Янтарный омут и пять пальцев

Ло’ак сидел напротив Нетейяма и смотрел в его глаза. Они были наполнены всеобъемлющим пониманием и спокойствием, любовью и нежностью. Он не мог оторваться от этого взгляда. Ему хотелось всегда смотреть в эти глаза и находить там именно эти чувства. Он не хотел видеть другого: расстроенного и провинившегося взгляда, как когда ругал его папа, наполненного болью, как когда он испытывал физическую боль, уязвлённого в душу, как тогда, когда они с ним ругались. Он уже не один раз пожалел о той словесной перепалке с братом, перед тем, как пойти спасать Паякана. Но теперь, кажется, это не имело никакого значения для них обоих. Ло’ак смотрел на на’ви перед собой, и теперь взгляд отвлёкся от золотистых глаз и осматривал его лицо. Оно было слишком родным и настолько близким его сердцу, что внутри что-то щемило от счастья. Он знал каждую светящуюся точку на его лице и теле и мог бы узнать его даже издалека, по одному лишь прикосновению. С закрытыми глазами… Но одновременно с этими чувствами внутри него уже какое-то время жило ощущение того, что Нетейям — это не тот, кого он знал. Нетейяма-брата он знал уже слишком хорошо. А это был другой на’ви, немного чужой. Тот, кого сам он не воспринимал как любящего брата, а смотрел совсем иначе. Находя всё новые и новые аспекты. Взгляд Ло’ака спустился к губам Нетейяма, и теперь его разум окончательно отказался воспринимать Нетейяма именно как брата. Перед ним теперь сидел симпатичный на’ви со спокойным нравом, который нравился Ло’аку. Этот на’ви был не тем, кто спасал его из плена на вражеском корабле, и даже не тем, кто в его кошмарном сне был смертельно ранен. Он был парнем, которого желало сердце Ло’ака, к которому оно тянулось, желая поглотить и познать взаимность. Нежные, успокаивающие поглаживания Нетейяма по его ногам вызывали волны мурашек по всему телу, одну за другой. Он ощущал себя именно так из-за того, что Нетейям касался его совсем иначе. Не так повседневно, как можно погладить утешающе брата или похлопать дружески по плечу… Его прикосновения словно вышли на новый уровень, более… Близкий. Поглаживания по спине или руке воспринимались как что-то обычное, но вот поглаживания ног уже казались чем-то более интимным. Но Нетейям даже здесь смог нащупать нужный баланс, и это было одновременно будоражаще, но не слишком смущающе, чтобы сбить их с толку. Эти прикосновения действительно помогли Ло’аку успокоится и нащупать ту самую нить, которая натянулась между ними недавно. Совершенно новая и такая тонкая. Нить новых чувств, их взаимной симпатии. Ло’ак слегка наклонил голову в бок, не отрывая взгляд от красиво изогнутых губ парня. Он слишком глубоко утонул в своих мыслях, обманывая себя тем, что не Нетейям сидит перед ним. Обманывал себя тем, что ему более чем позволено сделать то, что он собирался. И в этом не было ничего неправильного. Хотя было слишком сложно объяснить, как именно он сейчас воспринимал Нетейяма. Скорее это была смесь двух чувств к двум разным личностям старшего. К той, которой был именно его родной брат, которому он так доверял и который о нём заботился. И к той, в которой он был просто парнем, которого он хотел касаться и любить по-другому. Да, Ло’аку определённо нравилась именно эта смесь. Желаемое и искреннее смешивалось с неправильным и порочным, создавая идеальную энергию стиля чувств Ло’ака. Ведь когда он начинал чувствовать себя виноватым из-за неправильности происходящего, можно было смело отключить голову и на время забыть о настоящей кровной связи, переключаясь на канал невинности и непонимания реальности. Но вместе с тем подсознание никогда не давало забыть правду, и это слабое ощущение реальности, выбивающееся изнутри, добавляло приятно-колющее чувство, сравнимое с остротой. Всё это время Нетейям терпеливо ждал, пока Ло’ак предпримет какие-то действия. И даже не важно, сделал бы он то, что желал он сам, или просто ушёл бы. Нетейам принял бы любой выбор парня. Он хотел дать ему возможность выбирать, потому что ему стало казаться, что всё, что он делал, нужно было только ему, а Ло’ак просто плыл по течению или ему было просто интересно