывая со всех сторон. Ло’ак, который думал о том же не смог сдержать улыбки. Для него это было потрясающее явление, при котором он впервые не ненавидел свои руки. А наоборот, они ему нравились. Словно его рука была создана для того, чтобы держать руку Нетейяма в ней. Ло’ак поднял глаза, чтобы полюбоваться нежной улыбкой Нетейяма. Его сердце затрепетало сильнее, когда до него дошла мысль о том, что Нетей выбрал его. Теперь те мысли о том, что у Нетейяма будет женщина не делали так больно. Он ведь был сейчас с ним, рядом и ему было приятно всё это так же, как и самому Ло’аку. Ведь можно было помечтать, что это навсегда? Ло’ак невольно опустил глаза к губам Нетейяма. Кончики ушей запульсировали и задёргались, видимо, заливаясь краской, после того, как в его голове промелькнули картинки, которые показывали Ло’аку тот самый момент, когда Нетейам осмелился коснуться его губами своих. Это было смелым поступком, но он также смыл собой подчистую все те осколки, которые возможно остались от их сомнений. Ло’ак сглотнув понял, что не в состоянии отвести взгляда от губ Нетейяма, потому что благодаря этому, он снова и снова видел повторение того приятного момента в своей голове. Он хотел осуществить это снова, сам, желательно прямо сейчас… Он, не скрывая своих чувств от брата, даже прикрыл свой рот ладонью, но по прежнему не отводил взгляд от губ парня. Его губы желали коснуться других, родных, но сейчас Ло’ак боялся себе это позволить. Нетейям снова считывал все мысли и эмоции брата. Он обратил внимание на то, что глаза Ло’ака остановились на его губах, и он не отводил взгляд. Нетей счёл это как желание их коснуться. Он слегка улыбнулся, видя то, как Ло’ак закрыл свои губы рукой. Так он убеждался в его желании всё сильнее. И это не могло не радовать. На самом деле разгадывать желания Ло’ака было не так просто, и он боялся перегнуть палку. Нетейям приподнялся на локте и осмотрел всех, кто лежал в ряд за спиной Ло’ака. Джейк спал, отвернувшись от них, а Нейтири прижималась к его спине сзади. Тук и Кири спали на спине и по их лицам… Да, они определённо спали, в этом не стоило сомневаться. Убедившись в том, что они находятся в каком-то проценте безопасности, он опустился обратно, но лёг уже ближе, чем до этого. Придвинувшись ещё ближе, Нетейям прежде всего, снова заглянул в глаза брата, чтобы снова прочесть там подтверждение своим действиям. Прикрыв свои глаза, он приблизился к нему и осторожно поцеловал ладонь, которой тот прятал свои пульсирующие в невероятном желании губы. Он задержался снова на несколько секунд, чувствуя, как собственное сердце больше не могло сыскать покоя, а щёки стали удивительным образом гореть в смущении. Отстранившись, он снова заглянул в глаза брату. Ло’ак не смог скрыть того, что его дыхание стало тяжелее и судорожнее, а ладонь прикрывающая рот делала эти звуки ещё более тяжёлыми. Он неотрывно смотрел в глаза Нетейяма, но было видно по его едва ли не дрожащим отблескам на глазах то, насколько сильно его накрыло чувствами. Нетейям чувствовал то же самое. И, о Эйва, как же ему хотелось поделится этим с Ло’аком. Сердце Ло’ака теперь забыло, что такое просто тихонечко трепетать. Оно забилось невероятной скоростью, отдаваясь гулом в его голове. И это были чувства, которые вызвал всего лишь мнимый поцелуй, который состоялся через преграду руки. Ло’ак повернул голову и посмотрел на родных. Но с положения лёжа он не мог осмотреть их, чтобы понять, насколько крепко они спали. Он понимал, что готов сделать шаг и сам поцеловать Нетейяма. Он хотел показать ему, что ему это приятно, что он тоже этого хотел. Что Нетейям не один в своих чувствах… Но делать это здесь было слишком опасно, потому что Ло’ак понимал, что вряд-ли короткий поцелуй укротил бы его желание. Теперь. Он глянул в проход, через который были видны навесные тропы, другие капсулы и море. Приподнявшись, он кивнул в ту сторону Нетейяму, давая понять, что он хочет выйти вместе с ним. У Нетейяма перехватило дыхание, когда он увидел то, что его брат осмелел и, видимо, хотел остаться с ним в ещё более уединённом месте. Он сам не совсем был к этому готов, но желание брата удивительным образом доставляло удовольствие. И он надеялся, что не заблуждался в своих мыслях на его счёт, что Ло’ак не ведёт его просто так погулять. Тогда ему вновь будет слишком стыдно за свои мысли. Ло’ак живо поднялся на ноги и протянул руку брату для помощи. Тот, стараясь не издавать звуки, с трудом поднялся, пытался не использовать при этом раненую ногу. Костыль для помощи он брать с собой не стал, а точнее, просто забыл о нём, потому что его мысли сейчас были совсем не здесь. Они тихо вышли из капсулы и не спеша направились по подвешенным торпам среди корней. Они шли осторожно, прислушиваясь к тишине вокруг или голосам в каких-то капсулах. Где на’ви ещё не спали. Они прошли через десятки чужих убежищ над водой и вышли к тому месту, где тропы заканчивались, а под ними находился песок. Ло’ак помог Нетейяму спуститься с возвышенности, придерживая его за руку. И они направились в зону растительности. Туда, где их сердца могли чувствовать себя более