Только не забывай моё имя, пожалуйста

Пронзительный звук будильника был невыносимым. Будто тупое сверло, он вгрызался в мозг, отчего голова взрывалась настоящей болью. Гермиона находилась на промежуточной стадии между сном и реальностью — уже не спала, но в то же время никак не могла окончательно проснуться, чтобы нащупать кнопку и остановить эту пытку.  Вчерашняя идея пойти в бар накануне рабочего дня сейчас казалась катастрофически глупой. Отключив, наконец-то, злосчастный будильник, Гермиона откинулась на подушки и позволила себе прикрыть глаза ещё на несколько минут. Она прекрасно понимала неизбежность того, что сейчас ей придётся встать с постели и начать собираться на работу, но не могла заставить себя пошевелиться ни одним мускулом.  Стоит поблагодарить себя уже за то, что нет похмелья. Она выпила совсем немного, поэтому сейчас ощущала только непреодолимую тягу к подушке и желание отключиться ещё на пару часов, хотя уже был полдень и осеннее солнце вовсю пыталось пробиться сквозь плотные шторы.  Всё из-за этого симпатичного американского врача, с которым они развлекались до самого утра. Сообразительный, кстати, оказался парень — ретировался, как только она уснула. Сразу понял, что милое пробуждение и совместный завтрак в программу не входят. Гермиона облегчённо вздохнула, обнаружив только прохладу простыни на второй половине кровати и позволила себе полежать ещё пару минут, размышляя о том, стоит ли классный секс таких отвратительных последствий, как недосып. Прохладный душ помог почувствовать себя человеком, аромат свежего кофе в турке пробудил желание к жизни. Вяло ворочая по сковороде куски яичницы, Гермиона клялась себе вернуться в режим здорового человека: только работа, сон, бег и книги. Никаких ночных похождений, никакой выпивки, никаких парней. Аминь. Переложив свой нехитрый завтрак на тарелку, ведьма вытащила из сумки начатую вчера книгу и погрузилась в чтение, медленно пережёвывая еду. Всё-таки кое-какие плюсы в одинокой жизни определённо были. Рон никогда не разрешал ей читать за едой, его это раздражало. А с её бешеным графиком только в такие моменты и можно было выкроить время на чтение, и вместе с обедом проглотить еще и пару десятков страниц. Теперь же приёмы пищи не обходились без литературы. Даже когда тарелка опустела, Гермиона не смогла оторваться от книги и прервать удовольствие спокойного чтения в тишине, поставив весь мир вокруг на паузу. Условно свободный рабочий график позволял вот так иногда порадовать себя спокойным утром без спешки. Это было очень ценно, если учитывать, что девушка всё равно посвящала работе большую часть времени. Нередко она оставалась в баре до глубокой ночи, а то и до утра, когда проводились концерты, вечеринки и другие мероприятия, которые она не могла оставить без своего контроля. Через полчаса Гермиона всё-таки закрыла книгу со вздохом сожаления. Грязная тарелка и сковородка были быстро отправлены в раковину до лучших времён, когда у неё будет время и настроение ими заняться. Сама же она переоделась в джинсы, накинула свободную рубашку и остановилась у зеркала, придирчиво разглядывая слегка уставшее от недосыпа лицо и собираясь поскорее исправить это макияжем. Запах. Неожиданно её чуткий нос снова уловил этот странный запах. Тот самый, который она ощутила вчера, когда вернулась вечером домой. Он легко отделялся от аромата её духов, косметики, стоящего неподалёку диффузора, запахов квартиры. Он был едва уловим, но отчётлив — осторожно вдыхая, девушка то и дело теряла его и обнаруживала снова. Это было что-то новое и одновременно мучительно знакомое. Как будто она оказалась в старой аптечной лавке в Косом переулке. Что-то