попробовать, потому он терпеливо принимал все его попытки сблизиться. Лицо Ло’ака определённо стало спокойнее: он разглядывал его лицо и смотрел в глаза. Нетейям терпеливо позволял ему изучать себя, словно до этого они были совсем не знакомы. Нетейям смотрел в глаза младшего и сам видел не прежнего младшего брата. Не того, кто постоянно порывался вычудить что-то эдакое, чем мог удивить всех и добавить проблем Нетейяму. И остальной семье. Его веки были слегка опущены, а взгляд стал томным, чуть более тяжёлым и оттого ещё более привлекательным, манящим. Тот определённо находился внутри собственных мыслей, и Нетейям слегка улыбнулся, думая о том, насколько это было свойственно его брату, который всегда считал, что его не понимают. Концентрируясь лишь на внутренних ощущениях. Нетейям любовался его острыми чертами лица, и ему совсем не хотелось, чтобы Ло’ак рос и становился менее утончённым, чем был сейчас. Он был уникален в своём изяществе, но вместе с тем его лицо могло становится слишком угрюмым или очень задорным, что вполне подходило любой из его сторон. И Нетейям был единственным во всей Пандоре, кто видел в Ло’аке больше сторон, чем все остальные. И возможно, даже он сам. Внешне Нетейям находил Ло’ака очень хрупким. Хотя, если копнуть ещё глубже, за защитным забором из вспыльчивости и прыткости прятался ранимый и очень хрупкий Ло’ак, которого так легко было ранить своим непониманием и неодобрением. Нетейям был полон любви к своему сильному духом брату, который так сильно пытался защитить собственную хрупкую душу, которая порывалась диктовать миру собственные условия и нравы. Нетейям слабо прикусил свою нижнюю губу, едва ли сдерживаясь, чтобы вновь не поцеловать Ло’ака первым. Но вместе с тем сделать это снова было бы слишком смущающим и давящим. Провалившийся в мысли любования своим младшим братом, Нетейям оказался быстро спасённым из этого клубка. Прикосновением желанных губ. Поддавшись своим чувствам, которые увлекали Ло’ака куда-то далеко, в мир, где отсутствовали предрассудки и здравый смысл, он наклонился ближе к Нетейяму. Он до последнего смотрел в янтарные глаза, поглощённый их глубиной, и прикрыл свои веки только тогда, когда его губы настигли чужих. Их губы прикоснулись друг к другу в сухом поцелуе, если это вообще можно было назвать поцелуем. Но для Ло’ака и это было уже большим достижением. Теперь, когда он сам сделал первый шаг, всё остальное должно было пойти легче. То, к чему оба стремились медленными осторожными шагами, наконец случилось. Нетейям прикрыл глаза, пытаясь ухватить каждую частичку ощущений и прочувствовать каждую секунду от этого обычно-невероятного касания их губ. Когда Нетейям сделал это впервые, это получилось слишком спонтанно, и он едва ли смог насладиться тем коротким моментом, после которого им пришлось прерваться. Ведь они были в самом центре деревни. На этот раз несколько секунд длились, как несколько минут для обоих, но никто из них не спешил что-то менять. Они привыкали к этому непривычно новому взаимодействию между ними. Здесь, где вокруг царила природа, частично схожая с их родными краями. Здесь, наедине с природой и друг другом, где теперь всё затихло вокруг них. Словно сама Эйва затаила дыхание, чтобы не побеспокоить влюблённых. Их прикосновение затянулось, и Нетейям понимал, что из них он старше. И он должен был что-то… Его опередил Ло’ак, который до этого, казалось, совсем не дышал. Он осторожно выдохнул и заново тихо набрал воздуха в лёгкие. Оправившись от своей девственной комы. Он приоткрыл свои губы и теперь ощутимее поцеловал Нетейя, слегка напирая своими губами на его. Так оба могли почувствовать то, насколько мягкими были их губы, насколько они были нежными и приятными. А главное, уже давно были такими желанными. Рука Ло’ака невольно легла ладонью на горячую шею парня, словно его тело знало лучше него, что ему делать дальше. Через кожу пробивался пульс, который Ло’ак чувствовал своей ладонью. Он также ощущал, как кровь старшего бурлила в жилах, распаляя тело. Он повторил плавное движение губами, прихватывая верхнюю губу старшего, и снова остановился, оставив после тихое