(Не) с любовью, Уэнсдей

Алые-алые губы. И если совсем откровенно — алая-алая помада. А губы наверняка трогательно-розовые, без сомнительной резкости. Уэнсдей морщится. Глазам нехорошо. Будто тонна песка под веками. И эта улыбка — белозубая, слащавая. Прямо ад для диабетика. У Уэнсдей сводит скулы. Скверное ощущение сахара под языком. *** — Не утомляйте себя подобными попытками сближения. Вы выше этого. Уэнсдей бросает кусачий взгляд. Ведёт ресницами. Зрачками царапает поверхностно и даже нехотя. Уимс смотрит в упор. И стреляет, вероятно, тоже. — Так и будете по ту сторону баррикад, мисс Аддамс? — Предпочитаю нейтралитет. Туше. Уимс ожидаемо скалится. *** Глаза — синие, глубокие. Замёрзшее озеро. Уэнсдей не может отделаться от мысли, что ходит по тонкому льду. — Прелестная панда, мисс Аддамс. — Не спорю. Приятная цветовая гамма. — Вы поразили все цели? Уэнсдей стоит у камина. Жар греет лицо. На косах — огненно-жёлтые всполохи. Но руки всё ещё ледяные. — Осталась одна. Взгляд — почти чёрный, с блестящими звёздами в недрах мрака. Туше. И Уимс странно, беззвучно вздыхает. *** Волосы — платиновые и блестящие. И кожа — преступно белая. И эти платья — зелёные, золотые, серебряные, с брошами, с поясками, с вырезами. Уэнсдей поджимает губы. Временами глядит косо, изучающе. Иногда — настороженно, внимательно. Но чаще всего — прохладно и прямо. Уимс манерно смеётся. Демонстративно тянет подбородок ввысь. Но всегда смотрит пристально вслед. *** — Меня непросто измотать. — А мне непросто запудрить мозги. Считаете, я Вас недооцениваю? Несчастная виолончель на сей раз поёт надрывно и резко. Уимс слышит её. И Уэнсдей почти рвёт струны. *** Лимонад обжигает горло. Уэнсдей кривится. Отвратительно. Третьесортные песни и безынициативный мальчишка — всё это дешёвой ножовкой вгрызается в нервы. Перчатки и блёстки. Под перчатками — наманикюренные пальцы. И стойкий запах дорогих духов. И затеряться в толпе сейчас было бы весьма славно. Уэнсдей одёргивает себя. Идти на попятную — несмываемый позор. — Ваш спутник не потеряет Вас, мисс Аддамс? — Неужели в Вашем голосе злорадство? — Глупости. Уэнсдей позволяет себе самодовольную полуулыбку. Глупости. Вне сомнений. — Будь на моём месте кто-то другой, вероятно, он бы подумал, что Вы ревнуете. Туше. *** Она приближается — плавно крадётся, в пару мгновений сокращая расстояние. — Я оберегаю не только академию. Я оберегаю Вас. И мы не будем мешать друг другу. Восхитительный хищник. — Договорились. Поиграйте в главную. Уэнсдей кусает нижнюю губу. Картинно. Многозначительно. — Мисс Аддамс, это провокация? — Может быть. Помнится, я однажды сообщила Вам о единственной оставшейся цели. Туше. Уэнсдей слишком педантично зондирует почву. И ошибки здесь непростительны. *** — Вы умрёте, но не попросите помощи. Чем Вы руководствуетесь, мисс Аддамс? — Я не стану подвергать Вас неоправданному риску. Они стоят друг против друга и впервые говорят о том, что висит между ними уже давно и страшно тянет обеих куда-то вниз, в самую пропасть. — Неоправданному? — Какому угодно. Это не меняет сути. Пауза. Напряжение больно бьёт прямо по лопаткам. Когда-то Уэнсдей обещала себе не привязываться. Провалено. — Почему? — Вам нужно быть дальше от всей этой грязи. Ложь. Они обе слишком увязли. *** — Знаете, мисс Аддамс, я бы с удовольствием отчислила Вас прямо сейчас. — Могли бы просто сказать спасибо. Я не сожгла дотла академию. И даже спасла Вам жизнь. Антидот от белладонны, кстати, дорого стоит. Так что моему великодушию нет предела. И ещё лезть к маньякам и монстрам Вас никто не просил. — Более тридцати слов за раз. Ваш личный рекорд. Я заслушалась. Уэнсдей смотрит неотрывно. Поднимает брови — почти иронично. Дыхание становится полурваным. Синие глаза — напротив и близко — непонятно, азартно блестят. И Уимс повторяет нечестный приём. Внезапно. Безупречно. — Мисс Уимс, это провокация? — Скорее всего. Голоса севшие. И губы — горячие — жалят, встречаясь. — Ладно, Лариса. Поиграй в главную. У тебя тринадцать секунд. Туше.