Только не забывай моё имя, пожалуйста

Декабрь выдался дождливым и туманным. Гермиона с Дэном несколько часов бесцельно шатались по центру бурлящего в преддверии Рождества Лондона и за это время успели продрогнуть до костей и здорово проголодаться. Ноги сами привели их к бару, куда они часто заглядывали, чтобы послушать джаз и провести вечер за выпивкой, разговорами и встречами с его бесчисленными знакомыми. Профессия бармена, чрезвычайное обаяние и неутомимая общительность сделали Дэна довольно популярной личностью в городе, поэтому к ним постоянно кто-нибудь подсаживался или просто подходил поздороваться и перекинуться парой слов. Многие принимали их за пару, а они с удовольствием поддерживали эту игру. Гермиону это веселило, а Дэну нравилось. Видимо, охотно довольствовался хотя бы этим, когда наконец перестал пытаться завоевать её сердце. Он — один из немногих людей, с кем ей удалось сблизиться в её новой жизни, и Гермиона очень дорожила этой дружбой, старательно игнорируя его симпатию и переводя в шутки любые намёки. Соблазн переспать с ним был огромным, но девушка понимала, что отсутствие логического продолжения, которого он определённо будет ждать, разобьёт его сердце. Она даже думать не могла о том, чтобы начать новые отношения. С не Роном. С кем-то чужим, кто не будет таким знакомым, родным, любимым. Заниматься сексом с разными парнями было восхитительно, но ни одного из них она не хотела видеть в своей постели на утро. Их имена стирались из памяти так же быстро, как и их номера телефонов из мобильника. Так она и жила этот год, заглушая боль случайными связями со случайными людьми и смертельно боясь снова доверить кому-то своё сердце. Было только начало вечера, и бар еще не успел наполниться людьми, поэтому они могли спокойно поговорить, не отвлекаясь друг от друга. — Преподавать? СЕРЬЁЗНО??? — Дэн поперхнулся пивом, когда она наконец решилась рассказать ему о грядущих переменах в своей жизни, а потом расхохотался и не мог остановиться несколько минут. — Вообще-то, я умная и образованная женщина, если ты не заметил, — Гермиона слегка смутилась, такая реакция друга была даже несколько обидной. — И преподавание — это только небольшая часть моих обязанностей. Остальное — административная работа, а здесь у меня огромный опыт. — Да знаю я, знаю, что ты какая-то министерская шишка в прошлом, — друг примирительно поднял руки. — Но... школа? Ты не перестаёшь меня удивлять. — Это старая закрытая школа... Я сама училась в ней с одиннадцати лет и хорошо знакома с нынешним директором, — Гермиона потупилась, глядя в свой бокал с грогом. — Похоже, у неё грандиозные планы на меня. — Закрытая школа, хм... — задумчиво протянул Ден. — Ладно, где она хоть находится? В каком районе? Или тебе придётся ездить за город? — Она... в Шотландии, — девушка слегка улыбнулась, понимая, что эта информация вызовет у парня еще больший шок. — В довольно... отдалённой местности, туда трудно добраться. Дэн буквально выпучил на неё глаза: — Ты это всё сейчас придумала, да? Я тебе надоел и ты специально придумала эту историю, чтобы исчезнуть и больше никогда не появляться в моей жизни? Теперь настала очередь Гермионы смеяться. — Нет, это правда, — сказала она, успокоившись и сделав самое серьёзное лицо. — Это школа-интернат, поэтому я буду и работать, и жить там всё время кроме летних каникул, как и остальные преподаватели. — Ты училась в интернате?? Это что, школа для трудных подростков? — Нет, скорее для... одарённых, — на этом слове она слегка поморщилась, от него веяло каким-то превосходством. — Это что, получается, мы теперь только летом увидимся? — Нет, нет конечно. Я буду возвращаться в Лондон при любой возможности — на выходных, например, хотя бы пару раз в месяц. — Ты же сказала, туда трудно добраться? — Дэн подозрительно сощурил глаза, снова пытаясь поймать её на обмане. — Нуу, — Гермиона многозначительно улыбнулась. — Смотря каким способом. Дэн покачал головой, всё еще глядя на неё с долей недоверчивости. — И как ты будешь там жить? Чем ты будешь заниматься? Там хоть есть, куда сходить? Гермиона усмехнулась, когда в голове всплыли Кабанья голова и Три метлы. Очень сомнительно, что она будет куда-нибудь выходить. На самом деле, она страшно боялась, что уже через месяц взвоет от