причмокивание, характерное поцелую. Он позволял их губам привыкать друг к другу, а им самим насладиться каждой секундой трепетного момента. Что, если это просто сон? Тогда нужно его хорошенько запомнить. Ло’ак целовал медленно, при этом выдерживая значительные паузы между поцелуями, но это только сильнее распаляло обоих, и желание внутри них только росло. Стеснение и робость постепенно пропадали в телах обоих. Потому что на смену им приходило новое, ранее неизвестное ощущение. У Нетейяма перехватило дух в тот момент, когда сам Ло’ак начал целовать его губы. Весьма целенаправленно и более ощутимо. Сам с неподдельным желанием. Ло’ак судорожно выдохнул, повторяя эти мягкие поцелуи снова и снова с постепенно нарастающим желанием. Нетейям забыл, как дышать, а когда у него всё-таки получилось вдохнуть, то выдох получился отнюдь не спокойным. Он шумно выдохнул с судорожным придыханием, и из его губ послышался слабый невнятный полустон. Ощущение в его груди было настолько внезапным, что он не смог сдержаться от стона и даже не смог предугадать, как его тело себя поведёт. Ло’ак странно почувствовал себя в ту самую секунду, когда получил реакцию Нетейяма. Его судорожный выдох и едва ли слышный стон заставили Ло’ака ощутить себя так, будто он внезапно взлетел, отчего душа на время вознеслась в небеса. А в тот момент, когда он «приземлился» в груди разлетелась целая стая бабочек, щекоча внутренности Ло’ака. Младший даже слегка зажмурился от того, насколько сильным было это приятное чувство внутри него. Ведь прежде он не испытывал ничего настолько сильного. Руки Нетейяма плавно легли на талию Ло’ака, и казалось, что для них там было просто идеальное место, ведь он уже давно присмотрел его. Талия и бёдра Ло’ака были немного уже, чем у самого Нетейяма, и были слишком манящими. Нетейам много раз представлял, как его руки ложатся на эти места на теле Ло’ака, и уже тогда предполагал, что это будет прекрасно ощущаться. И он не ошибся. Большими пальцами рук он ощущал, как двигался живот Ло’ака во время дыхания. Оно было прерывистым и динамичным, а Нетейям слишком хорошо чувствовал его внутренние импульсы. Нетейям понял, что его дыхание перехватывает слишком часто, оттого оно стало слишком тяжёлым и прерывистым. Но это не мешало дарить Ло’аку ответные поцелуи. Его аккуратной нижней губе. Взяв себя в руки, Нетейям захотел получить больше, чем доставалось ему сейчас. Он слегка сжал пальцами талию Ло’ака и выпрямился, отстраняясь от дерева, о которое облокачивался спиной. Он чуть наклонился вперёд и перенял инициативу нежного поцелуя на себя. В первую очередь для того, чтобы ощутить, какова была на вкус его красивая верхняя губа, которая добавляла его внешности чего-то особенно прекрасного. Оба на’ви оказались в совершенно ином мире. Они ничего не видели и не слышали. И сейчас для них словно не существовало мира вокруг. Они не хотели думать ни о чём, кроме как о близости друг с другом. Их нежный поцелуй постепенно переходил определённые границы осторожности. Их рвение пробовать больше того, что они уже ощущали, было продиктовано физическими ощущениями, которые оба испытывали впервые. Так ярко. Возбуждение, которое изначально имело вид невинных легких бабочек, превратилось в юные лианы, которые теперь оплетали талии обоих, запрещяя дышать. После этого на этих лианах расцветали цветы, которые теплом распускались внизу живота и в области паха. Ло’ак ощущал, как тело его горело, но оно определённо требовало не охлаждения. Оно требовало ещё больше жара, и ему хотелось ощущать пылающую кожу чужого тела. Свободной рукой Ло’ак слегка надавил на колено здоровой ноги Нетейяма, чтобы тот её выпрямил, и он мог подвинуться к нему ближе. Он приподнял свою ногу, переступая через ногу Нетейяма, чтобы она оказалась между его бедёр. Ло’ак дышал тяжело, даже слишком. Нетейям чувствовал, как в парне бурлило желание. Осознание того, что он желанен этим парнем, доставляло ему огромное удовольствие. Ло’ак неустанно целовал губы Нетейяма уже в почти правильном поцелуе, не давая возможности отдышаться. Вторая его рука тоже нашла себе место на шее Нетейяма, но ей как будто там не