травяное и пряное в сочетании с ароматом старого пергамента и отсыревшего камня. Аромат, совершенно не свойственный той обстановке, в которой она жила. Поэтому он так легко улавливался и выбивался среди множества других. Неужели он проник с лестничной площадки или из соседней квартиры? Или это своеобразный парфюм её ночного гостя? Нет, не может быть, она уловила его еще вчера. Гермиона задумчиво посмотрела на входную дверь и окинула быстрым взглядом всю квартиру. И тут она заметила какой-то новый предмет на маленьком чайном столике. Подойдя поближе, она разглядела белоснежный прямоугольный конверт, аккуратно прислонённый к рамке с колдографией, где они с Роном сидят на пляже — единственной вещью, которую она не смогла не прихватить с собой из прошлой жизни. Грейнджер нахмурилась, взяла конверт и повертела в руках, разглядывая со всех сторон. Он был слегка пухлым от содержимого внутри и совершенно чистым - на плотной белоснежной бумаге не было ни надписей, ни печатей, ни марок. Как он мог оказаться в её квартире? Еще вчера утром его совершенно точно здесь не было. Единственный, кто мог его оставить - это парень, которого она привела к себе сегодня ночью. Что это? Милая записка о том, как ему было хорошо? Письмо с благодарностями? А может, он вздумал оставить ей деньги... за секс?! Гермиона нахмурилась еще сильнее и помотала головой. Нет, бред какой-то. А может быть, это?.. Её сердце замерло и болезненно сжалось, стоило только этой мысли мелькнуть где-то на краешке сознания. За весь этот год Рон ни разу не попытался связаться с ней. Она же ждала этого где-то глубоко внутри себя, хоть и оборвала все связи . С его должностью в аврорате и наличием нужных людей в маггловской полиции разыскать её не составило бы труда. При желании. Наверное, именно поэтому она и не стала покидать Лондон. Всё еще надеялась. Гарри нашёл её уже через месяц после исчезновения. Сначала они наорали друг на друга. Он на неё — потому что исчезла, ничего толком не объяснив. Она на него — за то, что трогает её, когда она не просила. Потом обнимались. Потом долго разговаривали. Смотреть на лицо несчастного и не знающего, как ей помочь, друга было больно. Вести разговор, то и дело затрагивающий её прошлую жизнь с Роном, еще больнее. Обходить острые темы было невозможно. В конце концов, Гермионе удалось убедить Поттера, что сейчас ей важно быть одной, чтобы во всём разобраться. Он сдался и согласился оставить подругу в покое, пригрозив перед уходом, что всё равно будет присматривать за ней. Девушка продолжала держать в руках конверт, вглядываясь в его белизну, как будто пыталась разглядеть сквозь бумагу, что скрывается внутри. Кто-то проник в её квартиру, чтобы оставить это письмо, и это определённо был волшебник. Каких-либо защитных чар она не ставила. Её входная дверь была достаточно надёжной по меркам магглов, но любой маг смог бы справиться с ней посредством элементарной Алохоморы. Да и никто из её знакомых магглов не стал бы так заморачиваться — просто бросил бы конверт в почтовый ящик или на коврик у двери. А ещё вероятнее отправил бы смс или имейл. Значит, волшебник. А если это и правда Рон? Сердце бешено забилось, Гермиона стояла и сжимала конверт дрожащими руками, не решаясь открыть его. Неизвестно, сколько еще она бы так простояла, если бы тишину квартиры не пронзил резкий писк мобильника. Быстро отложив конверт, ведьма поспешила посмотреть прилетевшее сообщение. «Ты скоро будешь? У нас ЧП.» Ох, это была менеджер из бара. Похоже, затягивать со сборами на работу больше нельзя. Гермиона молниеносно накинула плащ, натянула кроссовки и выскочила за дверь, на ходу роясь в сумочке в поисках ключей от машины.