скуки. — Я надеюсь, у меня будет много работы. А в свободное время я буду спать, читать, бегать и... короче, понятия не имею, решу на месте. — Господи, это же просто тоска! Поверить не могу, что ты соглашалась на это в здравом уме! — Я соглашалась на это вполне сознательно. Думаю, мне снова хочется сбежать. — Всё еще не отпускает? — Всё еще не отпускает. Дэн замолчал, отвернулся и принялся внимательно следить за музыкантами, которые уже начали подготовку к вечерней программе. Бар постепенно наполнялся людьми, становилось шумно. Принесли горячую еду и они молча принялись за неё. А потом молча слушали музыку и выпивали. Гермиона снова начинать разговор не спешила - она понимала, что Дэну нужно немного времени, чтобы всё это переварить. Алкоголь расслаблял, на душе становилось легко, настроение поднималось. В какой-то момент в помещении стало слишком шумно и душно. Гермиона стала обмахивать себя рукой, Дэн сразу это заметил. — Уходим? Она коротко кивнула, и он сразу подозвал официанта, чтобы попросить счёт. Через несколько минут они вышли на улицу и, сделав глоток свежего воздуха, девушка поняла, что выпила чуть больше, чем планировала. Посмотрев на друга, она расплылась в широкой улыбке, и он ответил ей тем же. Они пьяно засмеялись, без всякого повода, просто от того, что внутри разливалось невероятное тепло и лёгкость. Их вечер только начинался. — Послушаем пластинки? — неожиданно предложила Гермиона будничным тоном. — У меня есть кое-что новое, ты оценишь. Дэн ничего не ответил, просто зашагал рядом с ней, давая понять, что поддержит любые предложения. Слабо моросящий дождь уже не доставлял никакого дискомфорта и даже приятно освежал. В вечерней темноте украшенный к Рождеству город стал еще ярче и красивее. Они медленно брели по тротуару, разглядывая витрины, и их руки иногда легко касались друг друга. Когда это неловкое прикосновение случилось в третий раз, Дэн осторожно взял её руку в свою, как будто надеясь, что она не заметит этого. Она же не только заметила, но и на секунду испытала от этого забытое чувство, как будто рядом оказался кто-то родной. Девушка так же осторожно ответила на этот жест, и их пальцы переплелись. — Прости, — Дэн первым нарушил молчание. — Мне тяжело от мысли, что тебя не будет рядом. — Я знаю, — Гермиона остановилась и повернулась к нему, заглядывая в глаза. — Мне тоже непросто. Это решение нелегко мне далось, но я не могу не попробовать.   Он снова молчал, но в глазах у него было столько печали, что Гермиона не сдержалась и обняла его. Простые объятия, тепло живого человека, его руки, которые легли на её спину и мягко прижали девушку к нему ещё теснее — всё это снова погрузило её в ощущение родного уюта. Алкоголь же только обострил это чувство. Чрезвычайно приятно было вот так стоять и обниматься с ним, но через минуту Грейнджер стала мягко отстраняться. Не желая отпускать девушку, Дэн нежно скользнул губами по её щеке, а потом нашёл её губы. Поцелуй. Такой же осторожный, как и прикосновения. Как будто в любой момент она могла исчезнуть, раствориться прямо в его руках. В нём было столько нежности и надежды, что невозможно было не ответить. Пару секунд они лишь невесомо касались приоткрытыми губами, как будто пробуя друг друга, как будто всё ещё раздумывая, стоит ли продолжать. А затем слились в жадном порыве, как будто оба ждали этого уже очень давно. Пластинки они не слушали. Даже свет не включали. Напугали кота. Наспех сняли друг с друга одежду. Упали на кровать. Гермиона чувствовала себя хрупкой фарфоровой куколкой в его руках, настолько Дэн был бережным и нежным с ней. Сегодня он был готов делать всё, что так было ей нужно, без конца вызывая мурашки по всему телу и стоны удовольствия. Забавно, за прошедший год в её жизни было столько мужчин, и ни разу не было такого чувственного секса. Наверное, так всегда, когда спишь с человеком, которому не безразлична. Два часа и несколько ярких оргазмов спустя они молча лежали на смятых простынях. Дэн задумчиво блуждал взглядом по полумраку комнаты. Он бесчисленное количество раз бывал в её квартире, но в первый раз оказался в её постели. Только сейчас ничего радостного в этом не было. Секс окончательно отрезвил их, и, как только алкоголь покинул кровь, в мысли снова вернулось осознание всего, что она сообщила ему сегодня. От этого вся лёгкость бытия быстро испарилась.   