понравилось. Поэтому ладони Ло’ака, сговорившись, медленно опустились вниз, минуя плечи и ключицы, и остановились на груди парня. Нетейям отличался от него более крепким телосложением, и его грудь была красиво очерчена. И если раньше Ло’ак хотел походить телом на брата, теперь касаний к его груди ему было более чем достаточно. Для счастья. Ло’ак плавно прошёлся ладонями вниз и снова наверх, слегка задевая соски старшего, отчего тот слабо вздрогнул. Нетейям был полностью поглощён наслаждением нежного поцелуя с ноткой их страсти. Но действия Ло’ака заставили его тело невольно вздрогнуть. Ло’ак обратил на это внимание, именно поэтому остановил свои руки на груди парня и большими пальцами нежно погладил соски Нетейяма, чтобы проверить, насколько приятны для него эти действия и не случайна ли была эта дрожь. Нетейям снова почувствовал прилив тепла внизу живота, ещё более сильный, чем до этого, и не удержался от выдоха, сопровождающегося тихим стоном. Нетейям слегка запрокинул голову, и из-за этого поцелуй пришлось прервать. — Ло’ак… — на выдохе произнёс он шёпотом и прикрыл глаза, пытаясь вытерпеть волны возбуждения, которые Ло’ак продолжал вызывать поглаживаниями найденного чувствительного места. Сердце Ло’ака забилось ещё чаще, когда он услышал своё имя из уст брата в таком ключе, а затем увидел совершенно новое выражение на его лице, которое было вызвано возбуждением и наслаждением. Ло’ак шумно выдохнул и дышал, пока у него была такая возможность. Ведь стоило им снова соприкоснуться губами. Одна Эйва знает, когда они снова смогут остановиться. Нетейям сглотнул, приходя в себя от яркой вспышки, и открыл глаза, поднимая их на Ло’ака. Перед ним оказалось совсем иное выражение лица Ло’ака, из-за которого Нетейяма бросило в лёгкую дрожь и заставило его щёки краснеть. Ло’ак выглядел слишком взрослым. С выражением возбуждённого томления и затуманенным по той же причине взглядом. — Ло’ак… — снова произнёс Нетейям шёпотом. Потому что это имя было слишком сладким, чтобы сейчас сдержаться от его произношения. Нетейям снова прильнул к губам младшего, и теперь их поцелуй обретал новую форму, теряя свою невинность, но приобретая спокойную страсть. Нетейям был полон жажды и желания получить больше от Ло’ака, и его поцелуи стали более настойчивыми. Из-за накатившего его возбуждения ему приходилось после каждого короткого поцелуя немного отстраняться и тяжело выдыхать, выпуская накопившуюся энергию внутри. Хотя бы так. Он плавно опустил руки с талии Ло’ака на бёдра, а затем они быстро оказались прямо у него под ягодицами. Его руки слегка сжали мягкую кожу, и он таким образом заставил Ло’ака приподняться на коленях снова в высокую стойку. Как только Ло’ак оказался выше его, и целовать было уже не так удобно, Нетейям прервал поцелуй. Но Ло’ак не успел опомниться, как ощутил горячий рот Нетейяма на своей груди. Нетейям шумно дышал, не скрывая своего возбуждённого состояния. Но прежде всего, сейчас он думал о том, что хочет дать как можно больше Ло’аку, чтобы ему запомнился и понравился этот раз. Прикосновения к собственным соскам были слишком приятными, и он решил, что должен попробовать это с Ло’аком. Его губы и язык показались ему безопасным нежным инструментом, которым он бы точно не сделал Ло’аку неприятно. Именно поэтому он решил попробовать немного отличные ласки от тех, которые подарил ему до этого младший. Нетейям медленно поцеловал левый сосок Ло’ака, используя горячий и мокрый поцелуй при этом. Его руки всё также покоились на ягодицах брата, но ничего большего он не предпринимал. Этими руками он ощутил, как по коже младшего пробежалась огромная волна мурашек. Ло’ак выдохнул, будто с облегчением, и запрокинул голову. Он и не знал, что прикосновения к этим частям могут вызывать настолько приятные ощущения и у него, и у брата. Но мурашки по телу Ло’ака пробежались по большей части не из-за самих ласк, а из-за того, что он почувствовал, насколько Нетейям нежен с ним. Из-за того, что у них была близость, и он смог увидеть такого Нетейма, который больше никому не был доступен. Не смотря на то, что руки его были прямо на ягодицах Ло’ака, они не