***

Чем больше трудностей возникало на работе, тем сильнее разгорался интерес Гермионы Грейнджер. Так было всегда, даже в школьные времена. Работая в министерстве, она с азартом бралась за самые сложные задачи и с головой уходила в то, чтобы докопаться до сути и найти решение. Нередко ей удавалось разруливать крайне сложные ситуации, что помогало ей становиться всё более ценным сотрудником и двигаться вверх по карьерной лестнице. Работа в отделе по связям с магглами помогала не отстать от жизни, поэтому она чувствовала себя довольно уверенно, оказавшись вне магического мира. Но вскоре её настигло отчаяние: почти все сбережения ушли на то, чтобы комфортно обустроить новую жизнь. Нужно было искать работу, а все её наработанные годами знания и навыки были практически бесполезны здесь. Ведьма быстро взяла себя в руки, ведь её личные качестве ценились здесь так же высоко. Она сама бросала себе вызов, часто откликаясь на вакансии, до которых явно не дотягивала и однажды оказалась в кабинете Билла — владельца ночного клуба на грани разорения. На тот момент ей было практически нечего ему предложить — она не имела релевантного опыта, совершенно не разбиралась в ресторанном бизнесе, у неё не было никаких связей. Но он сумел разглядеть и оценить её уверенность, жесткость, деловую хватку и готовность много работать. Особенно ему понравилось, как загорелись её глаза, когда он предупредил, что у них полно проблем и придётся непросто. С того момента новая управляющая неоднократно показала владельцу бара, что он не ошибся в своём выборе. Гермиона с азартом взялась за возрождение почти разорившегося заведения. Она без устали училась, разбиралась и вникала. Она ругалась с поставщиками, увольняла и нанимала людей, вела бесконечные подсчёты, затевала ремонт, предлагала, меняла, ошибалась и снова пробовала. Всё это принесло свои плоды — за полгода работы бар сильно изменился и стал одним из самых популярных мест в районе. Её зарплата росла вместе с ростом выручки, а Грейнджер искренне кайфовала, управляя всеми процессами и разруливая проблемы, которые продолжали сыпаться одна за другой неиссякаемым потоком. Часто это невероятно выматывало, как сегодня. День оказался бесконечно длинным, и до дома Гермиона добралась далеко за полночь. Захлопнув входную дверь, она собрала последние силы, чтобы стянуть кроссовки и скинуть плащ прямо на пол, сделать пару шагов и плюхнуться в мягкое кресло, с мучительным стоном вытянув ноги. Сегодня ей пришлось немало поездить и побегать, едва успевая на несколько важных встреч в разных уголках огромного города. Но в течение всего дня, чем бы волшебница ни занималась, она то и дело возвращалась мыслями к белоснежному конверту, который терпеливо ждал её на столике. Девушка протянула руку и взяла его. Несколько секунд задумчиво разглядывала белоснежный прямоугольник, снова не решаясь открыть, а затем решительно надорвала бумагу и достала аккуратно сложенный пополам лист пергамента. Весь день она старалась убедить себя, что это точно не Рон. Даже надеяться на это было слишком наивно. И всё равно не смогла сдержать вздох разочарования, когда увидела ровные строчки, написанные четким и аккуратным почерком Минервы Макгонагалл. Откинувшись на спинку кресла, Гермиона прикрыла глаза, глубоко вздохнула, а затем начала читать. Получить письмо от Макгонагалл было неожиданно и в то же время не удивительно. Они периодически переписывались и иногда встречались на чай все годы после окончания Хогвартса. Декан Гриффиндора не раз сетовала, что школе не хватает молодых профессоров и довольно открыто намекала, что хотела бы видеть свою любимую ученицу в рядах преподавателей. Гермионе же было интересно совсем другое — она самозабвенно строила карьеру и налаживала связи в волшебном сообществе, не представляя себе, как можно добровольно жить и работать в замке почти круглый год. Надежда директрисы заполучить себе в сотрудники одну из лучших ведьм Британии медленно умирала по мере того, как Гермиона добивалась успеха в министерстве. Письмо бывшей преподавательницы было полно искренней тревоги. Она, как и многие другие, была в замешательстве от внезапного исчезновения Грейнджер и от того, что все совы с письмами возвращались обратно, а патронусы оставались без ответа. В конце женщина, наконец, обозначила цель письма: у неё есть для Гермионы кое-что чрезвычайно важное, и она очень надеется на ответ. Видимо, Минерве Макгонагалл действительно было от неё что-то нужно, раз она нашла-таки способ достучаться до бывшей ученицы. Только Гермиона точно была не готова восстанавливать связи с кем-либо из магического мира, даже с директором Хогвартса. Девушка снова тяжело вздохнула, отложила письмо и, раздражённо нахмурившись, стала массировать виски пальцами. Возможно, она найдёт время и правильные слова, чтобы ответить старой преподавательнице. Но точно не сейчас. Слишком много всего навалилось. Как-нибудь потом.