защищёнными, где они могли, пусть и ненадолго, но укрыться от всех. Нетейям следовал за братом молча, прихрамывая при каждом шаге. Он старался поспевать за младшим, но иногда жмурился или поджимал губы от боли, так как та всё ещё давала о себе знать. Рана всё ещё была свежей, и потребовалось бы несколько месяцев для того, чтобы она окончательно затянулась. Но Нетейям ногу не берёг. Вот из-за подобных прогулок, например. Поэтому процесс мог растянуться на ещё несколько недель. Он не задавал лишних вопросов, потому что не видел в этом смысла. Да и к тому же, чем скрытнее они были, тем спокойней была их душа. Деревья были здесь не такими высокими, а растительность не такой густой, но всё же лучше, чем ничего. Как в открытом море или на пляже. — Присядь. Не нагружай ногу, — произнёс Ло’ак, когда нашёл, как ему показалось, более-менее укромное место. Оба старались выглядеть так, будто это была обыкновенная ночная прогулка, чтобы не смущать друг друга. Потому что когда они думали о чем-то другом, это заставляло слишком смущаться. А они хотели лишь комфорта. Между собой. Нетейям послушал брата и, облокотившись спиной и руками о ствол дерева, опустился на одной ноге вниз. Он тихо простонал, когда все-таки сел на землю, а потом облегчённо выдохнул, запрокинув голову, чувствуя, что боль постепенно отпускает. — Сильно болит? — спросил Ло’ак, который стоял перед ним. Ему нужно было заполнить паузу, так как он замешкался. Волна эмоций, побудившая его остаться с Нетейямом наедине, слегка стихла, пока они добирались до укромного места, и теперь вся его смелость рассыпалась, как башня из сухого песка. — Нет, уже не сильно. Не беспокойся об этом, — попросил Нетейям, потому что не хотел, чтобы Ло’ак переживал о нём слишком сильно, хотя в то же самое время понимал, что он будет, сколько раз не проси об обратном. Ло’ак вздохнул и перевёл взгляд в сторону кустарников, через которые слабо виднелось море. Его хвост был опущен, а кончик метался из стороны в сторону, что говорило о том, что он нервничает, как и его сжатые кулаки. — Что, застеснялся? — с улыбкой спросил Нетейям, не скрывая насмешки в своём голосе. Ему нужно было подколоть Ло’ака, ведь его вспыльчивость была двигателем прогресса. И если обычно это доставлял только проблемы, сейчас было как нельзя кстати полезно. Но стеснялся он тут сам, и всё, что он делал для продвижения их отношений, давалось ему с трудом. На его коже этого было особо не видно, но он всегда краснел, когда касался Ло’ака, и тем более, когда касался его губ своими. К тому же его всегда преследовали мысли о том, что это неправильно, что это делать нельзя. Он уколол Ло’ака подобным образом лишь для того, чтобы помочь ему быть смелее. Ему было всё труднее быть тем самым двигателем прогресса. Ведь ему стало казаться, что он не просто ошибается, он навязывает парню свои чувства и отношения. — Вовсе нет, — Ло’ак чуть нахмурился и опустил ушки, что говорило о том, что он злится, а его хвост, приподнявшись, стал более активным. Он перевёл взгляд снова на старшего, но по прежнему не знал, что делать. В их случае накинуться друг на друга со страстью совсем не подходило. Это был не их стиль любви. Они познавали друг друга не спеша, нежно и ласково, и прежде всего, осторожно относясь к чувствам и комфорту друг друга. Такими были их чувства и любовь — это было близко им обоим. И вспыльчивому Ло’аку, и рассудительному Нетейяму. — Присядь рядом со мной, — произнёс Нетейям, но у этой фразы было мысленное продолжение «для начала». Нетейям хотел направить Ло’ака, но на самом деле его главной целью было всего лишь успокоить брата, чтобы тот перестал нервничать. Всё остальное было не так уж важно, если Ло’ак чувстовал себя плохо. Ло’ак сглотнул и, выдохнув, неспеша опустился на колени. Но он сел не рядом с Нетейямом. Чтобы они сидели не плечом к плечу, а напротив. Нетейям сидел, выпрямив больную ногу и согнув здоровую, а Ло’ак опустился на колени напротив него, прямо возле согнутого им колена, в стороне от раненой ноги. Он смотрел на брата, и Нетейям видел, как клубком металась в нём нерешительность и нервозность. Нетейям и сам не был смельчаком, который не волновался ни капли. Он волновался. И очень сильно. И тогда, когда коснулся своими губами его впервые, и сегодня, когда вновь повторил то же самое. — Всё хорошо, не нервничай, — негромко произнёс Нетейям и, протянув руки чуть вперёд, положил их на обнажённые ноги парня. Он провёл ими от колен, которыми тот стоял на земле, выше до тазовой части. Но его поглаживания сейчас ни капли не были интимными. Скорее они были успокаивающими. Просто не в самом привычном месте. И это был именно тот баланс, в котором они сейчас нуждались. Нетейям сохранял спокойствие на лице и плавно водил руками вверх-вниз по выбранной части ног юного на’ви. Он лишь давал время себе и Ло’аку подумать и успокоится. Эта ситуация была крайне неловкой для них обоих. Они не обсуждали ничего вслух до этого. Всё то, что они чувствовали, было заложено в особую символику между ними и духовное ощущение. Хотя всё это было таким хрупким, что часто всплывали сомнения, готовые всё это разрушить.