доставляли неловкого дискомфорта. Он не сжимал свои пальцы и тем более не касался его хвоста или других чувствительных или интимных мест. Поцелуи Нетейяма были настолько нежными, что Ло’ак чувствовал, как его ноги даже на коленях не в состоянии его удержать. Ведь ему хотелось растечься под этими ласками и чувствовать это бесконечно. Руки Ло’ака теперь находились на плечах Нетейма, и он чувствовал, как двигаются мышцы под его кожей, когда старший менял своё внимание на другую грудь. Ло’ак слегка сжимал пальцы от удовольствия и выдыхал. С некоторыми выдохами рождались и тихие короткие стоны, которых Ло’ак совсем не стеснялся. Ло’ак запрокинул голову в удовольствии и его взгляд на секунду зацепился за звёздное небо над ними, которое сейчас его абсолютно не волновало. Но стоило ему опустить глаза, как он вернулся в реальность. Его тело осыпа́л поцелуями сам Нетейям: так нежно и старательно, как мог именно он. Нетейям почувствовал, что выдохи Ло’ака стали ближе, и он, не отрываясь от ласк, поднял свои глаза на него. Когда они встретились глазами, Ло’ака прошибло сильным током, от которого он сильнее сжал плечи Нетейяма и простонал, одновременно с выдохом. Ло’ак окончательно влюбился. Теперь точно и не осторожно. Его сердце готово было взорваться от переполняющих его ощущений. Старательно-нежные ласки Нетейяма были слишком прекрасны, чтобы заканчиваться. Но Ло’ак почувствовал, как у него слегка закружилась голова именно в тот момент, когда старший поднял на него свои глаза. Он смотрел на него снизу вверх глазами… Наполненными чувственностью и любовью… Нетейям был слишком красивым именно в эту секунду. И Ло’ак не знал столько слов на двух языках вместе, чтобы описать то, что он почувствовал, когда Нетейям посмотрел на него снизу вверх, всё ещё припадая губами к его груди. Гораздо больше собственного удовольствия. Ло’аку было важно показать свои чувства старшему брату, потому ему пришлось прервать этот слишком прекрасный момент, чтобы снова поцеловать старшего в губы. Он положил свои ладони на лицо Нетейяма, и их губы снова нашли друг друга жаждущие близости. Ло’ак часто дышал, а его сердце заходилось в бешеном ритме, но он не замечал всего этого, отдавая всю энергию в свой поцелуй, чтобы передать Нетейяму всё, что он чувствовал. Нетейям почувствовал рой бабочек в своём животе, когда Ло’ак с неподдельным желанием поцеловал его в очередной раз. Он шумно выдохнул и повиновался младшему, несколько раз нежно погладив кожу там, где по прежнему находились его руки: от ягодиц и ниже. Их тела пылали жаром от переизбытка энергии внутри, но они были слишком юными и неопытными, чтобы знать, что следовало делать дальше для того, чтобы избавиться от этой энергии. С помощью приятных ощущений. На’ви пришлось отстраниться друг от друга, от нехватки воздуха. Они тяжело дышали, прикрыв глаза от томного возбуждения, но смотрели друг другу в глаза, будто боялись потерять связь, которую они нащупали. Руки Ло’ака по прежнему были на лице Нетейяма, и он слегка погладил кожу на щеках юноши. Нетейям в ответ на поглаживания Ло’ака сделал то же самое, нежно проходясь ладонями по задней части его ног. И это по прежнему не имело ни капли пошлости, лишь нежность и забота. — Нетейям… — произнёс Ло’ак, шумно выдохнув, и прислонился своим лбом ко лбу брата. Он закрыл глаза и дышал, пытаясь окончательно принять тот факт, что это его брат. Произношение его имени, отрезвило его и вернуло в реальность. — Всё хорошо, Ло’ак, — негромко ответил старший, и его руки оставили в покое ягодицы Ло’ака, перейдя на талию. Он нежно обнял младшего, попутно поглаживая его спину руками. Это было так в стиле Нейтеяма беспокоится о том, что его младший брат может быть слишком взволнован, и ему обязательно нужно было успокоить его. Этот день ощущался как самый лучший для обоих. И пускай кроме их имён ничего больше друг другу сказано не было, они поняли друг друга без лишних слов. Они наизусть помнили все биолюминесцентные точки на теле друг друга лучше, чем знали свои собственные отпечатки. Они чувствовали друг друга: с рождения младшего и по сей день. Они видели друг друга. С начала и навсегда.