Гермиона дремала, а он не мог перестать наслаждаться её мягкой кожей. Не мог остановиться целовать её, касаться. Его рука рассеянно бродила по руке девушки, опускаясь от плеча к предплечью и обратно. Он на секунду замер, когда ощутил под пальцами странные неровности. Взяв руку Гермионы, он поднёс её к глазам и увидел шрамы. Они были старыми, но отчётливыми. Криво выведенные буквы, надпись... — Грязно... грязнокровка, — он неуверенно пробежался глазами по буквам ещё несколько раз, чтобы убедиться, что прочитал слово правильно. Гермиона моментально распахнула глаза и отдернула руку.  — Что это? Откуда у тебя эти шрамы? — Неважно. Это было давно, — девушка спрятала руку под одеялом и снова прикрыла глаза. — Это тоже связано с тем... интернатом в котором ты училась? — Может быть, — Гермиона устало вздохнула, не открывая глаз. Разговаривать на эту тему больше не хотелось. — Но это уже не важно. Дэн нахмурился, но расспрашивать дальше не стал. — Я почти ничего не знаю о твоей жизни, — он продолжил нежно водить пальцами теперь уже по длинному шраму на её шее. — А ты не хочешь рассказывать... — Нет смысла рассказывать о том, что уже в прошлом и сейчас не имеет значения, — она по-прежнему лежала с закрытыми глазами и старалась говорить мягко, но в голосе всё равно были слышны нотки холода. Еще несколько минут осторожного молчания. Мечущиеся в голове мысли не давали парню покоя, но он так боялся разрушить волшебство этого момента. Когда она всё еще в его объятиях, в его власти, когда прижимается к нему всем своим обнажённым и еще горячим после секса телом. Хотелось навсегда запечатать в лёгких её запах. Хотелось отпечатать на пальцах ощущения от прикосновений к её коже, волосам. — Что мне сделать, чтобы ты осталась? Пожалуйста, не нужно. — Не думай об этом... - прошептала девушка, потянувшись к нему за новым поцелуем. Он не смог удержаться от соблазна снова ощутить вкус её губ и ответил, хотя сердце больно сжалось. Через несколько мгновений он всё-таки нашёл в себе силы разорвать поцелуй, отстраниться и сесть. — Прости, я так не могу, — пробормотал он, отыскивая свою одежду в темноте на полу. Гермиона ничего не ответила. Только смотрела, как он одевается и уходит. Мягкий щелчок закрывающейся входной двери был последним звуком перед пропастью тишины. Ей не было ни радостно, ни грустно. Пустота в душе, сколько не ищи хоть какую-нибудь эмоцию. Схватив c тумбочки миниатюрную вазу с цветами, она со всей силы швырнула её в сторону двери. Самый красивый и потрясающий мужчина уходил из её квартиры и из её жизни, и она даже не пыталась что-то с этим сделать. Ей было настолько безразлично, что даже злость брала. Живоглот, быстро сообразив, что соперник устранён, с победоносным видом вскочил на кровать и стал с мурлыканьем тереться о колени хозяйки, переключая её внимание на себя. Девушка опустила взгляд и с улыбкой запустила пальцы в мягкую шерсть животного. Тишина, которую нарушало только тарахтенье полукнизла, была невыносимой. Нужно было чем-то заполнить эту пустоту. Босые ноги коснулись прохладного пола, она медленно подошла к виниловому проигрывателю. Закрыв глаза, пробежалась пальцами по уголкам картонных конвертов с пластинками, плотным рядом стоящих на полке. Без труда нашла и вытащила нужную. Безумно жаль, что она не сможет взять его с собой — любая маггловская техника становилась бесполезным хламом в Хогвартсе. Звуки наконец-то стали заполнять её маленькую квартирку. Гермиона закрыла глаза, улыбнулась самой себе и стала двигать телом в их ритме. Обнаженная, счастливая ровно столько же, сколько и несчастная. Похоже, её снова больше ничего не держит. Значит, пора раскрывать крылья и переходить на новый этап. Она стояла на распутье и нисколечки, просто нихрена не представляла, какая из дорог окажется верной. Она испытывала радостное предвкушение чего-то нового и в то же время страх, что сделала неправильный выбор. А ошибаться Гермиона Грейнджер не любила. Лежащий на кровати кот прекратил неистово вылизывать шерсть и недоумённо наблюдал, как хозяйка вытащила чемодан и стала небрежно бросать в него вещи. Он терпеть не мог переезды, но уже почувствовал, что через пару дней их ждёт очередное путешествие.